Мария Евсевьева

Мария Евсевьева

О том, как ведется эта работа на Ставрополье, чем, как и кому антиэйджинг может помочь, рассказала в интервью корреспонденту «Ставропольской правды» профессор, доктор медицинских наук, член Американской ассоциации антивозрастной медицины, заслуженный врач РФ, заведующая кафедрой факультетской терапии и начальник университетского центра здоровья Ставропольского государственного медицинского университета Мария Евсевьева.

– Мария Евгеньевна, чем же занимается превентивная антивозрастная медицина? Кому нужен врач-превентолог?

– Цель антивозрастной превентивной медицины заключается в торможении биологического старения организма вне зависимости от паспортного возраста. С первого взгляда кажется, что это решение чисто внешних проблем в сфере косметологии и эстетической медицины. Но мы говорим об антивозрастной медицине как о системе, с помощью которой можно предотвратить развитие возраст-ассоциированных заболеваний, которым принадлежит ведущее место в структуре смертности населения России. То есть она нацелена на решение глобальных проблем человечества – профилактику социально значимых заболеваний, таких как инфаркты, инсульты, сахарный диабет, ожирение и так далее. Все эти проблемы переплетаются, и решать их нужно комплексно. Но, к сожалению, российские врачи, занимающиеся действительно сложными пациентами, в том числе с сочетанной патологией, пока не обладают достаточными знаниями об антиэйджинге. Такой подход нужно менять, тем более что есть соответствующий запрос у государства: предупреждать болезни, а не только заниматься лечением уже развившихся тяжелых состояний, как это принято в рамках нынешней реактивной медицины. Уже доказано, что в финансовом отношении профилактика намного выгоднее, чем лечение.

– Во время подготовки к интервью много читала о клинической превентологии. Если правильно поняла, то в рамках этого направления врачи занимаются лечением не конкретного заболевания, а находят те тонкие изменения, которые предшествуют ему и комплексно корректируют их, предотвращая тем самым причину, вследствие которой могут появиться грозные проблемы в виде инсультов, инфарктов, диабета и других неприятностей. Это так?

– Да, на целостном уровне примерно так. Дело в том, что механизмы преждевременного старения во многом совпадают с механизмами развития возраст-ассоциированных заболеваний. Знание глубинных механизмов старения позволит с современных позиций управлять этим биологическим процессом и тормозить развитие этих заболеваний. Тогда параллельно и закономерно будут решаться многие вопросы, в том числе внешнего вида и активного долголетия. В основе антиэйджинга лежит биологическое управление процессами старения на молекулярном уровне.

– Получается, что какие-то клетки организма могут не функционировать должным образом, а благодаря технологиям превентивной антиэйдж-медицины мы можем их заставить работать?

– Мы их реставрируем, после того как на углубленном диагностическом уровне находим проблему. Например, обнаружили нехватку антиоксидантов, витаминов, микроэлементов или недостаточный уровень детоксикационной функции какой-либо системы – эти проблемы и есть мишень, на которую нужно влиять. Затем с помощью современных технологий, по большей части естественных, воздействуем на нее. То есть сейчас врачи должны научиться осуществлять эффективную диагностику не только явных проблем, но также уметь выполнять доклиническую диагностику и корректировать доклинические отклонения с учетом современных технологий антиэйджинга. Надо научить врача диагностировать проблемы до того, как пациент приобрел заболевание. Доклиническая диагностика – узловой вопрос. Учебные программы медицинских вузов не вполне учитывают эту насущную проблему. Они учат наших студентов в основном диагностике явной клинической патологии. Это говорит о том, что в нашей медицине до сих пор преобладает реактивная модель ее развития, она реагирует на уже свершившийся факт. А превентивную персонализированную медицину в России мы только начали развивать. И далеко не везде это проходит гладко.

– Чем отличается врач-превентолог, занимающийся антивозрастной медициной, от терапевта, нутрициолога? Они не могут давать такие же рекомендации?

– Это очень интересный и актуальный вопрос. За рубежом беседовала на эту тему с коллегами и из Азии, и из Европы, и из Америки. Они уже прошли период становления антивозрастных технологий, в котором сейчас барахтаемся мы. И что бросается в глаза: антивозрастной медициной там занимаются люди, которые начинали как клиницисты и уже приобрели достаточный опыт в той или иной области. По сути, эта специализация у них дополнительная к основной медицинской профессии. Такой тренд за рубежом четко прослеживается.

Что касается разницы между терапевтом и превентологом, то первый работает с пациентами с уже явной патологией в рамках фармацевтической медицины в соответствии с существующими рекомендациями и официальными стандартами. Терапевт следит за клиническим эффектом фармпрепаратов и их возможным побочным действием, которое нельзя недооценивать. Такой путь доказал свою эффективность.

