Справа на фото рядом с отцом Антонием архимандрит Иларион. Благодаря ему нашему путешественнику удалось посетить многие святыни региона. Отец Иларион полиглот. Спокойно общается на английском, русском, сербском, албанском, французском, итальянском языках

Справа на фото рядом с отцом Антонием архимандрит Иларион. Благодаря ему нашему путешественнику удалось посетить многие святыни региона. Отец Иларион полиглот. Спокойно общается на английском, русском, сербском, албанском, французском, итальянском языках

Недавно ставропольский священник побывал в одной из сложных точек мира – Республике Косово. Вообще число зарубежных стран, где побывал отец Антоний Скрынников, перевалило за 30, и это не случайно: его знают как миссионера, писателя, общественного деятеля, настоятеля храма в честь Воина Димитрия Донского в Ставрополе.

Он возглавляет епархиальные отделы – миссионерский и по делам молодежи. Словом, поводов представлять Ставропольскую епархию за рубежом достаточно.

-Отец Антоний, на сей раз дорога ваша лежала в Сербию. С ее народом у России особые отношения, многовековые. И если наш человек оказался в тех краях, хочется узнать, как там сегодня люди живут.

– Поездка была организована Международной полицейской ассоциацией, по инициативе ее Сербского отделения я посетил Косово и Метохию с целью написать книгу о разрушенных храмах и святынях этого региона. Как член общественного совета при ГУ МВД РФ по СК я в епархии отвечаю за вопросы взаимодействия церкви с право-охранительными органами. В течение года читаю лекции сотрудникам полиции. Всегда мечтал побывать в Сербии. А тут еще и удалось посетить те два региона, которые принято называть проблемными. И вот я в самолете Москва – Белград, потом автобус до города Вранье, известного тем, что там жил и проповедовал святой Иустин Философ. Ехали около восьми часов, и было время посмотреть страну. Мне кажется, Сербия внешним обликом небольших городов и сел очень похожа на Россию, ощущал себя где-то в районе Ростова или Краснодара…

Путешествовал я в облачении, с наперсным крестом, и никаких страхов не было. Ночью в приграничном городке меня встретил Добривой Стоянович, руководитель Сербского отделения Полицейской ассоциации в Косовско-Поморавском районе. Он возглавлял полицию Косово, до того как оно было оторвано от Сербии. Сейчас у него там живет мама, она к нему приезжает, а он к ней поехать не может, опасаясь проблем с албанцами, которые контролируют эти территории. Для россиян посещение Косово возможно только при наличии шенгенской визы. Хотя, с точки зрения международного права, это территория Сербии, с которой у России безвизовый режим.

– Власти Косово ввели свои порядки, и никто им не указ...

– Да к тому же старательно изображают себя европейцами: например, если в Сербии в ходу динары, то в Косово – евро, а еще вслед за некоторыми странами Европейского союза тоже ввели экономические санкции против РФ, хотя торговый оборот России и Косово, по информации нашего МИДа, равен нулю. Тем не менее они решили, наверное, быть «в тренде». Граница там двойная, вначале сербская, потом косовская. Много времени потрачено на переход границы, несмотря на наличие шенгена, долго допрашивали, расспрашивали, куда еду, по чьему приглашению, какая есть с собой цифровая техника и так далее.

– Наверняка у вас уже был заранее составлен примерный маршрут?

– Конечно, все было расписано чуть ли не по часам. На земле Косово меня встретили сербы, доныне живущие на территории республики. Впереди ждал город Грачаница – один из самых крупных сербских анклавов Косово. Мы попали прямо на службу в женском монастыре Успения Пресвятой Богородицы, в красивом храме XlV века. Литургию служил епископ Рашко-Призренский и Косовско-Метохийский Феодосий.

