В школе

В школе

© Фото: из архива газеты «СП»

Накануне экзаменов один выпускник поинтересовался у меня, как перевести возможные правильные 60 ответов ЕГЭ по русскому языку в недостижимые 100 баллов. На мое недоумение, почему юноше неизвестна такая вполне очевидная вещь, он сообщил, что его учитель ответил ему примерно так: «Этого вообще никто не знает, потому что такая информация является национальной тайной». Интересно, кого может заинтересовать этот секрет: ЦРУ, Моссад, МИ-6? Смешно. Тем более что информацию можно без труда получить в Интернете.

Впрочем, поразмыслив, я пришел к выводу, что мой коллега в чем-то прав. Национальная забава под названием Единый государственный экзамен и вправду не имеет аналогов в мире по масштабам оглупления и отлучения народонаселения от культуры.

Что касается тестирования по литературе, то это вообще какое-то чудовищное недоразумение. В противном случае должно предположить, что такая форма итоговой аттестации – хорошо спланированная акция по отвращению молодежи от классики, от книги вообще. Формальный подход к изучению литературы, подмена знания предмета знаниями о предмете давно и настойчиво пропагандировались и, наконец, нашли свое материализованное воплощение в безобразно убогих тестах, где нет места мысли, индивидуальности, где вообще не допускается «инакомыслие». А как же с многомерностью художественной истины, личностным восприятием? Да никак! Примеры? Сколько угодно! Ответьте-ка на вопрос: «Почему Лермонтов в стихотворении «Родина» называет любовь к отчизне «странной»?» Потому, что его не устраивает казенно-патриотическая любовь? Оттого, что в его понимании родина не ассоциируется с «заветными преданьями» «темной старины»? Не попали! Читайте правильный ответ (разумеется, единственный): «Поэт разочарован в светском обществе и не верит в будущее России». Вот-те, бабушка, и Юрьев день!

Можете испытать себя и в творческой части ЕГЭ, например, написать развернутый ответ на тему «Кто главный герой пьесы Горького «На дне» – Сатин или Лука?». Любопытно: как ответил бы сам писатель? Стоит, впрочем, внимательно прочитать произведение, и надобность в написании подобной благоглупости отпадет сама уже потому хотя бы, что эти герои вовсе не являются антиподами. О чем, конечно, можно и поспорить. Со мной – учителем – можно. С тестами – нет. Поневоле становится «и скучно и грустно».

Не менее оригинально обстоит дело с историей и общество-знанием. Современные ученые, политологи, деятели культуры, политики да и просто рядовые граждане два последних десятилетия спорят о событиях отечественной истории, но к единому мнению по многим вопросам так и не пришли и вряд ли придут. Но правильная точка зрения есть-таки. Ее точно знают составители тестов. Право на абсолютную истину, конечно же, принадлежит только им. Разночтений, собственных суждений быть не должно.

Таких несообразностей можно накопать сколько угодно. Думаю, свою лепту с легкостью внесут и другие педагоги-предметники.

Важно понять и другое. С какой целью год от года задания все более усложняются, отдаляются от реальных школьных программ и реальных же знаний выпускников?

Обращаюсь к согражданам: «Уважаемые россияне! Кто из вас знает, что такое парцелляция, синекдоха, литота, метонимия, инверсия?» Это не ругательства, честное слово! Сократим круг сограждан: «Господа языковеды, литературоведы, лингвисты! Скажите, пожалуйста, легко ли найти разницу между рядами однородных членов и градацией (в тестах по литературе – «амплификацией»)?..»

Насколько обязательно знать выпускнику школы, подчеркну – любому выпускнику – эти понятия? Где и с какой целью он сможет их применить? Что вообще дает знание этих языковедческих, литературоведческих терминов для понимания русского языка, литературы?

Создается впечатление, что авторы КИМов (контрольно-измерительных материалов) либо соревнуются друг перед другом в знании нюансов русского языка, либо тесты мастерят составители кроссвордов, откапывающие самые сложные случаи в вузовских учебниках. Только вот кроссворды можно разгадывать на досуге сколь угодно долго (к примеру, всем купе или на пляже), а выпускнику отведено на все про все 3 часа. Я уже не говорю об учебно-тренировочных пособиях, состряпанных на скорую руку по принципу «куй железо, не отходя от кассы». «Найдите в 8-м предложении текста... В предложениях 8-11 укажите... Среди предложений 2-8 выберите...» А предложений под номером 8 – два! Точно как в знаменитом монологе Задорнова про второй девятый вагон.

...Зададимся и таким вопросом: равны ли шансы у выпускника, пусть даже из провинциального города Ставрополя, и его ровесника из небольшого села километрах в 50 от краевого центра в возможностях подготовки по профилирующим предметам? В городе можно найти преподавателей школ, вузов, техникумов, разнообразные подготовительные курсы по любому предмету. В селе одна школа, часто с недобором педагогических кадров. Между тем тестовые задания по любому предмету делятся на базовый, повышенный и высокий уровни знаний. Школа обязана дать всем ученикам только базовый. Следовательно, все остальное требует индивидуальной подготовки (разумеется, не бесплатной!).

Не будем забывать и такое важное обстоятельство: сегодняшние реформы в образовании должны непременно учитывать глубочайший кризис духовности, плачевное состояние нашей культуры. О каких «парцелляциях» можно рассуждать в той агрессивной, варварской языковой среде, в которой живет и воспитывается современный молодой человек! И которая, разумеется, воспитывает его (вот и пример пресловутой «парцелляции», будь она неладна).

