Командировка в Будённовский район. После рабочего дня журналисты из «МЛ» Марина Корнеева и Валентина Николаева заглянули в гараж первого секретаря райкома комсомола Александра Белитенко. Он был героем моей очерковой зарисовки. Пробуем его домашнее вино в  гараже, там, где оно хранилось. Будённовск славился этим продуктом. Позже, в эпоху вырубки виноградников, всеми способами местные виноградари спасали плантации. И сегодня марка вина «Прасковейское» известна не только в России. Александр пьёт из бочонка, Марина Корнеева и Валентина Николаева – в центре (зав. отделом учащейся молодёжи «МЛ») – из бокалов. Валентина Николаева – талантливый журналист. Из «МЛ» попала в «Комсомолку», а затем работала в «Известиях» (во время практики В. Третьякова, в 1972-м, тоже работала в нашей газете. – Ред.).

Командировка в Будённовский район. После рабочего дня журналисты из «МЛ» Марина Корнеева и Валентина Николаева заглянули в гараж первого секретаря райкома комсомола Александра Белитенко. Он был героем моей очерковой зарисовки. Пробуем его домашнее вино в  гараже, там, где оно хранилось. Будённовск славился этим продуктом. Позже, в эпоху вырубки виноградников, всеми способами местные виноградари спасали плантации. И сегодня марка вина «Прасковейское» известна не только в России. Александр пьёт из бочонка, Марина Корнеева и Валентина Николаева – в центре (зав. отделом учащейся молодёжи «МЛ») – из бокалов. Валентина Николаева – талантливый журналист. Из «МЛ» попала в «Комсомолку», а затем работала в «Известиях» (во время практики В. Третьякова, в 1972-м, тоже работала в нашей газете. – Ред.).

(Продолжение. Начало – «СП» от 23 и 25 декабря 2020 г.).

Потрепался с их руководителями. Те, наконец, выяснили, что я москвич. Стали сразу доброжелательней. Приглашали заезжать ещё. Ребята дали на прощание пачку «Примы».

Приехал в Курскую. В райкоме никого нет. Сейчас пойду в ресторан поем, завтра в 9 утра едем с Володей по совхозам, а послезавтра я уже уезжаю. Делать здесь больше нечего. Пора.

2 рубля в ресторане. «Le chien jaune» и спать. [ «Le chien jaune» – это французский роман. Я его взял с собой в Ставрополь, чтобы упражняться во французском.]

25 июня. Поехали-таки утром. Исколесили весь юг и восток района. Местами природа похожа на казахстанскую.

Самое удивительное, что долго не могли найти тех самых молодых комсомольцев, которые сидят на комбайнах: одно дело справки в райкоме, а другое – положение на местах. Заехали в Моздок. [Совсем я забыл, что когда-то был в Моздоке. Тогда, когда там всё спокойно было.] Пообедали в кафе «Казачок». В Моздоке в одном ресторане стоит аккуратный портрет Сталина-генералиссимуса. Наконец, нашли двух ребят на комбайне. Не очень-то разговорчивые. И то слава богу. Потом поговорили с директором колхоза им. Кирова. Никак, однако, я не могу поймать их комсорга, который сам на комбайне. А комсомольской работы нет.

В центр. усадьбе колхоза Кирова я забрёл в магазинчик «Книги» и не пожалел. Обилие отличных книг. Купил: «Немецкая старина» (нем. поэзия в переводах Л. Гинзбурга), «Новеллы» Томаса Манна, «Дорога №1» Евтушенко и «Улыбки Светлова». Можно было купить ещё кучу книг. Но как я их потащу в Ставрополь? Например, можно было купить 5 первых томов М. Шагинян. Теперь жалею, что не купил, но как их тащить? Надо будет забегать в маленькие магазинчики. [С Евгением Евтушенко я лет пятнадцать спустя познакомлюсь. Ну, а книги – все книгочеи тогда знали, что в маленьких провинциальных магазинчиках – и чем дальше от столицы, тем лучше, – можно было купить такие издания, которые в Москве раскупались за десять минут, а то и только по знакомству расходились.]

На обратной дороге решили заехать к серному источнику. В 50-х годах бурили скважины в расчёте на нефть, а ударил источник минеральной воды. Теперь это Мекка.