– По-видимому, cербов пока остается там достаточно много? А остались, скорее всего, те, кому просто некуда ехать…

– Сложно сказать, насколько много, живут они в основном только своими анклавами. На самом деле им есть куда уехать, да и албанцы охотно выкупают их дома. Вообще ситуация сегодня не столь трагичная, как несколько лет назад. И не такая, как было у нас при распаде СССР, когда русские с одними документами на руках бежали из Средней Азии, бросая свое имущество. Теперь вот уже оттуда едут в РФ на заработки… По сути, сначала нас выгнали, а потом приехали к нам же… Можете мои слова публиковать, я не против.

– Уверена, вашу точку зрения разделяют многие наши соотечественники.

– Так вот сербы могут продать свои дома, албанцы готовы даже очень хорошо заплатить, лишь бы они уехали, но для сербов это в значительной степени принципиальный вопрос. Они считают Косово своей духовной родиной, ибо православие в Сербии начиналось именно с Косово.

– Действительно, почему человек должен сниматься и уезжать с земли, где жили его предки.

– При этом экономические связи с Сербией нарушены, албанцы ничего не пропускают или вводят какие-то жуткие пошлины… То есть им там тяжело, тем не менее они остаются! Потому еще, что понимают: если они уйдут сегодня, то уйдут уже навсегда. Несмотря на то что Косово официально не признано, косоварам-албанцам это никак не мешает, они там полноправные хозяева. Около 120 стран признали Косово, однако они не могут быть полноправным членом ООН, так как отказывают им два члена Совбеза ООН – Россия и Китай, плюс еще ряд европейских стран, имеющих собственные территориальные проблемы, – Испания с Каталонией, Греция с Кипром… И все равно косовары ездят со своими паспортами в страны Европы, у них хорошие связи с США. Кстати, американцев они вообще очень любят, там повсюду очень много встречается американских флагов и всевозможной символики. Также много флагов Евросоюза и НАТО. В столице Приштине на одном из зданий стоит уменьшенная копия статуи Свободы.

– Этакая демонстративная дружба… Вообще было бы странно, если бы этого у них не было, ведь именно американцы так здорово их поддержали…

– Примечательно, что в 2017 году в Приштине открылся новый католический собор на пересечении улиц Джорджа Буша и Билла Клинтона. Собор назван в честь святой матери Терезы, которая была албанкой по национальности… Знаете, когда я только собирался туда ехать, мне представлялось, что их конфликт пре-имущественно религиозного характера, но сейчас я понимаю, что он в гораздо большей степени на национальной почве. Потому что для албанцев на первом месте национальность. Один из известных деятелей возрождения албанства ХlХ века Пашко Васа сказал однажды: «Не смотри на церкви и мечети, религия албанцев – албанство». Сегодня примерно 10% албанцев являются католиками. В беседе со мной владыка Феодосий сказал, что с 1999 по 2019 год было разрушено 150 православных храмов и монастырей. Католический не разрушен ни один, потому что прихожане – албанцы.

– Своих не трогают…

– Если вы албанец, то можете открыть хоть синагогу, хоть буддийский дацан, никто не возразит, ведь вы – албанец и можете делать все что хотите. Мне показалось, что даже для местных католиков их албанство важнее католичества…

– Откуда же такая ненависть к православию?

– Об этом был разговор с сербским православным священником. Когда их громили, албанские католики ни разу не выступили в защиту православных! А ведь это было бы логичным – все же братья во Христе. Кстати, с таким же отношением столкнулись и католики хорватской национальности. Получается, хоть они и католики, но как бы католики второго сорта. Там достается даже мусульманам – горанцам по национальности. Они, между прочим, если вдруг что, предпочитают жить в сербском анклаве, с сербами-христианами у них отношения гораздо лучше, чем с албанцами.

– Как вообще был воспринят приезд русского священника?