«Не-чтение» книг, как говорил Иосиф Бродский, страшнее предания их костру, ибо за преступление это нация платит своей историей.

Последний всплеск читательского интереса в некогда «самой читающей стране мира» наблюдался в середине 80-х, когда вдруг «стало можно» и на книжные полки магазинов пришло и богатейшее наследие русской эмиграции, и незаслуженно забытые имена писателей собственной страны, впрочем, и всякая мутная окололитературная пена. Сначала возможно стало читать что хочется, позже – говорить что думаешь. Прекрасно! Еще позже стало возможно говорить и как хочешь. И наконец, говорить как хочешь стало модно. Заметьте, говорить на нормированном языке уже как-то неприлично, «негламурно». Это что-то вроде бестактности в «приличном» обществе – сказать о своей «традиционной ориентации», по-русски говоря, о любви мужчины к женщине. Скучно, серо, «не жжот» или даже вот так: «не готично».

На то, что современная молодежь мало читает, сетуют часто, поминают недобрым словом Интернет и в итоге решили в качестве единственного средства духовно-нравственного воспитания использовать религиозную культуру. Очередная панацея, таким образом, найдена. А не лучше ли попытаться понять, отчего «новейшие поколения наши» утратили интерес к литературе? Мне представляется, что одна из причин уже названа: написана русская классика на «чужом» языке – на русском. Вторая – получение информации аудиовизуальным, клиповым способом, когда она впитывается непосредственно, безо всякого осмысления. К тому же такой способ дает эффект привыкания, как наркотик. Все это вместе взятое крайне затрудняет осмысление печатного текста.

Так какие же необыкновенные познания в языке и литературе в этих условиях хотят видеть составители экзаменационных заданий у современного школьника? (Кстати, представления о подлинной грамотности ЕГЭ не дает: вполне возможно получить хорошую оценку, скажем, «4», допустив в 150 словах сочинения, предположим, 160(!) орфографических и пунктуационных ошибок. Это всего-то скажется на 4 баллах из 21 в части С).

Однако хватит уже про Единый госэкзамен. Попробуем взглянуть на проблему шире. В конце концов ЕГЭ – лишь следствие происходящих в образовании России перемен или видимости таковых. Двадцать лет лихорадочных новаций, судорожных попыток приспособить одну из лучших образовательных систем (для своего времени и государственного устройства) к совершенно иному обществу с другими ценностями и ориентирами привели к фактически полному коллапсу. Иначе и быть не могло: нельзя повенчать «розу белую с черной жабой».

Все прекрасно понимают: чтобы образование (как, впрочем, вообще что угодно) в условиях рынка давало результат, необходимы крупные вложения. В наше образование, донельзя запущенное, – очень крупные. У нас же говорят о введении метапредметов как о будущем российского образования, о новой роли учителя – мудрого философа-наставника, о развитии мыследеятельности учащихся, о необходимости кадровых перемен... Школе действительно нужны молодые творческие педагоги. Только где их взять и кто молодой и творческий придет в нищую школу и будет творить за грошовую зарплату и без всякой перспективы в жизни?

В речах государственных чиновников, в прессе проскальзывали в последнее время пугающие идеи о введении некоего нового стандарта обучения, заключающегося в том, что государство будет оплачивать минимум образовательных услуг, а далее – дело родителей. Наконец новый закон был принят. О сути его немного и расплывчато, как-то очень вскользь поведали обществу, оставив его в глубоком недоумении: так платное или бесплатное у нас образование? «Школы научились сами зарабатывать деньги», – безапелляционно заявляют государственные мужи. Чем, где и как? Может, опять судим по столице, а как быть в той самой «порядочной глуши»?

И наконец, нельзя не сказать еще об одном: о заявленном создании нового имиджа учителя и школы. С этим справились по «егэшной» шкале на 101 балл. Создали совместными усилиями образ, точнее сказать, образину современного учителя. Купите несколько газет, включите телевизор – и вам откроется правда о тех, кому вы доверяете своих детей. Тупые, ограниченные, плохо образованные, просто безграмотные неудачники, отыгрывающиеся за собственную несостоятельность на учениках. Бездушные ретрограды с комплексом наполеонизма, часто с садистскими наклонностями, извращенцы-педофилы, растлительницы невинных детей. Если произошло самоубийство подростка, виновника искать не надо. Учительница, кто же еще! Не ходит ученик месяцами в школу – значит, с учителем-негодяем конфликт! Педагог дал пощечину юноше, «пославшему» учительницу? В тюрьму! Хорошо бы лет на 10!.. Не знаю, как вы, а я считаю, что у мерзавца и негодяя, преспокойно и безнаказанно оскорбившего женщину, не важен возраст: 10 лет, 15... 50...

Все это в совокупности не делает современную российскую школу привлекательной, и сомнительно, что такая, по Гоголю, Заманиловка может «кого-либо заманить». Часто говорят о том, что от школы зависит будущее государства. Все это, конечно, так. В Библии вообще сказано: «Сих есть будущее человечество». Но нельзя забывать и о другом: от государства зависит будущее школы!

Национальный секрет / Газета «Ставропольская правда» / 26 июня 2010 г.