К заслуженному врачу РФ Салаутдину Гаджиеву, много лет возглавляющему Клинику микрохирургии глаза, структурное подразделение ФГБОУ ВО «Ставропольский государственный медицинский университет» Минздрава России, едут коллеги повышать квалификацию даже из-за границы. На счету Салаутдина Джалаловича тысячи офтальмологических операций, научные работы, патенты на изобретения, наконец, армия благодарных пациентов, которым он помог. Когда еще во время учебы в мединституте настала пора определяться со специализацией, долго размышлять ему не пришлось. Потому что офтальмологию Салаутдин Гаджиев выбрал еще до поступления в вуз.

Это и глубоко личная история, и одновременно осознанный выбор жизненного пути.

– Есть такое мнение, что Судьба дает человеку некие подсказки, которые надо просто правильно истолковать. И идет человек от «зарубки» к «зарубке»…

– Я бы сформулировал это по-другому. Жизнь подбрасывает нам обстоятельства, из которых мы сами должны извлекать уроки, выбирая свой путь. Все, что происходит вокруг, нас чему-то учит, каждый человек, даже случайный попутчик, прибавляет знания, помогает найти правильное решение. У меня таких примеров в жизни много, как и у любого человека. Важно, как ты используешь эти подсказки.

– После такого философского зачина давайте вернемся к фактам вашей биографии. Подсказок много было?

– Срочную службу в армии я проходил на космодроме Байконур в 1983 – 1985 годах. Так уж получилось, что из живописной горной местности – родился в селе Аркит Табасаранского района Дагестана в 1964 году – я попал в бескрайние степи. Мы находились за два-три километра от места старта космического борта и могли наблюдать, как взмывает корабль в бескрайние просторы Вселенной. Служба была интересной, требующей предельного внимания и дисциплины. Именно в армии, когда жизнь твоя расписана чуть ли не поминутно, я стал осознавать, как важно не расхолаживаться, ценить отпущенное тебе время, если ты хочешь достичь в жизни поставленной цели. Привычка к дисциплине много дает человеку. Мало иметь способности и талант, надо научиться правильно организовать себя и для работы, и для отдыха.

В Ставрополе оказался случайно – сослуживец пригласил погостить. Мы договорились, что вначале я к нему, потом вместе – к моей родне. В солдатских шинелях мы сразу попали за накрытый гостеприимный стол. И, конечно, не только вспоминали службу, но и строили планы на будущее. Я сказал, что со школы мечтаю стать врачом, как мои старший брат, дядя, двоюродные братья. В нашем роду много было врачей. Я еще школьником был, когда мой брат брал меня с собой, отправляясь к пациенту.

Так пришла еще одна подсказка. В тот же день мне и дали совет: зачем далеко ехать, поступай в наш мединститут. Я ведь первоначально собирался в Краснодар.

Учеба в Ставрополе была интересной. Пропадали в читальном зале библиотеки, потому что не все книги были в свободном доступе. Это была большая серьезная работа. Именно конспектирование помогает лучше уложить в голове знания.

– Вот так вот! Без Интернета? Современные студенты вас поймут?

– У врача в сложной ситуации иногда просто нет времени на подсказку из Сети. Решение должно приниматься в доли секунды или минуты. Меня иногда спрашивают, повторил бы я учебу в мединституте. Если бы она была такая же, как тогда, с удовольствием. Дистанционка – это точно не для медиков. Телемедицина – идея хорошая. Но только в качестве консультации. Нельзя вылечить дистанционно. И нельзя научиться медицине дистанционно. Это особая профессия. Одной теории мало. Практика, практика и еще раз теория плюс практика. Нужен наставник, который тебе поможет, ткнет носом в твои ошибки и подскажет, как надо. Потом будешь нарабатывать опыт, совершенствоваться, учить других.

С большим удовольствием вспоминаю учебу, студенческую жизнь, потом клиническую ординатуру. Кстати, условия были другие: вначале надо было отработать в мед-учреждении в качестве интерна, и только потом тебя могли принять в ординатуру.