– Интерес проявили большой. Правда, им жаль, что большое количество паломников приезжает в Сербию, и никто не приезжает в Косово и Метохию. Понятно, что это связано с шенгенской визой, но мне показалось, что косовские сербы по-своему обижены на Россию, которая в свое время могла более активно защитить Сербию в период геноцида сербского народа, могла занять более принципиальную позицию. И, наверное, доля правды в этом есть… При этом к русским людям идеально хорошее отношение. Из 35 стран, где я побывал, Сербия – единственная, где я не потратил ни одного евро: мне нигде не давали ни за что платить, настолько они гостеприимны. Такси, билеты на автобус, питание, проживание – все взяли на себя.

Поделюсь еще таким наблюдением о «религиозности» албанцев: там можно встретить огромное количество курящих женщин, с пирсингом, татуировками и прочими деталями, которые невозможно увидеть в Саудовской Аравии, Иране, на нашем Кавказе…

– Такой «европейский вариант» мусульманства…

– Скорее, псевдоевропейский… И хотя пять раз в день слышны звуки намаза, все продолжают заниматься своими делами, всюду свободная продажа алкоголя, не говоря уже о том, что довольно легко можно купить наркотики. Сербы-полицейские показывали мне села, где целые поля засеяны соответствующими культурами, это их легальный бизнес. Он никак не пресекается, скорее, наоборот, даже поддерживается.

– Вы упомянули чувство обиды сербов на Россию. А как они видят свое дальнейшее будущее в Косово?

– К сожалению, никакой перспективы не просматривается, все равно постепенно уезжают. Во многих сербских селах встречаешь на домах таблички «Продается». А еще печальнее то, что, если вдруг, не дай Бог, опять начнется какой-то конфликт, новая резня, они совсем не уверены, что Белград введет войска для их защиты. Разумеется, Белград демонстрирует свою солидарность с ними, периодически приводя армию в боеготовность, но дальше этого никогда не заходит. Единственная их надежда только на Бога...

Сейчас Сербия помогает тем, что выплачивает зарплату учителям в школах сербских анклавов. Один день со мной провел учитель села Шилово по имени Бобан, он и его жена преподают русский язык, получают около 700 евро на человека, сумма приличная. Так Сербия поддерживает само их присутствие в Косово.

– Хотя ведь дети, которых они учат, куда потом поедут, в Сербию?

– Наверное, да. Среди немногих достигнутых компромиссов то, что в сербских анклавах своя полиция – из сербов, хотя они подчиняются МВД Косово, получают там зарплату, но понятно, что в случае неких противоправных приказов они встанут на защиту сербов. В целом, чем больше погружаешься в эту тему, тем больше понимаешь, что все это отнюдь не вчера началось. В середине прошлого, ХХ века епископом Косовским 34 года был епископ Павел, ставший затем патриархом, которого очень почитают в Сербии. Так вот уже тогда он ежегодно писал донесения в Священный синод о том, что албанцы поджигают православные храмы, насилуют сербских женщин, нападают на сербов.

– То есть выдавливают сербов давно и методично, если так можно выразиться о геноциде.

– Мой гид Славиша был замминистра МЧС Косово, но когда надо было там поставить своего албанца, его тут же объ-явили шпионом Сербии. Сейчас он работает в епархии.

– Вам удалось побывать в местах, где разрушены православные храмы?

– Много видел храмов оскверненных. В Приштине, где вообще нет сербов, стоит недостроенный православный храм, его несколько раз оскверняли, а достроить не дают и рушить тоже не рушат. Такая картина. Оказавшись близ руин храма Святой Троицы в селе Дреновац, я хотел сфотографировать их поближе, однако сопровождающий сказал: лучше этого не делать, поскольку такие объекты чаще всего заминированы...

Очень теплые воспоминания от общения с монашествующими. В женском монастыре Патриаршая Печка живут около 20 монахинь во главе с 80-летней игуменьей Харитиной, которая пришла туда пятнадцатилетней девушкой. До 2013 года обитель охраняли силы KFOR, сейчас пост из двух полицейских-албанцев, на защиту которых особой надежды мало. А монастырь старинный, очень красивый. Своя пасека и ореховые плантации, этим зарабатывают себе на существование.

