Лапша на уши

Сирены – персонажи из греческой мифологии, обещая сладкоголосым пением райское блаженство, завлекали моряков на острые скалы, о которые и разбивались корабли отважных искателей приключений. Некоторые нынешние работодатели чем-то напоминают этих мифических полуптиц-полуженщин: таким же «чарующим пением», полным обещаний золотых гор, добиваются того, что подчиненные теряют способность рационального мышления и критического отношения к происходящему. И совершают поступки, не поддающиеся никакому объяснению с точки зрения здравого смысла.

Кредит

К примеру, берут на свое имя в банках кредиты на сотни тысяч рублей и отдают эти деньги боссу. Поскольку он прожужжал коллективу уши о том, что предприятие вот-вот станет рогом изобилия для всех своих трудяг, нужно только вложить в него немного денег. А вот их-то, заветных дензнаков, и нету: инвесторы скупятся, собственная продукция продается плохо и т. д., и т. п. Так что не могут ли уважаемые граждане подчиненные выручить родную фирму, взяв в банках взаймы денег... Знакомая сказка, не правда ли? Чего только стоит нашумевшая история ООО «Маруша+», руководительницы которого заставили подчиненных набрать кредитов на сотни миллионов рублей и «вложить» их в предприятие. Естественно, обещая платить по долгам из кассы ООО и, естественно, позабыв свои обещания и предоставив людям самим выбираться из долговой кредитной ямы.

Увы, предприимчивые дамы из краевого центра не единственные горе-руководители, «обкатавшие» на своих подчиненных эту схему. В банковскую финансовую кабалу, «срежиссированную» работодателем, попали и работники СПК «Чкаловский» Грачевского района. По крайней мере, именно так, утверждают некоторые жители хутора Октябрь, трудившиеся в упомянутом СПК.

Денежные инъекции

«Мы оказались обмануты председателем хозяйства Джемакуловым Хазраилем Бубакировичем и главным бухгалтером Рубачевой Татьяной Петровной. По их просьбе в 2005 году нами были взяты кредиты. Со слов Рубачевой и Джемакулова, деньги нужны были на погашение долгов кооператива и выплаты заработной платы. Кредиты, платить по которым обещало руководство, нами были взяты», – так начинается доставленное в нашу редакцию «делегатами» из «Чкаловского» коллективное обращение бывших работников СПК. Дальше на нескольких печатных листах, под которыми стоят 10 подписей, горькое повествование о том, во что вылился благой порыв селян, желавших поднять с колен родное предприятие.

Если коротко, то дело обстояло следующим образом: «уболтав» колхозников взять кредиты, руководство СПК обеспечило их справками о доходах, согласно которым чкаловцы оказались самыми высокооплачиваемыми тружениками села на Ставрополье – меньше 15 – 20 тысяч, судя по справкам, никто из них не получал (меж тем, как утверждают сами жалобщики, их зарплата на тот период составляла 2 – 3 тысячи целковых). Что, впрочем, неудивительно: в документах доярки-свинарки-трактористы все как один значились замдиректора, главными экономистами и прочими «белыми воротничками». Наличность, полученную в банках, работники тут же сдавали в кассу кооператива. И начинали ожидать обещанного бурного экономического роста, чего, несмотря на немалые финансовые вливания со стороны тружеников СПК, все никак не происходило. Зато произошли другие вещи: хозяйство, по словам работников, совсем захирело, а за неуплату по кредитным обязательствам (напомню, платить по долгам крестьянам обещал глава СПК) селяне оказались в роли ответчиков, поскольку банки, потеряв терпение в ожидании платежей, обратились в суд с исками о взыскании задолженности. И иски были удовлетворены в полном объеме.

Заимодавцы

– Сейчас у многих из нас арестованы и переданы на реализацию в счет погашения долга имущество, земельные паи и счета в банках, – рассказывает одна из «делегаток» Ирина Безрукова. – Потому что денег на погашение задолженности – а брали мы в кредит кто двести тысяч рублей, а кто и еще больше- у людей нету. СПК близок к банкротству, народ по причине хронической невыплаты зарплаты почти весь уволился, а другой работы на селе нет.

По словам чкаловцев, куда они только не обращались за помощью: в милицию и прокуратуру, общественную приемную «Единой России» и к властям всех уровней, но воз и ныне там. Вернее, есть ответы из правоохранительных органов, что оснований для возбуждения уголовных дел по признакам мошенничества в отношении руководства СПК «Чкаловский» нет. И теперь, как говорится в коллективном обращении работников СПК, их последняя надежда на прессу, которая должна «расшевелить правоохранительные органы».

Произвол и бездушность людей в погонах? Признаюсь, думала так и я. До определенного момента – пока не узнала одну маленькую, но очень существенную подробность. Оказывается, деньги в кассу кооператива работники сдавали не просто под честное слово председателя, а получая взамен договор денежного займа между физическим лицом и организацией (под определенный годовой процент) и корешок приходного ордера. То есть, выражаясь юридически, работники вступили с СПК в определенные гражданско-правовые отношения, разрешить которые можно только в порядке гражданского судопроизводства.

Изящная схема

Что тут можно сказать? Никакого мошенничества председателю СПК вроде бы вменить невозможно – что поделать, если дела в «Чкаловском» так и не пошли на лад даже после того, как люди вложили в кооператив свои деньги? А разобраться, действительно ли председатель пустил их «взносы» на оздоровление предприятия или изначально имел умысел присвоить деньги, за давностью лет установить невозможно. Все бы выглядело именно так, если бы не несколько «но». По рассказам работников СПК, с этими договорами займов изначально творилось что-то неладное.

