В мае исполнилось полгода, как в России начал функционировать так называемый реестр «запрещенных сайтов». 

Роман Савичев

Роман Савичев

ЗАКОНный интерес

ЗАКОНный интерес

Закон о его введении, по сути, стал первой в нашей стране серьезной попыткой регулирования Интернета на законодательном уровне. Удалось ли создать действенный механизм очистки Сети от противоправной информации и не является ли это цензурой? Этот вопрос мы задали постоянному эксперту рубрики «Законный интерес» – руководителю известного на Юге России «Юридического агентства «СРВ» Роману САВИЧЕВУ.

– Поправки в Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», вступившие в силу 1 ноября прошлого года, дали старт работе единого реестра доменных имен и адресов страниц сайтов, содержащих запрещенные сведения, вызвали большой общественный резонанс, – отмечает Р. Савичев. – Действительно, говорили не иначе как о введении цензуры в Интернете. Поводом для опасений послужил в первую очередь внесудебный порядок ограничения доступа к информации в Сети. Но после принятия законопроекта более или менее грамотному юристу стало понятно, что все эти разговоры были своего рода спекуляциями, выгодными в первую очередь участникам виртуального рынка. Практически бесконтрольное до недавнего времени интернет-сообщество, естественно, таковым и хотело бы оставаться.

Между тем с появлением упомянутого реестра государство предприняло первые шаги по введению четких правил игры в Интернете. И вполне логично, что начать было решено с ограничения доступа к вредной информации. И, на мой взгляд, вряд ли здесь можно говорить о цензуре в виртуальном пространстве. Законодатель очень четко определил виды информации, блокирование которой должно осуществляться без решения суда. Сюда отнесены детская порнография, в том числе объявления о привлечении несовершеннолетних для участия в порнографических мероприятиях, информация о способах совершения самоубийства, изготовления и употребления наркотиков и местах их приобретения. В апреле текущего года этот перечень пополнился сведениями о несовершеннолетнем, пострадавшем в результате противоправных действий или бездействия. Распространение подобной информации на территории России уже запрещено законодательством, именно поэтому решение о ее включении в единый реестр принимается во внесудебном порядке, но после проведения экспертизы на предмет наличия противоправных сведений.

Но закон не исключает появление в реестре сайтов, содержащих и другой противоправный контент. Однако включение подобных ресурсов может осуществляться только по решению суда. С такими исками имеет право обращаться прокуратура в целях защиты интересов неопределенного круга лиц. К сожалению, нельзя сказать, что прокуратура оперативно отреагировала на появление нового порядка ограничения доступа к противоправной информации в Интернете.

В частности, на Ставрополье органы прокуратуры неоднократно адресовали требования об ограничении доступа к тому или иному ресурсу сразу интернет-провайдерам, которые в судебных процессах не-ожиданно оказывались ответчиками. Это не могло не вызвать серьезного недовольства телекоммуникационных компаний. Их возмущение, кстати, можно назвать вполне обоснованным, ведь они предоставляют лишь техническую возможность доступа к Интернету. Возлагать на них ответственность за информацию, размещенную в Сети, по меньшей мере несправедливо. Очевидно, что необходимо сосредоточиться на поиске владельцев интернет-ресурсов и привлекать к ответственности именно их. Хотя понятно, ситуация несколько осложняется тем, что поиск собственников – дело очень непростое, кроме того, зачастую сомнительные сайты размещены за рубежом.

Но это отнюдь не значит, что есть смысл сейчас через суд принуждать интернет-провайдеров к установке различного рода фильтров, если законодательно предусмотрен механизм, позволяющий реально ограничить доступ к противоправной информации на всей территории России. Ведь ясно, что усилия провайдера дадут эффект лишь на определенной территории, где он работает, и только для его абонентов. Более того, очевидно, что удовлетворение подобных требований может подорвать положение той или иной телекоммуникационной компании на рынке. Абонент, видя, что оператор ограничивает доступ к определенным ресурсам, может перейти к другому провайдеру, к которому прокуратура претензии пока не заявляла. Не говоря уже о том, что установка различного оборудования – это также материальные затраты.

Введенный государством механизм вряд ли можно назвать совершенным, но стоит признать, что он работает. Одно из главных его достоинств – возможность принять участие в очистке Интернета дана всем, от госорганов до обычного гражданина. Направить соответствующее обращение о наличии в Сети той или иной запрещенной информации может каждый. Это довольно любопытный подход: таким образом государство, на мой взгляд, признает, что силами одних только надзорных органов просмотреть весь массив информации в Интернете не получится, и призывает к этому процессу все общество.

Об определенной эффективности работы реестра говорит и тот факт, что в последнее время все чаще мы видим попытки некоторых общественных организаций использовать его для решения других давно наболевших проблем. Например, координационный совет по защите интеллектуальной собственности не так давно предложил вносить в реестр страницы, содержащие пиратские материалы. Немногим ранее подобное предложение прозвучало по поводу ресурсов, содержащих нецензурную брань. Не думаю, что эти идеи получат поддержку: нельзя объять необъятное, да и цели создания реестра иные.

Юлия ПЛАТОНОВА