Если бы врач начал вести того же пациента на доклиническом этапе с позиции антиэйджинга, то был бы реальный шанс выявить дисбалансы в организме на самых ранних этапах зарождающейся патологии и откорректировать их с помощью более естественных технологий, включая препараты живой природы. Нашему организму они не чужеродны.

Я лично считаю, что надо переходить к образовательному концепту, который соединяет вместе обе области профессиональных знаний – и реактивной, и антивозрастной медицины. Врача XXI века надо готовить так, чтобы он одинаково эффективно умел оказывать лечебно-диагностическую помощь при явных заболеваниях, включая тяжелые, а также умел успешно управлять здоровьем людей с хорошим самочувствием с целью торможения их биологического возраста. Ведь именно с ним связано развитие социально значимых заболеваний. То есть я сторонник интегративной системы здравоохранения и интегративной системы профессионального образования. В некоторых зарубежных странах врачи уже начали работать так: половину рабочего дня они занимаются в клинике тяжелыми больными, а вторую - персонализировано корректируют факторы риска и дисбалансов у практически здоровых людей. А нутрициология – это один из разделов антиэйджинга, как и ряд других.

– Антивозрастная превентивная медицина, как кубик Рубика, где ее грани: нутрициология, генетика, выведение токсинов?

– Да, и лечебная физкультура, и психотерапия. Например, в нашем университетском центре здоровья мною сформирована междисциплинарная команда с включением психотерапевта. Его роль крайне важна. Он должен учить поведенческим технологиям, которые направлены на рациональное противодействие стрессовому фактору с минимальными потерями для организма. А в целом команда специалистов стремится к формированию у пациентов здоровьеориентированного мышления, которое является лучшей основой самозащиты человека. Важно научить пациента с учетом его возраста и личностных особенностей рационально строить свою повседневную жизнь.

– От превентолога ждут волшебной пилюли, которая продлит жизнь до 120 лет. Какая должна быть обратная связь с пациентом?

– У многих присутствует наивный расчет на то, что после какого-то чудодейственного препарата можно одномоментно возродиться из пепла подобно Фениксу. Связь с превентологом должна быть тесной и на регулярной основе. За рубежом часто специалист по антивозрастной медицине является изначально семейным врачом. Важно знать семейный анамнез в целом, а не просто отдельного пациента. Очень ценно, когда превентолог имеет возможность проанализировать, например, сложившиеся семейные пищевые предпочтения в плане употребления животных жиров, маргарина, трансжиров или же, напротив, нерафинированных масел и так далее. Эта информация необходима для того, чтобы расшифровать тонкие механизмы постепенной потери здоровья по причине истощения определенных внутренних ресурсов организма. За границей ресурсологи уделяют этому пристальное внимание.

– А что на Ставрополье с превентологией? Какие шаги предприняты в сторону развития этой науки?

– Ученые нашего университета в числе первых начали приобщаться к этому направлению, проводить соответствующие разработки, осуществлять методическую и образовательную деятельность по указанной тематике. В ходе посещения международных конгрессов с презентациями наших данных мною налажены профессиональные контакты с ведущими зарубежными специалистами в этой области. В СтГМУ более десяти лет под моим руководством функционирует университетский центр здоровья. Коллектив центра выиграл президентский грант и выполняет уже третье государственное задание в рамках антиэйджинга.

Объединив усилия с ведущими профессорами нашего университета, мы сформировали междисциплинарную учебную программу по усовершенствованию врачей различных специальностей на тему «Антивозрастная медицина и социально значимые заболевания». В январе впервые врачи различных специальностей прошли обучение по этой программе. Если все обучающиеся успешно сдадут экзамены, то скоро в регионе появятся первые медики, владеющие навыками антивозрастного противодействия развитию социально значимых заболеваний.

– Какую превентивную медпомощь на Ставрополье можно получить уже сейчас?

– Есть основные факторы риска социально значимых заболеваний, которые проверяются у населения в рамках государственной программы диспансеризации, в ходе которой оказывается ряд бесплатных услуг в городских центрах здоровья, профилактических отделениях и кабинетах при бюджетных поликлиниках. Мои ученики там тоже работают. При выявлении изменений в организме врачи этих подразделений дают рекомендации бесплатно с учетом диагностированного профиля основных факторов риска. Но если пациент, например, хочет определить свой биологический возраст и осуществить его коррекцию с учетом выявленных дисбалансов антиоксидантного и микроэлементного статуса и других параметров, то это уже осуществляется на платной основе в любой лицензированной лаборатории.

Елена АЛЕКСЕЕВА

Найти болезнь до её атаки / Газета «Ставропольская правда» / 13 марта 2020 г.