– Сначала, в 2005 году, между нами и Джемакуловым были заключены договоры, в которых прописывалось, что именно он берет на себя обязательство по погашению наших кредитов, – рассказывает бывшая работница СПК Полина Топчиева. – Люди эти договоры подписали, и Джемакулов забрал их себе вроде тоже на подпись. Больше эти документы мы не увидели. В 2005-2006 годах кредиты Джемакулов, видимо, выплачивал – банки никаких претензий к нам не предъявляли, поэтому мы и не беспокоились. А с 2007 года погашение наших долгов в банках прекратилось, и они подали на нас в суд. Тогда, чтобы обезопасить себя, мы стали требовать у Джемакулова договоры. Но он уже в 2009 году выдал нам совсем другие договоры, подписанные задним числом, в которых мы являемся просто заимодавцами кооператива, и ничего не сказано о кредите и обязательстве Джемакулова его погашать.

Каждый ли из 25 заемщиков имеет на руках эти «новоиспеченные» документы, не знаю, но копии нескольких оказались в распоряжении редакции «СП». И вот что странно – на этих договорах займа не указан срок, на который СПК берет у людей в долг деньги. То есть, строго говоря, договор получается бессрочным и не платить по счетам СПК может до морковкиного заговенья. Ну или пока заимодавцы не потребуют возврата своих денег через суд.

Все сгубил неурожай

По версии же самих Х. Джемакулова и Т. Рубачевой, такого финала кредитной истории никто не ожидал. Руководитель и главный бухгалтер СПК признали, что да, они просили людей помочь хозяйству.

– В конце 2005 года кооперативу понадобились деньги для погашения всех долгов и выплаты зарплаты работникам, – рассказал Х. Джемакулов. – Мы собрали людей, весь «костяк» кооператива, и пояснили ситуацию – так и так, нужно спасать хозяйство, просим вашей финансовой помощи. Многие согласились взять кредит в банке. Кстати, я сам и члены моей семьи тоже взяли кредиты и отдали их на нужды кооператива. Сегодня меня упрекают, что суммы по зарплатам в справках, выданных сотрудникам СПК,оказались завышены. Так, в них указывались не только зарплаты, но и все виды доходов, получаемых людьми: натуроплата, деньги за сдачу в аренду земельных паев и т. д. Все полученные от работников деньги были проведены через приходные ордера, а также были составлены договоры займа с каждым в отдельности, соответствующие бухгалтерские документы тоже были выписаны. Мы думали, что погасим все эти кредиты очень быстро. Пока дела в СПК шли хорошо, кредиты мы гасили регулярно: я сам ездил в банки, оплачивал, а потом делали «зачет» на эту сумму по договорам займа.

Почему же люди через пару лет оказались в «финансовых заложниках»? По версии Джемакулова, потому, что резко ухудшилось материальное состояние хозяйства: неурожай следовал за неурожаем, и платить по договорам займов СПК оказалось не в силах. Но даже сейчас, утверждает он, руководство делает все возможное, чтобы облегчить финансовое бремя бывших работников-заимодавцев: например, выкупает арестованное судебными приставами имущество должников и возвращает его людям.

Позднее зажигание

Честно говоря, в этом деле до меня до сих пор больше вопросов, чем ответов. И не все они Х. Джемакулову адресованы, а и жертвам его сладких обещаний. Но будь я на месте право-охранителей, обязательно поинтересовалась бы у уважаемого руководителя СПК, почему, вопреки его утверждениям, что он знать не знает ни про какие взятые селянами кредиты, два года оплачивал их самостоятельно – ведь работники «Чкаловского» утверждают, что никаких доверенностей по оплате счетов в банках они своему председателю не выдавали. Во-вторых, нет ли скрытого умысла не возвращать селянам деньги в непроставлении в договорах срока, на который СПК берет у людей займы?

Задала я несколько вопросов и работникам СПК. Во-первых, почему, беря в банках деньги, никто из чкаловцев не задумывался о том, что платить по счетам, ежели что, придется именно ему, а не «дяде». Во-вторых, почему работников СПК не насторожил тот факт, что для получения кредитов им выдавали справки с указанием липовых зарплат и должностей – по крайней мере, так они утверждают сами? А спокойно шли с этими справками в банк. Ведь предоставление в любое учреждение таких «бумаг» в Уголовном кодексе трактуется однозначно: «Использование заведомо подложных документов». Наказание – от крупного штрафа до ареста на полгода.

И третий, самый главный вопрос – почему ни один из работников не обратился в суд? Ведь каждый, заключивший с СПК договор займа, имеет полное право вчинить иск и потребовать от предприятия (но отнюдь не от его руководителя Джемакулова, потому как занимали чкаловцы деньги юридическому лицу, а не физическому) возврата не только внесенных в кассу денежных средств и процентов за пользование ими, но и неустойку. Ведь если сейчас СПК на ладан дышит, то, возможно, через пару-тройку месяцев и взыскать-то с него нечего будет.

Внятных ответов, кроме невразумительного «мы люди юридически неграмотные, а денег на адвокатов у нас нет», на эти вопросы я не получила. Плюс ко всему у меня сложилось впечатление, что свою проблему пострадавшие желают решить, так сказать, чужими руками – пусть милиция, прокурор, СМИ хлопочут, а мы посмотрим, что из этого выйдет. И в очередной раз я убедилась, что правовой нигилизм, над искоренением которого так упорно бьется наш президент, стал нормой жизни для глубинки. Именно юридическая безграмотность да еще неистребимая надежда на авось вгоняют людей в своеобразные ловушки, из которых выбраться порой просто невозможно. Чем, кстати, и пользуются, современные «сирены» всех мастей и разновидностей.

Ульяна УЛЬЯШИНА

В финансовый омут под пение сирен / Газета «Ставропольская правда» / 22 октября 2010 г.