– Однако обладателям красного диплома в ординатуру была прямая дорога, насколько я знаю. Это было как поощрение отличной учебы.

– Да, я закончил с красным дипломом и сразу попал в ординатуру. Сейчас этих методик не осталось, все по-другому. Ликвидирована интернатура. Как этапы совершенствования в профессии осталась только клиническая ординатура. А семейным доктором сегодня можно стать сразу после окончания медицинского вуза.

– Почему выбрали офтальмологию?

– Да, офтальмология не была случайным выбором. Еще в школе я решил, что выберу это направление. На то была личная причина. У моего покойного отца была глаукома. Видел я, как он мучился, как страдал, оттого что теряет зрение. К каким докторам мы только не ездили, глаукома была приговором. Я шел в офтальмологию, чтобы помочь людям с глаукомой сохранить зрение как можно дольше.

– Понимаю, что вопрос прозвучит несколько наивно. И все же – вам это удалось?

– Сегодня много современных методов лечения появилось, для того чтобы продлить время полноценной жизни пациента. Если бы все эти технологии были, когда мой отец был жив…

Что такое глаукома? Это нейродегенеративный процесс, чаще всего сопровождающийся повышением давления глаза. Внутри глаза продуцируется жидкость, одной из задач которой является питание бессосудистых его пространств – хрусталика, роговицы, стекловидного тела. Стекловидное тело, например, на 90 процентов состоит из воды. Уровень внутриглазного давления (ВГД), в частности, зависит от того, насколько полноценно происходит отток внутриглазной жидкости через дренажную сеть глаза. Когда дренажная сеть работает плохо, снижен отток жидкости, а поступление на том же уровне, цифры ВГД растут, и это приводит к отеку тканей, давлению на зрительный нерв и со временем ухудшению зрения. Об этом сложно рассказать в двух словах. Это целая наука.

При лечении глаукомы главная цель офтальмолога – сохранение функций глаза. В последние 10 лет нашими отечественными специалистами успешно используются технологии биорезорбции. Проще говоря, в глаз вживляются биодеградирующие изделия, которые через полгода рассасываются и оставляют новые пути оттока для внутриглазной жидкости. Это помогает нормальной работе глаза, продлевает его функции. Тем не менее и сегодня вылечить глаукому невозможно. Не существует такой волшебной операции. Но можно на долгое время продлить зрительные функции глаза, оттягивать приговор природы. Много зависит от самого пациента, от его желания жить полноценно. А для этого надо выполнять все рекомендации врача. Качество жизни в значительной степени зависит от нас самих.

– Салаутдин Джалалович, в Клинику микрохирургии глаза вы пришли работать в 2013 году. Как до этого складывалась карьера?

– После ординатуры я работал в офтальмологическом отделении больницы № 4 города Ставрополя. Это совпало с 90-ми годами. Непростое было время и для медицины, и для меня лично. Я женился, родился сын. Забот много, времени катастрофически не хватало. Проблемы решал за счет работы ночью. Первое время я трудился дежурным врачом, или, как еще говорят, дежурантом. Позже перешел на работу в день, в 2003 году занял должность заведующего отделением. Не было в 90-е годы времени и возможности защищать кандидатскую, получать научные звания. Я полностью ушел в практику. Поверьте, такая погруженность для врача полезна. Помните, у Гейне есть стихи: «Суха теория, мой друг, но древо жизни пышно зеленеет»? Мне приходилось решать порой такие задачи, что некоторым теоретикам и не снилось. Зато я с гордостью могу сказать, что 29 марта этого года мне присвоили звание «Заслуженный врач РФ». Это высшее признание для практикующего врача.

– Тем более что позже были и научная работа, и патенты на изобретения, и лекции для клинических ординаторов, врачей-курсантов, и наставничество...