Степь, комбайны невдалеке, загон для лошадей, источник, палатки, автомашины, мотоциклы. Дородные женщины без всего (почти) и в предметах женского нижнего туалета – купаются. Они откровенно не скрывают своих прелестей (с лечебными целями), которые уже не могут никого взволновать. Наоборот, от этой картины тошно становится. Молодость привлекательна телом и порой очень ущербна душой. Старость же прекрасна своей мудростью и опытом, но как отвратительна и отталкивающа телом.

Дороги здесь аховые, перед источником лопнула рессора. Кое-как Витя [шофёр райкома, надо думать] приладил кусок бревна. Доехали до мастерских какой-то бригады и за 15 минут общими усилиями поставили чуть ли не новую рессору, а точнее просто металлическую полосу.

После этого всё было о`кей. Рессора работала отлично. Добрались до Курской в 8 часов. Поужинали в ресторане, где местные глушат недавно завезённый портвейн. Сегодня я в гостинице один - мелиораторы уехали. Завтра с утра в Ставрополь.

26 июня. Начну с самого плохого – денег осталось 75 рублей, т.е. за эти дни командировки я угрохал 30 рублей – на 15 больше, чем должен был. Ну, 5 рублей на книги, а остальное - по мелочам. [Накануне отъезда я спросил у женщины, которая обслуживала гостиницу, сколько я должен за постой. Ответ её был неожиданным: сколько считаете нужным, столько и заплатите. Вон там – в тетрадочке оставьте деньги!

И ушла. Я растерялся – странный для гостиницы ответ. А потом сообразил, что гостиница-то партийная, то есть содержится полностью на средства райкома партии. И со своих здесь денег не берут. А я, раз меня сюда поселили, свой.

Утром я уезжал так рано, что «хозяйки гостиницы» ещё не было. Перекусил чем-то, что лежало в холодильнике, взял тетрадку. Обычная школьная. Раскрыл её – она была разграфлена: номер по порядку, фамилия постояльца, должность, сколько дней жил, оплата, дата, подпись.

Посмотрел я на предыдущую запись – знакомых мне мелиораторов. И вложил, как сейчас помню, в тетрадку 10 рублей – примерно столько же, сколько за соответствующее время каждый из них заплатил.]

Поехал автобусом и не пожалел. Во-первых, несмотря на цену, я взял билет в мягком (6 рублей), т.е. на «Икарус». Ехали 7 часов, но зато комфорт, посмотрел край, побывал в Пятигорске и Минводах [пока только проездом]. Посмотрел на Машук, Бештау. Представил себе Лермонтова в этих местах.

В 4 часа были в Ставрополе. Сильнейший дождь. Промок насквозь. Получил письмо из дома. Марина встретила нормально. Она сегодня дежурная по номеру, поэтому особо не поговорили. Сказала подготовить на завтра фестиваль. Вообще-то она молодец, даёт мне возможность работать, а Пётр всё балдеет. Он – специалист по с-х, ходит по ставропольским предприятиям и собирает материал о выполнении соц. обязательств (что-то не поладил со своим руководителем практики), а я не хотел заниматься с-х – ездил на уборку. Где логика?

Кажется, приехали два новых практиканта. Пришёл в общежитие, помылся (сделали, наконец-то, душ). Обсудили с Петром впечатления. Он недоволен, а я пока ничего. Что это – удача, или хороший руководитель практики, или я сам что-то представляю из себя? Не отрицая последнего, всё же скажу, что реальную роль в нашем практикантском деле играет руковод. практики. Слушали радио – выступал Ясен Николаевич – на факультете какая-то конференция по журналистике. Приятно услышать родной голос здесь. [И голос Засурского нам сладок и приятен… Вдалеке от Москвы.]

Сейчас – начну материал о фестивале.

P.S. Секретарь райкома партии всё же предостерегал Володю насчёт меня (как корреспондента).

27 июня. Сдал материал о фестивале. Марина отредактировала, и из связного рассказа получился набор разнородных фактов – короче, под конец из него я сделал информацию. Должна завтра появиться. Опять Марина требует экстравагантных заголовков. Зачем над сухим материалом нужен яркий заголовок?

Приехали ещё практиканты – девицы из МГУ с 3 курса и двое – из Свердловского университета. Очень соскучился по чистой русской речи.

Я заговорил о пошлых шутках Ессентукских худ. самодеятелей. Марина согласилась и предложила написать материал. Но это же нужно очень много и серьёзно работать.