Мужской монастырь Высоки Дичане до сих пор охраняет KFOR – итальянское подразделение. Наших миротворцев там нет, но местные жители до сих пор вспоминают тот русский бросок в Приштину. У них даже нашелся телефон одного десантника-ставропольца, которого теперь хотел бы разыскать. К итальянским миротворцам доброе отношение, потому что итальянцы в отличие, например, от немцев добросовестно защищали монастыри. Немцы из обители Архангела Михаила только монахов вывезли, а остальное позволили албанцам разграбить и сжечь. А вот итальянцы долго держали осаду, при том что монастырь регулярно забрасывали ручными гранатами, обстреливали из гранатометов. И итальянцы до сих пор там стоят, несколько человек даже приняли православие. В этой обители повстречал удивительного монаха Иеремию: полностью слепой, он знает наизусть Всенощное бдение. Чтобы было понятно, немного есть священников, которые знают Литургию наизусть, а Всенощное богослужение гораздо сложнее. Другой монах, отец Софроний, коренной американец из Сиэтла, принял там постриг. Все монастыри содержат себя сами, монахи пишут иконы, изготавливают свечи, продают мед со своей пасеки, выращивают скот - коз, барашков, коров, делают очень вкусный сыр на своей небольшой сыроварне, ну и сливовицу – традиционный напиток сербов.

В разрушенном монастыре Архангела Михаила, куда только недавно вернулись монахи, сейчас их трое и два послушника, мы поклонились иконе святого Харитона. Был он насельником монастыря, в разгар «событий» был похищен в Призрене, через год кейфоровцы нашли его тело без головы. Теперь он канонизирован Сербской церковью, а поскольку РПЦ признает святых братских церквей, то и мы тоже можем молиться святому Харитону.

– Всего за несколько дней вы встретили столько интересных людей...

– В Призрене, одном из титульных городов епархии, посетил семинарию. Это полностью албанский город, сербы оттуда изгнаны. Но семинарию епархия держит там тоже по принципиальным причинам, сохраняя историческую правду. Несколько лет назад, в разгар конфликта, семинарию полностью сожгли, до погрома было 120 семинаристов, сейчас около 40. Им было интересно услышать о православии на Кавказе. Поскольку у них с албанцами сложные отношения, они очень удивились тому, что у кавказских православных с мусульманами все по-доброму, что я могу с имамом города Ставрополя запросто попить чаю, что мы организуем совместные молодежные лагеря…

– Наверное, о восстановлении разрушенных храмов и обителей говорить сложно?

– Чаще всего это просто невозможно или не имеет смысла при полном отсутствии там сербов. Хотя очень многие монастыри и храмы – памятники архитектуры XII-XIII веков. Часть из них разрушена при полном бездействии KFOR.

Не могу не сказать о том, как меня тронул один обычай сербов – славление. У каждой семьи есть свой святой покровитель. В семье Славиша, который был моим водителем, переводчиком и стал другом, чтят Георгия Победоносца, в день его памяти идут в храм, потом дома принимают гостей и три дня отмечают славление. Жаль, что у нас нет такого обычая.

– Вам было по-человечески жалко сербов, оказавшихся в такой ситуации?

– Знаете, а они не вызывают жалости. Они вообще по натуре очень оптимистичны, жизнелюбивы. И хотя будущее свое видят с трудом, сказать, что особо унывают, нельзя. Они очень искренне верят в Бога. Ну и сами уже научились защищаться!

*****

Сейчас отцу Антонию очень хочется найти сербов в Ставрополе, чтобы открыть у нас отделение русско-сербской дружбы. Мечтает об установлении побратимских связей Ставропольской и Призренской семинарий. Сербским ребятам нужна моральная поддержка, да и нашим было бы полезно общение с ними.

Наталья БЫКОВА

Сербия очень похожа на Россию / Газета «Ставропольская правда» / 1 ноября 2019 г.