– В 2013 году я получил предложение возглавить структурное подразделение моей alma mater – Ставропольского медуниверситета. Далеко не у каждого вуза есть такая база, которая помогает соединять науку и практику, обучать студентов, разрабатывать новые технологии. К нам для повышения квалификации приезжают доктора из разных территорий, в том числе из-за границы – Узбекистана, Казахстана, ряда других стран СНГ. Причем выбирают нас не просто по Интернету. Медицинское сообщество и без помощи Сети знает наши возможности. У нас можно получить не только теоретическую часть, но и свободный доступ в операционную, в том числе в качестве ассистента.

Несмотря на то, что в клинике на меня возложены обязанности администратора, я по-прежнему много оперирую – три дня в неделю. Принимаю экзамены, зачеты у клинических ординаторов, веду с ними практические занятия, работаю с нашими курсантами, докторами, приехавшими для повышения квалификации.

Хочу сказать, что общение с молодыми очень полезно для любого опытного доктора. Наставнику и ведущему специалисту иногда полезно послушать начинающего врача. Человек с возрастом, в какой бы профессии ни работал, становится более консервативен, а молодежь способна посмотреть на привычные вещи свежим взглядом. Слияние опыта и прогресса – идеальный вариант для медицины.

Что касается научной работы. Мои достижения и по этой части вырастают из большой практики. Первый в моем списке патент на «Способ имплантации и фиксации заднекамерной интраокулярной линзы при энофтальме и узкой глазной щели». Если проще, речь идет об операции катаракты, то есть замене хрусталика на искусственный, но в сложной ситуации, когда форма глаза не позволяет действовать стандартно.

Несколько патентов подано по глаукоме. Говорить об этом пока рано: на рассмотрение заявок уходит 3-4 года, при этом даже название не обозначается, чтобы решение было объективным. Кроме того, надо учитывать, что заявления на патенты поданы в ковидный год, и это значит, что времени на их изучение может уйти еще больше.

– Салаутдин Джалалович, вы могли бы уйти в частную клинику? Или создать собственную? Думаю, под ваш авторитет инвестор бы нашелся.

– Нет, пожалуй. Мне поздно меняться. И мне было бы не интересно работать только на поток. Частникам не хватает индивидуального подхода, им нужен строгий подбор пациентов с гарантированным результатом на выходе. Поэтому они вынуждены брать стандартные случаи. Не подумайте, я никого не хочу обидеть. В частной медицине много высококвалифицированных докторов. Но рынок диктует свои правила, и им приходится их придерживаться.

Да, от нас уходят доктора по материальным соображениям, не выдерживают нагрузок, отсутствия мотивации. Но лучшие, по-настоящему преданные профессии, остаются. Как бы наивно ни звучало, но звание доктора требует в некотором роде подвижничества. Поэтому государственную страховую медицину обязательно надо сберечь и дальше продвигать.

– Сегодня вы учите начинающих. Но ведь было и другое время, когда вы сами учились профессии. Кого в своей жизни вы могли бы назвать Наставником?

– Приход в офтальмологию я планировал давно, но после встречи с Львом Павловичем Чередниченко у меня не оставалось уже никаких сомнений. На входе в здание, вы видели, висит мемориальная доска с именем основателя клиники. Активный, профессиональный, умеющий увлечь своим предметом человек. На всю жизнь запомню его слова, которые он говорил нам, студентам: «Теория – одно, а практика - совсем другое дело, практика преподнесет вам столько разнообразных нестандартных случаев, детективы не надо будет читать». Он оказался на сто процентов прав.

Своими знаниями я во многом обязан Анатолию Павловичу Алёхину, Валентину Александровичу Пашкову, Людмиле Викторовне Яковлевой, Галине Викторовне Кореняк и другим. Собственно, по сей день не теряем связи. Ведь клиника – это продолжение кафедры офтальмологии. По сей день общаемся, советуемся. В клинике работают их бывшие студенты. Коллектив небольшой, но дружный, сплоченный, творческий.

– Кстати, Салаутдин Джалалович, в вашем случае смело можно говорить о династии офтальмологов. У вас два сына, и оба, как принято говорить, пошли по вашим стопам.