Завтра нужно расквитаться с Курским районом (начал репортаж с уборки).

Теперь я буду действовать так: если нужно что-то живое, то пусть меня не правят, а если нужна информация, то пусть так сразу и говорят.

Хочу написать что-нибудь живое о москвичах. Потом Марина дала отредактировать и сократить два больших материала о Донбасском театре (и 3-го приглашают на премьеру). 29-го отрецензировать телепередачу (спектакль) Пятигорского телевидения.

Марина сказала, что в дальнейшем хочет бросить меня на культуру.

Завтра нужно смотаться на «Песняров». [Не помню такого, а ведь этот ансамбль гремел тогда на всю страну.]

Старушка-вахтёрша. Очень-очень душевная бабушка. Устройство наше в изоляторе, приветствия с приездом из командировки, туалет. ( «У меня тоже сын семь лет в «Молодом ленинце» работал. Мы с вами вроде как родственники».) [Туалет? Может, у вахтёрши был служебный туалет и она меня туда потихоньку пускала? Чтобы я, как другие постояльцы общежития, не бегал на двор.]

28 июня. Сдал репортаж с уборки ячменя. Марина убрала самые живые места. Может быть, это было и не очень хорошо с литературной точки зрения, но с логической, структурной - необходимо. Так я Марине и сказал. Она не согласилась. Я в свою очередь не согласился с ней.

Заполняют целые полосы объявлениями для поступающих в техникумы и вузы (3,5 института в городе, а объявлений – десятки). Кучи АПН-овских материалов и своя хроника. Нет, здесь не творческая работа. Стыдно же возвращаться на факультет с десятком заметок по 100 строк.

Быстро дал корреспонденцию о летнем отдыхе. И написал о «Синей птице». Постарался поживей, но написал уже без всякого энтузиазма, надоела эта мелочь страшно. Отредактировал материал о Донецком театре. Завтра рецензия, и это всё, что я имею.

Пётр ушёл в кино. А мне не хочется. Хочется сходить в ресторан и нажраться, просто так, от нечего делать. Нет, работать где угодно, но не в газетах на периферии.

29 июня. «Синяя птица» – опять вычеркнуты самые живые места (котлеты), но я уже не спорю, а молча соглашаюсь. Опять в командировку на субботу и воскресенье.

Об отдыхе в выходные дни. Марина говорит, что нужно ехать сегодня вечером, но я уже стреляный воробей – поеду завтра утром. Посылают двух девочек и меня в разные районы, я выбрал себе самый близкий.

Вызвал к себе Марьевский и благословил на командировку. Поговорили с Мариной за жизнь. Пошёл на рынок и по пути купил «Былое и думы» (со вступительной статьёй Бабаева). [До сих пор этот трёхтомник «Былого и дум» у меня. Ну а автор предисловия Бабаев – это наш, журфаковский, преподаватель.]

Накупили огурцов, окорок, хлеб, соль, молоко, колбасы. Поели. Пошёл к телевизору, а спектакля не было. И никаких объяснений. Вот тебе, бабушка, и Пятигорское телевидение.

Завтра в Грачёвку.

30 июня. В 10 часов на автовокзале. 1,5 часа в очереди за билетами. Ох уж эти очереди. В 12 часов был в Грачёвке, в райкоме. Первый секретарь Витя. Поездка в райком партии (получить инструкции). Очень испугался, когда я сказал, что буду искать отрицательное. Поехали по станам. Очень прилично. Витя суетится.

Вернулись, спросил, что буду критиковать, и пригласил, чтобы ублажить, к себе. Книголюб: «Он (Жорж Санд) у нас первый раз издаётся, кажется». Вертится вокруг меня как на иголках, боится. Коньяк. После второй рюмки он начал икать. Рюмки (чешские) с наклейками [с теми, с которыми рюмки продаются в магазине]. Жалуется, что трудно. Как растерялся, когда я сказал, что его почти никто здесь не знает [в смысле: комсомольцы-комбайнёры не знают фамилии своего первого секретаря], и определил время его правления (2 года). Хотел даже заплатить за меня за билет на автобус.

Приехал в Ставрополь – и снова дождь, грибной. Обсудили с Петей командировки. Он пошёл гулять, а я отдыхаю.

