История с переименованием музея чуть ли не детективная. по крайней мере сюжет ее закручен с интригой. Имя одного из основателей, известного ученого и просветителя Георгия Праве, было широко известно с 1904 года, когда благодаря его инициативе в Ставрополе учреждается городской музей учебных наглядных пособий. Он располагался в том самом здании, где и сейчас находится краеведческий музей. Одновременно знаменитый краевед и общественный деятель Григорий Прозрителев создал губернский музей Северного Кавказа краеведческого типа, и находился он в доме № 5 по улице Александрийской (ныне Советская). Именно в этом помещении располагалось губернское присутствие, возглавляемое губернатором Б. Янушевичем.

Существование в Ставрополе двух музеев отражало общие тенденции развития музейного дела в России. Но их слияние в нашем городе произошло лишь в 1927 году. Г. Прозрителев занимался классическим краеведением – от палеонтологии до этнографии и зоологии. Одним из самых значительных отделов созданного им музея был этнографический отдел. Акцент делался на сборе материалов о народах, проживающих на территории Ставропольского края. Это подлинные предметы: жилище кочевников, костюмы и украшения, сельхозорудия, конская упряжь и многое другое.

Г. Праве, более двадцати лет являвшийся депутатом городской Думы и возглавлявший в ней училищную комиссию, главной просветительской целью считал содействие народному образованию. И прежде всего помощь гимназиям, создание библиотек. Что касается сбора учебных наглядных пособий, эту деятельность Г. Праве трудно переоценить. Будучи хорошим организатором, он не только закупал образцы естественной природы многих стран, но и просил своих земляков, выезжающих за пределы края, России, привозить все, что могли. Энтомологическая коллекция насчитывала более 30 тыс. экспонатов. Это всевозможные бабочки, жучки и прочие насекомые. Ботаническое собрание насчитывало свыше 6 тыс. Не случайно в музее частыми посетителями были гимназисты города, приходившие сюда, чтобы пополнить знания учебных программ.

Почему же о Георгии Праве известно многое, а имя Григория Прозрителева оставалось в забвении? В этом попытался разобраться Николай Охонько, нынешний директор музея, в 1981 году, когда его пригласили на работу в должности заместителя директора по научной части:

– Работая в краевом архиве, изучая многочисленные материалы истории музея, его фонды, я обратил внимание: если имя Праве донесено до потомков и увековечено, то Прозрителев был забыт. Мало того, архив музея Северного Кавказа был в необработанном виде, просто свален в кучу. Вот на этом фоне я начал заниматься выяснением, кто же такой Прозрителев. Вокруг его имени была некая тайна. Дело все в том, что его биография не вписывалась в то время в глазах власть предержащих в добропорядочного советского гражданина. Во-первых, дворянское происхождение, а главное – в гражданскую войну он приветствовал вхождение в Ставрополь деникинской добровольческой армии… Безусловно, меня заинтересовали обстоятельства, каким образом эти выдающиеся личности оказались в Ставрополе. Род Прозрителевых действительно достойный. В 90-х годах XVIII века их прародитель служил в составе мушкетерского полка. В 1811 году он уходит в отставку, получает офицерский чин и звание дворянина. После службы на Кавказе он поселился в Ставрополе.

Интересна и судьба Георгия Праве. Он тяжело заболел в Петербурге, врачи обнаружили у него туберкулез легких. Его даже консультировал известный доктор Боткин, подтвердивший диагноз коллег. Он сказал, что Праве обречен, и посоветовал ему переехать либо в Крым, либо в Ставрополь. Георгий Константинович выбрал Северный Кавказ, где избавился от тяжкого недуга и прожил до глубокой старости. Его имя увековечено на аллее почетных граждан города Ставрополя. К сожалению, нет барельефа одного из основателей нашего музея. Хочется верить, такое упущение в свое время будет устранено.

Около десяти лет понадобилось, чтобы справедливость восторжествовала и имена Г. Прозрителева и Г. Праве встали рядом. Большую помощь в установлении истины оказал внук Г. Прозрителева – Николай Анатольевич Прозрителев, бывший моряк, вышедший в отставку в чине капитана первого ранга.

В конце 80-х годов прошлого века он познакомился со статьей Николая Охонько «Грани таланта», опубликованной в «Ставропольской правде» и повествующей о судьбе его знаменитого деда. Кстати, он же и показал его заброшенную могилу на Успенском кладбище, где стоял лишь один крест (потом на месте захоронения был установлен намогильный памятник Г.Н. Прозрителеву). Немало интересного он поведал о своей родословной и высказал желание помочь Николаю Анатольевичу, своему тезке, поработать в краевом архиве.

– Он отдал немало папок, в которых хранились материалы, собранные им за несколько лет, – рассказывает Н. Прозрителев. – Кроме того, я провел немало времени в Ленинской публичной библиотеке в Москве. Окунувшись в прошлое, я узнал немало интересного и неизвестного в жизни деда, а главное, о его подвижнической деятельности в организации музейного дела в Ставрополе. Досконально изучив архивные документы, я убедился, что создателем собственно краеведческого музея в нашем городе был мой дедушка. Замечу, у Г. Праве и Г. Прозрителева не было никакого соперничества. Оба были высокообразованными и интеллигентнейшими людьми и уважали друг друга. Каждый занимался своей идеей. Это же были два мамонта музейного дела. Один мамонт – просвещения, другой – краеведения.

Когда было собрано и проанализировано достаточное количество архивных документов, подтверждающих, что Григорий Николаевич Прозрителев являлся одним из главных основателей краеведческого музея в Ставрополе, было принято решение выйти с ходатайством к властям о его переименовании. В этом деле были и сторонники, и недоброжелатели (последних, кстати, гораздо меньше). Н. Прозрителеву задавали вопросы:

– Вы – историк?

– Нет.

– Вы – музейщик?

– Нет.

– Тогда почему все это делаете? Может, хотите просто прославить своего деда?

– Не скрою, мне было обидно, что имя его забыто, просто хотелось, чтобы историческая истина восторжествовала. А своего деда я помню с трехлетнего возраста, когда меня к нему приводили родители. Он уже сильно болел. Но я запомнил его благородство, он гладил меня по головке и считал, что я как бы его продолжение. И отец, и мать мне много рассказывали о нем. Может, поэтому у меня осталось ощущение, что я знаю его очень хорошо, словно сфото-графировал в своей памяти. Моя мама рассказывала, что он дворянин, но говорила это шепотом, потому что в те годы можно было и пострадать из-за непролетарского происхождения. А в его дворянском происхождении я убедился, когда начал работать в архивах, он для меня образец для подражания. Я бы очень хотел, чтобы мои дети и внуки равнялись на него.

– Мы продолжаем дело, которое начали эти два великих человека, – говорит Николай Охонько, – и для наших современников очень важно глубже вникать в музейное дело, его история неисчерпаема. Как писал Г. Праве: «Каждый человек, войдя в музей, должен ощущать себя частичкой мироздания».