Если обратиться к букве закона, то напомним: запрещено распространять среди детей информацию, побуждающую к причинению вреда здоровью и самоубийству, вызывающую желание потреблять наркотики, алкоголь и сигареты, отрицающую семейные ценности и формирующую неуважение к родителям, оправдывающую противоправное поведение, а также содержащую нецензурную брань и информацию порнографического характера. Закон также обязывает СМИ использовать специальную маркировку при распространении визуальной продукции – «6+», «12+», «16+» и «18+». Как помним, введение новых неоднозначных правил побудило массу самых разных предположений и выводов. Порой, кстати, и откровенно абсурдных – к примеру, о вреде для наших чад и даже возможном запрете к показу мультфильма «Ну погоди!»…

Естественно, оценивать эффект нововведения еще очень рано. Но поговорить все же есть о чем. Ведь применение закона пока совсем не обкатано: телеканалы еще разбираются и экспериментируют с возрастной маркировкой, а надзорные органы присматриваются к этому процессу. В связи с этим «СП» решила узнать об ожиданиях специалистов, задав вопрос о том, чего они ждут от нового закона.

Светлана Адаменко, уполномоченный при губернаторе Ставропольского края по защите прав ребенка:

– Закон не воспитывает. Ребенок сам не всегда может определить, что он будет читать или смотреть. Главными «цензорами» для своих детей должны стать родители. Сколько времени проводит у телевизора ваш ребенок, что он смотрит? На какие сайты в Интернете выходит? Именно к семье обращается закон в первую очередь. И если в телевизионной программе или на каком-то ресурсе в Сети есть маркировка «18+», надо позаботиться, чтобы ребенок не заходил на этот сайт и не смотрел эту передачу. В школах и учреждениях дополнительного образования, в свою очередь, нужно следить и выбирать каналы информации, где нет установленных законом ограничений: познавательные, обучающие и т.д.

Елена Ежова, заведующая кафедрой средств массовой информации Северо-Кавказского федерального университета, профессор:

– Принятие такого закона, на мой взгляд, является очень своевременным. Российское телевидение, в отличие, например, от американского, не позволяет «чувствовать себя хорошо». Как раз наоборот, оно создает довольно мрачную картину мира, формируемую новостной информацией с мест катастроф и «горячих точек», сериалами и программами на криминальные сюжеты, материалами, содержащими агрессивную эротическую информацию и т.д. Нагнетание негативной атмосферы в СМИ ведет к подавленности и социальной пассивности зрителей и создает небезопасную для человека среду, которая может причинить вред его психическому здоровью. Тем более если речь идет о формирующейся хрупкой детской психике.

Идею законопроекта о необходимости ограждения детей от информации, наносящей вред их здоровью и развитию, я всячески поддерживаю. В США и Европе давно введена маркировка на медийную продукцию, указывающая, предназначен ли данный журналистский материал для детей. Однако, признаюсь, у меня есть некоторые сомнения по поводу практики правоприменения этого закона в России. К примеру, возникает вопрос об объективности тех критериев, на основе которых будет разрабатываться реестр медийной продукции, запрещенной для просмотра детьми определенных возрастных категорий.

Лариса Шишкина, заведующая сектором программно-информационного обеспечения министерства образования Ставропольского края:

– Закон о защите детей – важный шаг в построении современной системы воспитания подрастающего поколения. Как известно, он подразумевает в числе прочего появление так называемых «черных списков» интернет-ресурсов, а также возможностей их блокировки. Уверяю, что учебные заведения края делают все от них зависящее по фильтрации того контента, который может быть доступен детям, и министерство образования оказывает в этом необходимую методическую помощь.

Но законодательной базы и усилий педагогического сообщества, я думаю, здесь крайне недостаточно. Важно, чтобы свою ответственность в полной мере сознавали создатели медийных продуктов и их распространители, включая интернет-провайдеров. Да и общественность должна активно подключаться, например, сообщая в компетентные органы о сомнительной информации, замеченной на том или ином сетевом ресурсе. И, конечно же, большая нагрузка ложится на родителей. Без консолидации общих усилий закон не будет работать.

Александр Калкаев, директор невинномысской гимназии № 10 «ЛИК»:

– Думаю, общество может не беспокоиться о той информации, которую ребенок получает в школе. Даже в компьютерном классе, когда у школьника есть возможность осуществлять самостоятельный поиск информации, он не сможет попасть на порносайты или экстремистские ресурсы – во всех образовательных учреждениях давно установлены соответствующие фильтры. Другой вопрос, с чем ребенок сталкивается, включая компьютер дома. Мы регулярно проводим родительские собрания, разъясняем, как взрослые должны контролировать пребывание ребенка у телевизора или в Сети. То, что появилась соответствующая маркировка, безусловно, облегчает для них эту задачу. Тем не менее необходимы и какие-то жесткие меры со стороны государства. Так, я считаю необходимой мерой закрытие сайтов, где ребенку откровенно и открыто рассказывают, как совершить самоубийство.

Дмитрий Поляничев, руководитель управления Роскомнадзора по Ставропольскому краю: 

– Производители информационной продукции сами должны определять, какие материалы требуют специальных помет и ограничений, причем не доводя этот процесс до абсурда, до чрезмерной и неоправданной жесткости. Официальная позиция службы такова, что никакой спешки с карательными мерами не будет, мы занимаем конструктивную позицию и готовы вести диалог с профессиональным сообществом. То есть при возникновении любых сложностей Роскомнадзор, контролирующий выполнение закона, готов подключиться к поиску логичных решений, с одной стороны, приемлемых для СМИ, а с другой – полезных общественности. 

Юлия ЮТКИНА

Телекартинка должна измениться / Газета «Ставропольская правда» / 10 октября 2012 г.