О короле поп-музыки продолжают писать и говорить на всех континентах. Его скоропостижная смерть и обстоятельства долгих похорон превратились в самое настоящее шоу-зрелище, которым так откровенно увлечен мир поп-культуры. Еще бы – такой дорогостоящий сюжет!
Майкл Джексон

Майкл Джексон

«Мы бесконечно рады. Нам здорово повезло», – восклицали в телекамеру обладатели лотерейных билетов, приглашавших счастливчиков на «похороны века». Казалось бы, вот повод поговорить о содержании современной культуры и современных «ценностях», однако именно сейчас, «за компанию», делать этого как-то не хочется. Недаром те многочисленные авторы, которые о Джексоне уже высказались, тоже не стали писать о нем в пространном культурологическом смысле. Скорее, в личностном, откровенно и бескомпромиссно.

Майкла Джексона, конечно, жалко. Во-первых, по-христиански, то есть как всякого преждевременно ушедшего человека. А во-вторых, из-за того, что жизнь свою он заполнил целой чередой невообразимых поступков, и потому она выглядит, мало сказать, странной, почти что бессмысленной. Даже на фоне «всемирной» по нему скорби. Должна признаться, лично мне до творчества этого артиста никакого особого дела нет. Продукт совершенно чуждой мне поп-культуры, певец с весьма сомнительными (если не считать столь многообещающих детских лет) вокальными данными, мужчина, закомплексованный настолько, что не мог даже на сцене не хвататься за собственный пах – мол, все ли у меня там еще на месте? И это знаменитое лицо – будто лик коварного духа из японских комиксов. Словом, рискну предположить, далеко не всем было так уж и важно, есть ли на свете такой специфический кумир, нет ли его. Тем не менее главный парадокс нашей информационной эпохи заключается как раз в том, что о вещах, никак не влияющих на нашу жизнь, мы будем знать все, а вот о том, от чего наше бытие действительно зависит, – почти ничего. В те дни, когда теленовости начинались с подробностей кончины поп-звезды, словно бы невзначай мелькнул страшный сюжет о саранче, сожравшей урожай в Астраханской и Волгоградской областях. Так вот, глумливые подробности о Майкле Джексоне продолжают поступать регулярно, но о том, что теперь будет с волгоградскими фермерами, ни полслова.

В 50-е годы прошлого века, когда на Западе подняла голову и расправила плечи так называемая «молодежная культура», один мудрый русский эмигрант еще «первой волны» заметил: «Начинается эпоха, когда огромное значение будут иметь вещи, не имеющие никакого значения».

Справедливость этого утверждения становится очевидной всякий раз, когда проходишь мимо газетного киоска, со стеклянных витрин которого буквально кидаются на тебя гигантские заголовки про то, что Семенович вновь увеличила грудь, а Фриске опять кому-то с кем-то изменила. Или ей изменили? Или Семенович грудь уменьшила? В любом случае это должен знать каждый. И про Майкла Джексона должен знать каждый. А про волгоградских фермеров пусть знают они сами. Что нам за дело до этих самых фермеров? Мы ведь – вот горе-то! – так до конца еще и не выяснили, сколько пластических операций сделал Джексон и почему у него, хоть и отмытого добела, но все же афроамериканца по крови, такие совершенно европеоидные детишки?..

И так без конца. И, видимо, не без умысла. Вечно какая-нибудь поп-звезда с ее надуманными страданиями затмевает и наших фермеров, и наших солдат, и нашу малопонятную «экономику», и вообще всю нашу страну, «забывающую» за мировыми сенсациями о самой себе. То ли еще будет, когда нас, как обещают, «переведут на цифру». Не захлебнуться бы...

Светлана СОЛОДСКИХ

Все или ничего / Газета «Ставропольская правда» / 29 июля 2009 г.