1 июля. Воскресенье. Что делать? Идти здесь почти некуда. Встали не спеша, позавтракали. Петя пошёл в библиотеку, а я погулять. Но где здесь гулять? Две с половиной улицы. Зашёл на почтамт. Письмо от Славика. Рассказывает, что в Москве делается. Хочу в Москву. Отправил письма, прошёлся. Вернулся, поспал.

Пошёл в «Кавказ» обедать. Теснота, духота, сортиры отвратительные. Сквозь выключатели бьёт, как огнемёт. Ещё раз прогулялся. Пришёл Петя. Я пошёл в «Ниву» [ещё один ресторан] – поужинать и посмотреть, а он на кофе в сельхозинститут. В «Ниве» банкет и поэтому так не пускают – идиотские порядки. Пошёл в «Горку». Ничего. Плохого. Да и хорошего. Вин сухих нет, апельсинов нет. Соседи по столику – две пары: муж с женой из Львова (муж симпатичный) и жених с невестой из Ленинграда (невеста курит, но не затягивается, жених – моряк). Старшая поучала невесту, а той эти нравоучения видно так надоели. Оркестр.

Вернулся в 11 часов. Обслуживание, как обычно в провинции. Официанты едят прямо в зале. Счёт ждал час. Певец – после двух песен – сразу папиросу. Рядом – банкет у студентов техникума с преподавателями. Возраст у тех и у других почти одинаковый. Шеф техникума балдеет с девушками помоложе.

P.S. Больше я в субботу и воскресенье в командировки не ездок, там ничего не найдёшь, а в редакции посылают, так как в будни – текущей работы много.

2 июля. Я всё больше оживаю, появляется неплохое настроение.

Начал писать сегодня материал о культ-станах. Заголовок «Культстан – дом хлебороба». Оказывается, что девочки вернулись из командировки ни с чем, никого не нашли, как и прочил Петя, а я привёз. Везение? Сказал Марине, чтоб она меня не сокращала. Она постепенно, с оговорками согласилась поменьше вычёркивать. У нас с ней всё больше и больше устанавливаются хорошие дружеские отношения (результат некоторой взаимной откровенности).

В конце дня написал 6 с половиной страниц. Она сказала, что сократила очень мало (я ещё не видел) и что материал ей понравился. Узнал у неё, что «Ячмень» пойдёт в среду, а «Синяя птица», кажется, в пятницу. Ко дню кооперации (7- го) нужно сделать интервью с председателем краевого потребсоюза. С сегодняшнего дня начал смотреть трёхсерийную передачу «По семи странам, по семи морям». Бледно, любительские съёмки и неуклюжие комментарии (смотрел по телевизору в «Ставрополке» – с трудом удалось этого добиться), но зато запрос – на большую рецензию.

Пришла женщина из музычно-драматычного театра Донецка посмотреть гранки своей статьи (редактировал я) и очень рассердилась, что в текстовке к снимку не стоят звания артистов, а просто артисты такие-то. Говорит, что может быть большой скандал. Как будто народный артист и не артист вовсе. Согласились полюбовно: выкинуть вообще слово «артисты».

Пётр уехал в командировку на 2 дня. Завтра, наверное, пойду в театр (завлит принесла приглашения). Купил 5 книг: старая – Сочинения И. Пересветова, и новые о графике Кузьмине, С.О. Шмидт - «Становление русского самодержавия», и две на межд. тему, брошюрного типа.

Дела, вроде, идут неплохо.

3 июля. День был неплохой. Марьевский с ходу подписал мои командировочные документы (не глядя). Завтра в номер идёт «Ячмень», послезавтра – «Птица». Приехал ещё один практикант из ЛГУ (Володя, III курс ЛГУ). Приехал Марк из Одессы.

Вообще, весёлый мужичок. Будет работать у нас в секторе спорта.

Очень интересный старикан – драматург союзного значения (100 пьес идут в советских театрах). Не смог посмотреть вторую передачу (в комнате [где стоял телевизор] была планёрка «Ставрополки»).

В театр с Людой [не помню такой, но, видимо, заведующая отделом культуры]. Публика бледная, одета не по-театральному, шепчется и т.п. Несколько пустых кресел «Мол. ленинца», сзади завлитчастью. После спектакля (он мне не очень понравился – тем более, что на украинском языке) подошла ко мне и говорит: «Ну как?», а я не нашёл сказать ничего другого, кроме как «Хорошо!». Петя вернулся.

