«Этот поезд в огне,

И нам некуда больше бежать…»

Борис Гребенщиков.

Говорят, есть множество людей, умеющих управлять государством, но, к сожалению, все они уже работают парикмахерами и таксистами…

Этот снимок был опубликован в «Ставрополке» семь лет назад. На нем автор этих строк с руководителями дагестанской журналистики. Крайний справа – Магомед-Салих Гусаев, крайний слева – Загир Арухов, два последовательных министра печати Дагестана. Их и убили друг за другом. Затем ушли в мир иной другие мои друзья и коллеги: Гаджи Абашилов, Гарун Курбанов, всего по списку 16 человек. Надеюсь, этот список будет закрыт.

Этот снимок был опубликован в «Ставрополке» семь лет назад. На нем автор этих строк с руководителями дагестанской журналистики. Крайний справа – Магомед-Салих Гусаев, крайний слева – Загир Арухов, два последовательных министра печати Дагестана. Их и убили друг за другом. Затем ушли в мир иной другие мои друзья и коллеги: Гаджи Абашилов, Гарун Курбанов, всего по списку 16 человек. Надеюсь, этот список будет закрыт.

© Фото: Василий БАЛДИЦЫН

Махачкалинский таксист за какие-то пять минут уверенно изложил ситуацию в Дагестане в целом и причины убийств здешних журналистов в частности: все деньги, мол, – от энергоресурсов, бюджетные, федеральные – делят четыре или сколько там клана, а тех, кто влезает в их дела, особенно журналистов обезбашенных, проще и дешевле застрелить или взорвать.

Вот такая местная логика, присущая не только таксистам…

К Биякаю Магомедову, главному редактору громко звучащей дагестанской газеты «Черновик», следствие приглашало гипнотизера. Биякай видел, как убивали основателя и душу газеты Хаджимурада Камалова. Следователи хотели через гипноз максимально восстановить детали трагедии, хотя Биякай говорит, что и так все отлично помнит: «В него стреляли из пистолета метров с пяти, он изучал баллистику и умело уклонялся от пуль, он просчитал конец обоймы, но убийца имел второй пистолет, из 14 пуль в цель попали шесть».

Мы стояли поздним вечером у Дома журналистов Дагестана, просторного и уютного на зависть всем провинциальным домжурам, где они есть, рядом светился и катился совершенно внешне мирный проспект имени то ли Петра Первого, то ли Героя Соцтруда Насруддинова, и говорили о смерти.

«Они думают, что, убив Хаджимурада, остановят или изменят нашу газету, но это чушь. Камалов – выдающийся журналист, газете его будет не хватать, но это наш общий проект, и мы не поменяем курс. А к возможной гибели мы здесь всегда готовы, ею не запугать. Пока они будут наживаться и всех нас стравливать, мы будем биться».

«Черновик» – издание весьма и весьма неоднозначное. Взяв принципом защиту прав человека, газета не только клеймила коррупционность и клановость власти, но вступалась и за «лесных братьев» и покрывавших их «сестер», поддерживала мусульман-салафитов, которых в других местах называют вахаббитами. И выражения выбирала не всегда, хотя по кавказским традициям до оскорблений, как это присуще некоторым российским, в том числе, и ставропольским, грязным листкам, не доходила.

С «Черновиком» многажды судились, в том числе верховная власть Дагестана, уважаемые люди безупречной репутации выражали гневное неприятие ряда публикаций, но, общаясь с массой оппонирующих газете политиков и журналистов, я ни разу не услышал сомнения в неискренности, ангажированности и уж тем более продажности ее сотрудников. Ай, ставропольские «борцы за справедливость», вам бы такую молву!

Именно благодаря такой прессе Дагестан и Ставрополье – а больше на Юге России никто! – получили в рейтинге Фонда защиты гласности статус регионов с относительно свободными средствами массовой информации, а это высшая для нашей страны градация: просто свободных нет нигде.

