Валентин Айвазов возле фотокартины, созданной во время его восхождения на Эльбрус

Валентин Айвазов возле фотокартины, созданной во время его восхождения на Эльбрус

© Фото: Николай БЛИЗНЮК

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

В этой палатке фотохудожник Валентин Айвазов ночует в вечных снегах

В этой палатке фотохудожник Валентин Айвазов ночует в вечных снегах

© Фото: Николай БЛИЗНЮК

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

Работа фотохудожника Валентина Айвазова

С фотоаппаратом на кроссовом мотоцикле Валентин Айвазов не раз проехал вдоль Скалистого хребта

С фотоаппаратом на кроссовом мотоцикле Валентин Айвазов не раз проехал вдоль Скалистого хребта

© Фото: Николай БЛИЗНЮК

Этот рюкзак Валентина Айвазова вмещает все необходимое для одиночного горновосхождения

Этот рюкзак Валентина Айвазова вмещает все необходимое для одиночного горновосхождения

© Фото: Николай БЛИЗНЮК

Призвание

Стать медиком Валентину Айвазову было предначертано уже в силу семейной традиции: мама работала фельдшером, отец – ветеринаром. Он успешно окончил Кисловодское медучилище, а после службы в армии подал документы в Ставропольский мединститут и… с треском провалился на первом же экзамене. За два года армейского однообразия все, что оставалось в голове после медучилища, выветрилось. Однако Айвазов не сдался: год занимался на подготовительных курсах. Со второй попытки крепость была взята.

– Первые два года я чуть не подпрыгивал от радости, когда шел в институт, – вспоминает В. Айвазов.

Когда на третьем курсе началась практика, Валентин убедился, что не ошибся в выборе жизненного пути: оперировать и лечить у него получалось лучше, чем у большинства однокурсников. Вероятно, поэтому Айвазов и получил завидное распределение в Новороссийск. Карьера на черноморском побережье складывалась более чем удачно. И перспективы были отменные. Но Айвазов неожиданно и необъяснимо для коллег развернулся и уехал в Кисловодск. Самому же Валентину все было ясно: не может он без горных хребтов, окружающих любимый город, без всплывающего каждое утро на горизонте белоснежного Эльбруса.

– Здесь, на Скалистом хребте, есть такие точки, откуда в ясный день с запада на восток просматривается панорама протяженностью около 400 километров, – говорит он.

Неистребимая тяга к горовосхождению

Еще в раннем детстве отец водил Валентина в горы. Всерьез же горовосхождением Айвазов увлекся в студенческие годы. Прошел, а также проехал на кроссовом мотоцикле и внедорожнике считай весь Западный Кавказ. Только на Эльбрус поднимался 14 раз! Причем во время первого восхождения, в 1996 году, попал в такую переделку, после которой другой бы к Эльбрусу и близко не подошел. А дело было в ноябре: на вершину Эльбруса Валентин Айвазов отправился в одиночку. Но на полпути случайно встретил велотуриста из Прибалтики. Тот был одержим идеей вместе с велосипедом подняться на высочайшую вершину Европы с севера и спуститься с юга. Айвазов прежде никогда не поднимался на Эльбрус, дорогу знал только до скал Ленца. Но, видя, что латыш в альпинизме вообще «чайник», взялся быть гидом. Увы, на подходе к седловине плохо подготовленный да еще и тащивший на себе велосипед Бруно Шульц сорвался на леднике. Падал метров сто: и сам покалечился, и Валентина едва не угробил. А тут еще и метель закружила. Через силу Валентин дотащил велотуриста с серьезной черепно-мозговой травмой до седловины. Понимая, что в такую погоду раненый без укрытия не выживет, Айвазов укрыл его своей пуховкой, а ледорубом вырубил во льду пещеру. Кто хоть раз видел острие ледоруба, легко представит, какой это был многочасовой каторжный труд. Да еще сразу после подъема на пять километров и после спасательных работ. Переночевали в ледяной пещере на одном каремате, под одной пуховкой. Утром, обозначив пещеру с лежавшим без сознания Бруно теми яркими предметами, какие нашел в снаряжении, Валентин отправился за помощью на южный, более обжитой альпинистами и горнолыжниками склон. Посчастливилось: на середине склона нашел альпинистов. Те быстро организовали спасательную экспедицию. По оставленным Валентином меткам нашли и спустили раненого.

Спустя десять лет Бруно Шульц, к тому времени уже известный в Прибалтике режиссер авторского кино, специально приехал в Кисловодск и снял прекрасный фильм о своем спасителе, который и показали на закрытии юбилейной выставки Валентина Айвазова.

Он и сейчас, в свои 50 лет, часто ходит в горы, благо профессия частнопрактикующего врача-ортопеда позволяет достаточно свободно распоряжаться временем. Ходит почти всегда с ночевками. Потому что самые потрясающие пейзажи можно увидеть только на закате и на восходе солнца. И не только увидеть, но и запечатлеть с помощью фотоаппарата.

Таинство фотографии

С фотоаппаратом Валентин Айвазов познакомился в армии: удалось купить простенький советский «Зенит Е». Уже первые фотографические опыты заворожили чудом превращения света в осязаемую картинку. После дембеля приобрел более совершенный «Зенит ТТL». Стал штудировать книги по фотографии, пристально рассматривать фотоальбомы. А тут еще случай свел с приехавшим на несколько месяцев в Кисловодск членом гильдии рекламных фотографов Москвы и Санкт-Петербурга, с которым подружился.

...Почти сто фотографических полотен, которые Айвазов показал на своей юбилейной выставке, поражают не только совершенством передачи света, цвета, формы, но и необычностью натуры. Собственно, стремление показать пейзажи, которые подавляющее большинство людей никогда не видело и не увидит, и побудило Валентина Айвазова глубоко погрузиться в таинство художественной фотографии.

И фотографическое творчество, и другие сферы деятельности Валентина Айвазова несут отсвет его философских размышлений. Вот, например, что написал юбиляр в эссе «Поэзия гор»: «Ты удаляешься сначала от города, потом от цивилизации, а потом и от ее следов, проникая в девственность нетронутого мира, такого гармоничного и рационального, величественного и загадочного. Ты вновь сознаешь себя частью космоса – огромного и крошечного в один и тот же момент… Стихия окрашивается светом. И оживает творение Бога – Земля под небесами. Такая вечная и скоротечная, прекрасная и хрупкая – наша Земля!».

Николай БЛИЗНЮК

Хрустальный горизонт / Газета «Ставропольская правда» / 4 декабря 2015 г.