4 июля. Работа идёт. Сегодня на четвёртой полосе 90 моих строк по ячменю. Завтра – «Синяя птица» и информация из Курской. За первый материал сегодня получил 3 р. и 8 р. 40 коп. за командировку.

Утром написал 100 строк о вчерашнем спектакле (на субботу). Взял интервью у зам. пред. крайпотребсоюза (на субботу). Кончил смотреть передачи (лажа), заказывали большую и серьёзную рецензию (строк 300). Да, уже сделанная Грачёвка. Так что работа идёт. А в портфеле лежит письмо, присланное девочками из Ставрополя – возмущаются танцами в парке. Марьевский наложил визу – «Обязательно опубликовать». Марина дала его мне, и я, наверное, уже на этой неделе начну большую критическую статью (может быть, в двух частях), благо сейчас в редакции (вероятно, в связи с установкой сверху) критический бум.

Но была сегодня и неприятность – интервью. Утром написал материал о театре и не успел почитать ничего по кооперации. Решил застраховаться и расспросить всё до мелочей. В этом и ошибка. Мужик попался добросовестный и неплохой. Чересчур. Я его предупредил, что я новичок в кооперации. Стал подробно расспрашивать, и, когда я спросил его об организационной структуре потреб. обществ, он удивлённо посмотрел на меня и попросил моё удостоверение. Неприятно, достал свою бумажку.

– А где печать, число?

Пришлось мне объяснять о практике и т.п.

Попросил какой-нибудь документ. Дал студенческий. Он долго вертел, а потом говорит: «Вы что – никогда не слышали о кооперации?»

Я сам мог написать 90 % из того, что он мне рассказал (кроме цифр). Объяснил: «Конечно, слышал. Но когда я пишу в газету, я должен давать знания компетентного лица, чтобы не ошибиться и т.п. Если я ошибусь в мелочи, вы же сами мне позвоните и будете ругаться. Поэтому я и спрашиваю».

(Он думает, что его кооперация – самое главное в жизни.)

Настроение испортилось, хотелось махнуть на всё и уйти. Особенно эта унизительная проверка документов.

Конец я скомкал, задал ещё несколько вопросов, было неудобно, он смотрел как-то свысока и в конце стал пенять мне, что я не задал ни одного вопроса о молодёжи в кооперации. Я ему объяснил, что главная тема – кооперация, а не молодёжь в кооперации, и что молодёжная газета пишет для молодёжи, но не обязательно о молодежи.

В конце я сказал, что если он волнуется, то я принесу ему текст для проверки. На том и договорились. Отсюда выводы:

1) готовься к материалу (я накидал лишь вопросы от фонаря за 5 минут);

2) не умаляй свои знания, немногие знают более тебя, но когда им покажешь свою неосведомлённость в чём-то, что они считают главным на планете, то начинают относиться к тебе свысока. А некоторые, если ты им честно сказал, что не сечёшь, наоборот, с охотой объяснят. Может быть, первых меньшинство, но вот нарвался на такого;

3) завтра же скажу Марине, что больше ни на одно задание я без печати в бумаге не пойду. Ни разу ей не пользовался, а вот вдруг опять придётся. Удостоверять свою личность столь унизительным способом.

C`est tout на сегодня.

P.S. Между прочим, теперь я с удовольствием хожу в редакцию. Меня втянула эта работа. Появился большой интерес. От нищеты производственной практики я перехожу к блеску, а я здесь всего 18 дней. Впереди ещё 20-25.

5 июля. День начался с того, что несколько раз переделывал заголовок к рецензии. Наконец, сошлись на «Жемчужине украинской драматургии» (за счёт пяти строк из текста).

Потом на 250 строк – интервью. Еле успел сдать (всё идёт в субботний номер). Почувствовал ритм редакции.

В обед (обед был с пивом) купил «Зарубежные письма» М. Шагинян. Теперь обдумываю рецензию (на среду). Во вторник, наверное, пойдёт Грачёвка.