У ставропольцев в этом рейтинге есть плюс: журналистов у нас не убивают, а редкие конфликты, как то было в Буденновской больнице с корреспондентом НТВ, заканчиваются судебным приговором. Все остальные страхи и ужасы придуманы доморощенными мастерами пера, ошеломленными собственной выдающейся смелостью, которой никак не достает героического ореола.

В Дагестане, где за последнее время убито 16 журналистов, тоже есть плюс, определенный самой спецификой республики, представляющей собой пестрое лоскутное одеяло языков, обычаев и традиций. И этот фактор понуждает власти использовать более тонкие механизмы влияния, которые просто не сработают без пусть относительной, но свободы самовыражения, свободы слова. Иногда у постороннего возникает даже чувство легкого недоумения. На ступеньках Республиканской библиотеки имени Расула Гамзатова ко мне подошел редактор газеты «Ахвахцы» и начал жаловаться на великодержавный шовинизм аварцев, никак не желающих признавать особенность народов, интересы которых представляет газета, а это именно народы, хоть некоторые из них и живут в отдельно взятом ауле. Я поделился историей сей с «аварским шовинистом», редактором национальной газеты «Истина» и председателем Союза журналистов Дагестана Али Камаловым, на что он только покачал головой: «У них нет письменности, а газета есть». Причем выходит на смеси русского и аварского.

Газета «Ахвахцы», увы, не была представлена в той самой библиотеке в конференц-зале республиканского правительства, где открылся Первый дагестанский форум средств массовой информации «Региональные СМИ в общероссийском информационном пространстве: векторы развития», собравший представителей двух федеральных округов – Южного и Северо-Кавказского. Впрочем, в зале и без того яблоку негде было упасть, а борец с местечковым шовинизмом был замечен в качестве активного участника всех последующих акций форума.

Приветствовал собравшихся, как и было предусмотрено протоколом, президент Дагестана Магомедсалам Магомедов. Приведя высказывание Бернарда Шоу «Свобода – это ответственность. Вот почему все ее так боятся» и кратко отчитавшись, что делается в республике для защиты журналистов, включая строительство многоквартирного дома на берегу моря, он продолжил:

«Для нас очень больно, что образ Дагестана и дагестанцев в средствах массовой информации имеет мало общего с реальностью. Широкое распространение получают деструктивные мифы, стереотипы, оказывающие негативное влияние как на межнациональные отношения, так и на другие сферы общественного развития нашей республики, да и всей России в целом.

Несмотря на нашу открытость, готовность к сотрудничеству, стремление наладить рабочие контакты с федеральными средствами массовой информации, в них – за редким исключением – практически не встретишь упоминания о том, что в республике успешно идет развитие, что реализуются крупные инвестиционные проекты, социальные программы, внедряются сложнейшие технологические разработки, ежегодно строятся десятки школ, больниц, вводится свыше миллиона квадратных метров жилья, десятки, сотни километров дорог, водопроводов, газопроводов. Об этом нигде не видно, нигде не прочитаешь, нигде не услышишь, конечно, за очень редким исключением.

Мы проводим огромное количество фестивалей, конкурсов – некоторые из них имеют международное значение, – мы проводим сотни спортивных мероприятий в республике.

Несмотря на все это разнообразие событий в экономике, культуре, спорте, для некоторых общероссийских средств массовой информации, притом некоторые из них авторитетные, Дагестан продолжает оставаться источником исключительно криминальных новостей. Конечно, у нас есть проблема экстремизма, терроризма. Мы от нее не прячемся и не говорим, что в нашем регионе, в нашей республике она не стоит достаточно остро. Но вся жизнь дагестанцев к этой проблеме не сводится. Это надо помнить».

Прошу прощения за столь пространную цитату, но голосом дагестанского президента мог бы говорить любой из руководителей субъектов нашего округа, в том числе и Ставрополья. Картина, увы, для всех едина. Его величество рейтинг требует крови, грязи и пустых развлечений, а истории о том, как живут и чему радуются люди, получается, этим самым людям и не нужны.

