Такое не забывается. Жаркое июньское воскресенье 1941 года в народной памяти оставило страшную зарубку, обожгло сердца и души нескольких поколений. Но ясно и то, что без 22 июня 1941 года не было бы 9 мая 1945-го. Время, конечно же, не лечит боль утрат, не ослабляет память о потерях. Уже и средний возраст солдат, познавших тяжелое дыхание войны, горечь отступления сорок первого и доживших до наших дней, зашкаливает за 85. Их осталось мало, очень мало...
Алексей Гаврилович Кравцов. Фото 9 мая 2009 г.

Алексей Гаврилович Кравцов. Фото 9 мая 2009 г.

© Фото из семейного альбома

Алексей Кравцов (слева), его брат Николай, Маша и Катя (любимые девушки) после окончания 10-летки и призыва в армию. Станица Наурская. 1940 г.

Алексей Кравцов (слева), его брат Николай, Маша и Катя (любимые девушки) после окончания 10-летки и призыва в армию. Станица Наурская. 1940 г.

© Фото из семейного альбома

Алексей Кравцов, гвардии старший сержант. 1946 г.

Алексей Кравцов, гвардии старший сержант. 1946 г.

© Фото из семейного альбома

Алексей Гаврилович Кравцов прошел войну «от звонка до звонка». Он один из тех, кто несет в своей памяти неприглаженную правду о цене Победы.

Ровно за неделю до начала войны, 15 июня 1941 года, рядовой Алексей Кравцов был дневальным. Гаубичный артиллерийский полк, в котором он служил вместе с братом-близнецом Николаем (родом они из села Ивановского близ Невинномысска), стоял в летних лагерях около западно-украинского городка Ковель в нескольких десятках километров от государственной границы. Почти каждый день высоко-высоко нашу территорию нагло облетали немецкие самолеты, а от находящихся невдалеке пограничников, какие уж тут секреты, доходила весть: со стороны немецких застав неожиданно убрали сторожевых собак. Служивых людей не обманешь — это война.

Неладно было на душе, взял да и написал своей девушке Маше: мол, не жди, впереди большая кровь, ранят или убьют, а тебе жить да жить. В письмо вложил свои и ее фотографии...

Уж не знаю, как пропустила военная цензура это письмо, но пришло оно в Ессентуки... ровнехонько 22 июня! Можно понять душевное смятение Маши, учащейся местного педагогического училища. Почтальон доставил письмо в ошеломляющий час, когда стар и млад, затаив дыхание, слушали у репродукторов сообщение о начале войны.

Все перевернулось. Тяжелые оборонительные бои, смертельное ранение брата Николая, оплаканного навзрыд и с безумной торопливостью преданного земле в украинском местечке Старые Кашары. Искалеченные, измотанные бойцы, разбитые города и сожженные села, изнуряющая жара и лютые морозы. Дороги войны, неистребимая горечь отступления (до сих пор мучает осколок, находящийся не так уж далеко от сердца, да лучше его и не трогать). Потом долгий фронтовой путь по освобождению родной земли от врага.

Алексей Гаврилович в неторопливой нашей беседе деликатно уходил от своей личной фронтовой доблести. Но безыскусные солдатские устные истории – эта вечная тема Великой той войны, – никак не исчерпаны, особенно из уст тех, кто без малого семь десятков лет назад прошел через ад 41-го года и до наших дней сохранил удивительную жизнестойкость.

Рядовой, потом гвардии старший сержант Алексей Кравцов, артиллерийский связист, судовой механик по наведению понтонных мостов на речных переправах – и все на переднем крае.

В первой наступательной операции 41-го года под Ельней рядовым пехотинцем в составе 100-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Родимцева в обороне Сталинграда на старом, видавшем виды катере «Гелиотроп» астраханской приписки, когда Волга в огне и дыму, на подвозке боеприпасов и обратно раненых (пригодилась довоенная закваска в МТС, стало быть, с моторами и прочей техникой был на ты), потом Курская дуга, участие в освобождении Украины, в операции «Багратион» на белорусской земле, форсирование рек Десна, Днепр, Сейм, Висла, Одер в Германии. День Победы встретил под Берлином...

Воды утекло с тех пор немало, дают о себе знать тяжелые ранения под Ковелем, Харьковом и Ельней, но не исходит из памяти самая горестная отметина, голос Алексея Гавриловича дрожит: понятное дело, с возрастом люди становятся чуток сентиментальными «...так вот, схоронили мы в тот самый первый день моего братишку-близнеца Колю. Была долгая война, горе наше народное, а про испытание и стойкость чего уж тут повторяться... Ну а потом, когда уже в наступательных боях случилось снова оказаться под Ковелем, в час затишья, я обратился к своему командиру: разрешите навестить могилу моего брата, тут совсем недалеко. Дал мне наш майор мотоцикл с коляской, а начхоз — бутылку водки и консервы, чтоб как-то помянули. Нашел милосердных женщин, которые указали место захоронения, последний приют братишки моего, рядового бойца Николая Кравцова».

Словом, состоялся у нас светлый, доверительный разговор о далеком сорок первом годе без всяких там изысков, про долги старикам-фронтовикам неоплаченные и неоплатные...

После войны не ждал Алексей Гаврилович молочных рек и кисельных берегов. Жизненный путь отменного специалиста и руководителя на участках компрессорных газовых станций, надежная семья, стало быть, дети и внуки в полном нынешнем порядке. Но что меня особенно тронуло: до мозга костей «технарь», десятки лет он выписывает «Литературную газету», книги из серии «Жизнь замечательных людей», всем телеканалам предпочитает «Культуру», а еще добавлю, что и с юмором он в полном ладу, а это дорогого стоит.

Мы встретились с ним в Новомарьевке, так сказать, в его скромной «летней резиденции», невдалеке от ставропольской городской суеты, где 88-летний старейшина семьи большую часть времени отдает труду на им же прекрасно ухоженном клочке благодатной земли. Не хочет Алексей Гаврилович ворчать на молодежь, с достоинством воспринимает сегодняшние «гримасы» жизни. Уж кому-кому, а ему ведомы крутые дороги людских судеб, не всем было суждено их пройти без задоринки...

Мирная тишина, июньское буйство зелени и просторы станицы Новомарьевской, которую не случайно в народе окрестили «ставропольское эльдорадо», укрепляют у почтенного ветерана гордость за то, что фронтовые годы остались годами духовного взлета, братского единения, общих страданий и общей ответственности. Общего, всенародного горя и общей нашей Победы.

Вениамин ГОСДАНКЕР

А братишка остался под Ковелем... / Газета «Ставропольская правда» / 20 июня 2009 г.