Завтра, в субботу, буду заниматься танцплощадкой (оформляется как общередакц. рейд). Потом поступил заказ на рецензию «Одиссея в 7 дней» – спектакль в пятницу. [ «Одиссея в семь дней» – это пьеса А.Ф. Коломийца, довольно известного советского украинского драматурга.] И наклёвывается командировка в середине недели на пару дней. Предложил перевести что-нибудь [видимо, в Ставрополе газета «Юманите» продавалась; иначе откуда я мог что-либо перевести для «Ленинца»?] – Марина согласилась (под рубрикой «Молодёжь обличает империализм»). Работа есть. За эту неделю – 4 материала, и на следующую уже один написан, и второй точно будет написан.

Сейчас в 5 часов будет общередакционное собрание по поводу субботнего рейда.

Собрались у Марьевского поговорить о рейде: редакция, практиканты, милиция, представители общественности. Рейд по местам отдыха людей. Распределяли обязанности. Мне (единственному) два участка: танцплощадка и рестораны (на два вечера – в субботу и воскресенье). Мне придаётся наряд оперотрядовцев и милиционер.

Когда стали распределять другие места, то все требовали с собой милиционеров и дружинников – так, будто в Ставрополе без них вообще не появиться на улице. Ну я-то на них не особо полагаюсь – так только, на всякий случай, а то только мешать будут (буду смотреть без них, а они пусть стоят в сторонке). Впрочем, на танцплощадке они могут пригодиться.

Итак, объекты раздали всем практикантам, а из работников редакции – только трём. Ни Марьевский, ни отв. секретарь ничего себе не взяли: будут отдыхать. Я от двух участков не отказался, так как хочу сделать что-то солидное, а потом просто интересно. Не по делу выступал шеф дружинников, вломился в амбицию. Женщина из охраны природы (общества) – шумела больше всех, а идти куда-нибудь отказалась, занята.

Марина сказала, что если хочу, то после рейда попробует договориться насчёт ставки на месяц. Я сказал, что мне всё равно. Может, зря? Сейчас обо мне неплохое мнение: материалов много, ошибок в материалах нет, из командировок привожу что-то, всеяден [пишу на любые темы] и т.п.

А свердловчанки три задания завалили, да в первом материале ошибка.

Может быть, я действительно неплохой журналист, но относятся ко мне здесь хорошо, да и мне интересно. Настроение в плюсе.

6 июля. Уже не помню, что делал утром. Кажется, ничего, так как рецензия отложена на среду. Оказывается, на неё дают всего 150 строк, но постараюсь провернуть побольше.

После обеда вычитывал свои материалы. Из рецензии на «Укр. счастье» [ «Украденное счастье»] выкинули 12 строк, а из интервью – весь абзац о молодёжи в кооперации [А что я говорил начальнику потребкооперации!]. Я позвонил Борздову [это он и есть], прочитал ему интервью, сверил цифры. Он очень удивился, когда узнал, что сняли абзац о молодёжи, и попросил занести ему газету и сказал, что завтра будет пить водку. Марьевский опять собрал народ насчёт рейда и кое-чего ещё. На следующей неделе будет делаться полоса по строительным отрядам, и я взялся сделать на основе своих воспоминаний что-то вроде юмористического рассказика (строк 200). Валя [не помню, кто это, но, скорее всего, заведующая отделом студенческой молодёжи] попросила, чтобы по возможности был введён какой-либо обобщённый герой, которого потом можно будет постоянно использовать.

Ужинал у Марка, а потом был на футболе. Марк писал репортаж, а я просто мок весь первый тайм под дождём. Потом дождь кончился. Выиграли ставропольцы ( «Динамо») 1:0 (играли с «Динамо» Кировабад).

Завтра в рейд.

[Итак, вот урок «одесской журналистики» мне, студенту из Москвы, от Марка Водовозова. Как ясно из моей записи, первый тайм матча прошёл под дождём. А в ходе второго, прямо на трибуне, Марк уже набрасывал текст своего репортажа. И после окончания матча он мне его зачитал. Начинался репортаж примерно так: «Летнее солнце ярко светило, когда команды вышли на поле...» Я удивился: «Марк, какое солнце – дождь же лил?!» На это будущий известный спортивный журналист сказал: «Тех, кто будет читать, всё равно на стадионе не было, а с солнцем веселей и привлекательней!» Может быть, с той поры я не очень люблю одесситов и спортивных журналистов и очень не доверяю их репортажам, да и вообще словам?]