– Да, это так. Старший Имран работает в нашей клинике. Недавно защитил кандидатскую диссертацию. Младший, Джалал, закончил ординатуру, делает первые самостоятельные шаги в профессии. Я считаю, в любой профессии преемственность – это хорошо. Выбрали путь сами. Наоборот, отговаривал, рассказывал, какие трудности их ждут, что никто не устелет дорогу цветами.

– Какое главное им ваше наставление как коллегам?

– Я об этом говорю не только сыновьям, всем сотрудникам клиники. Когда перед вами пациент, неважно какого возраста, в каком настроении, чем болеет, мысленно поменяйтесь с ним местами, как бы вы хотели, чтобы отнеслись к вам. Надо уметь общаться, всегда оставаясь доброжелательными.

– Наступило время, когда без компьютера, планшета, телефона никуда. И даже не специалист понимает, что такая погруженность в гаджеты не лучшим образом отражается на зрении. Салаутдин Джалалович, что вы посоветуете, как сохранить зрение?

– Конечно, гаджеты плохо влияют на остроту зрения. Более того, благодаря им появились такие болезни, как ложная близорукость, спазм аккомодации. Но ведь надо исходить из того, что без новых технологий уже не обойтись. Поэтому совет номер один – посещать офтальмолога и строго выполнять его рекомендации. Причем не оставлять на завтра проблему: ладно, мол, как-нибудь соберусь и схожу… Надо помнить, что на 90 процентов качество жизни человека в социуме зависит от состояния зрения. Неслучайно у Олега Газманова в одном из его произведений есть такие слова: «У слепого так легко все отнять».

Наш главный враг – сидячий образ жизни, недостаток движения. Вы спросите, какое это имеет отношение к зрению? Отвечу: прямое. В том числе это касается и заболевания глаукомой. Как я уже говорил, это сосудистое заболевание, связанное в том числе с нарушением венозного оттока. Застой крови в организме во всех смыслах крайне вреден. Надо двигаться! Когда я рассказываю об этом клиническим ординаторам, привожу такой пример. Я говорю, посмотрите на горный ручеек, в котором движется прозрачная вода. Рядом с ним красивые цветы, трава. А вот заросшее болото, где тина, застойная вода и илистое дно. Вот так и состояние всего организма человека зависит от движения мышцы вокруг вен. Идет отток венозной крови, а по артериям приходит кровь, наполненная кислородом. Конечно, в этом случае весь организм чувствует себя хорошо.

– Салаутдин Джалалович, а вы сами много двигаетесь, ходите в спортзал?

– Хожу в тренажерный зал. Движение, физические нагрузки хирургу обязательны. Ведь приходится подолгу находиться в статическом положении. А это большая нагрузка на позвоночник. Люблю рыбалку.

– Надо же сидеть над водой с удочкой и ждать. Это же как раз отсутствие движения?

– Это возможность помолчать, влиться в природу, подумать о своем, отвлечься от работы. Я же не только рыбалку люблю. Также охоту.

– За что любите охоту?

– Больше всего на охоте мне нравится, что надо много ходить. Я стреляю первым, когда утки высоко, чтобы их распугать. Моя задача, чтобы никто не попал по цели. Жалко живность. Товарищи знают эту мою особенность, уже перестали обижаться. Полезные эмоции ценнее добычи.

– Что любите читать?

– Времени на перечитывание любимых книг остается, если честно, мало. Люблю произведения А. Пушкина, М. Лермонтова, Л. Толстого, Омара Хайяма, Джека Лондона. Если говорить о детективном жанре, нравятся произведения Агаты Кристи.

– У вас же свои детективы на работе?

– Это другое. Не только «детективы», хватает и рутинной работы, которую надо выполнять качественно. Чтобы уберечь себя от профессионального выгорания, надо уметь отвлекаться, правильно чередовать время для работы и отдыха. Это касается любой профессии.

Людмила КОВАЛЕВСКАЯ

Личная история доктора Салаутдина Гаджиева / Газета «Ставропольская правда» / 27 августа 2021 г.