Неужто это всемирный, как говорится, тренд? Но мы с секретарем Союза журналистов России, известнейшим публицистом Павлом Гутионтовым вспоминали, к примеру, телевидение и прессу Финляндии и единодушно пришли к выводу, что нет там, как и в большинстве цивилизованных стран, такого, извините за выражение, тренда. Изжили…

К слову сказать, секретариат Союза журналистов РФ прибыл на форум практически в полном составе во главе с председателем Союза Всеволодом Богдановым. Случай, пожалуй, уникальный. Но еще более уникальной была встреча на второй день форума.

Встреча называлась выездным заседанием секретариата СЖ РФ. Не за один час до нее вокруг библиотеки появились десятки людей в форме и с автоматами и без формы и автоматов, но с демонстративно торчащими из-за ремней «стечкиными» (на подобное ехидный Гутионтов заметил: чем больше автоматчиков нечто охраняют, тем больше потребуется гранатометчиков, чтобы это нечто захватить, вот и все). А потом начали подъезжать «гости» – руководство управлений силовых и правоохранительных структур по СКФО: МВД – Сергей Ченчик, Следственного комитета – Руслан Гаджимусов, Генпрокуратуры – Алексей Васильков. Естественно, прибыли и руководители соответствующих республиканских подразделений. Шесть генералов держали перед журналистами отчет.

Встречались за закрытыми дверями, к прессе обещали выйти максимум через час, однако проговорили, зачастую на повышенных тонах, три с половиной, задержав тем самым торжественную церемонию вручения республиканской журналистской премии «Золотой орел». Как пишут в школьных сочинениях о проведенном лете, вернулись усталые, но довольные.

Будучи связан соображениями тайны следствия, скажу одно: силовики наконец-то гарантировали игру всерьез. Разбор конкретных обстоятельств гибели журналистов был проведен «по-взрослому», хотя и генералы поначалу не могли сбросить презрительную маску, и противоположная сторона демонстрировала подчас умилительный дилетантизм. Впрочем, некоторые из коллег оказались не столь стойкими, появились публикации на «Кавказском узле» и в том же «Черновике», а я приведу строки из резюме Союза журналистов России:

«Как и ожидалось, главной его (секретариата. – В.Б.) темой стал вопрос о степени взаимного доверия, без которого ни та, ни другая сторона диалога продуктивно работать не смогут. Восстановить это доверие, естественно, одним заседанием невозможно, но все его участники согласились, что шаг в нужном направлении сделан. Хотя, возможно, представители силовых структур по-прежнему слишком часто уходили от ответа на конкретные вопросы, ссылаясь на «тайну следствия», а их оппоненты, задавая эти вопросы, слишком часто демонстрировали удручающе низкий уровень правовой подготовки и столь же низкий уровень доказательности своих упреков.

Тем не менее впервые в современной практике это был диалог на равных, в котором нелицеприятные реплики и оценки не микшировались.  Убеждены, что уважения друг к другу в результате явно прибавилось».

В очередной раз хочется верить, что положение дел с личной безопасностью журналистов, честно исполняющих свой профессиональный долг, кардинально изменится. Хотя неотвратимость наказания в нашей стране давно стала фигурой риторической…

А что касается пресловутого журналистского дилетантизма, то это не беда. В конце концов, настоящий журналист – это глаза, уши и язык общества. Тот язык, которым нация говорит сама с собой. И вы ж не будете требовать, чтобы ваш сосед по лестничной клетке был профессионалом во всем, включая поимку убийц. А он, суммарный сосед по человеческому общежитию, и есть то самое общество, которое вправе потребовать у государства, его силовой составляющей, жизни спокойной и безопасной.

Дилетантизм – не беда, а беда – когда журналист начинает ощущать себя какой-то там по счету властью, превращаясь из коммуникатора в судью и прокурора и вершителя судеб. Вот тогда и рождается непонимание с оттенком презрения, и главным языком становится язык вражды…

А еще мы заложили в Махачкале камень на месте будущего памятника погибшим журналистам. Финансировать монумент будет правительство республики. Дай бог, чтобы у нас в крае и потребности такой не возникло.

Василий БАЛДИЦЫН, председатель Союза журналистов Ставрополья.

Уклоняясь от пуль / Газета «Ставропольская правда» / 8 августа 2012 г.