7 июля. Встал часов в 10, потом пошли завтракать в «Кавказ». Очень прилично позавтракали. С Мариком пошёл по пивным точкам и пр. Нормально, ничего экстравагантного, но и ничего ужасного. Марик, кажется, хочет творить какие-то супер-оригинальные произведения. Ну что ж, пусть попробует. Не всё так просто. Пообедал в «Кавказе», тоже довольно прилично. Потом спал, а вечером танцы.

Ожидал, судя по рассказам девочек, чего-то ужасного, но всё очень неплохо. Посредственный оркестр (современная советская песня), иногда магнитофон. Кое-кто танцует шейк активно, а в основном спокойно (относительно) и очень невыразительно. Видел я танцплощадки и похуже. Драк на танцплощадке не было. Поговорили с милиционерами, с оперативниками. Ребята в форме, ведут себя очень активно, молодые. Насколько я понял, основная причина стычек – оперативники не пропускают пьяных на танцплощадку, а те собирают шоблу и потом их встречают. Несколько раз (2-3) что-то начиналось, но на танцплощадке всё было спокойно. Танцуют в основном со своими дамами и знакомыми. Шейк танцует больше народа, чем медленные танцы (шейк более целомудрен?). Пол-одиннадцатого закончились танцы, все хлынули в парк. В нём большинство мест тёмные и народу много: могут возникнуть стычки. А так – заурядная танцплощадка. Завтра по ресторанам.

P.S. Утром надо написать рецензию и что-то вроде социальной зарисовки с танцев (строк 300, буду биться, чтоб не резали).

8-10 июля. Начну с 10-го. Три дня вертелся как белка в колесе, а вот результат пока неизвестен. Написал 8-го рецензию, разгромил передачу. В общем, она точно хреновая. Вечером по ресторанам. В кафе положение ужасное, меню плохое, вина нет, приносят с собой. В «Колосе» вообще маразм – водкой в разлив торгуют до 11 вечера!!! Есть официальное разрешение. Милиционер чуть не плача просит помочь. Потом в «Ниву», на день рождения. Ресторан пока неплохой, ансамбль. Ребята из меда, именинница – Наташа [видимо, это из общежития, где мы жили – Наташа, надо думать, меня и пригласила]. Заказывают мало. Я заказал ещё бутылку водки. Ребята между собой, видно, не очень-то близки. Есть девочки ничего, особенно в красном (но замужем). Потанцевали. Под конец я хотел кинуть побольше денег, а Наташа не дала. Выпил многовато, иногда болтал лишнее. Пока гуляли, зашёл чёрт знает куда, и потом я заблудился и нашёл общежитие полвторого с помощью солдата. А так – ни одной живой души.

Дал рецензию. Начал писать танцплощадку. Марина завернула рецензию. Говорит – критикуешь хорошо, но зачем разгромил? Переделай.

Вечером скрепя сердце переделал.

Написал о ресторанах, очень резко о «Колосе».

Утром отдал рецензию переделанную, отдал о ресторанах. Пока приняли без оговорок.

Дали в завтрашний номер Грачёвку, на первую полосу. Марина сказала, что материал не очень. (Ещё бы, опоздал на полмесяца.) И точно, приходит Жора [Георгий Пряхин] и сообщает, что Марьевский снял за качество. Настроение испортилось. Написал о танцах (7 стр. своим почерком). Марина завернула (я так и думал). Сказала, что слишком много своих утверждений, мыслей. Надо по этому поводу поговорить. [Слишком много своих мыслей! То есть здесь, в провинции, в журналистике не ценилось то, к чему я в Москве привык.]

Написал о стройотряде немного. Вроде ничего, взяли.

Марина дала мне на завтра письмо, чтоб я больше не писал ничего. Я ей, видимо, уже поперёк горла стою.

С Петром обсуждали все эти перипетии.

11 июля. Ничего целый день не делал. Только немного переделал статейку о целине на предмет дачи 10 советов стройотрядовцам. Купил пару книг. Завтра должна быть рецензия. Жора вырубил похвалу о кошках в Колизее и критику (основную) о длиннотах, т.е. всё самое ценное, важное, правильное.

Вечером накупили огурцов, помидоров, корейку, бутылку вина и хорошо поужинали.

(Окончание следует).

Виталий Третьяков: Ставропольский дневник (июнь – июль 1973 года) / Газета «Ставропольская правда» / 26 декабря 2020 г.