22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война

© Фото: из архива газеты «СП»

22 июня 1941 года  началась  самая кровопролитная из всех войн, выпавших на долю нашего государства.

22 июня 1941 года началась самая кровопролитная из всех войн, выпавших на долю нашего государства.

© Фото: из архива газеты «СП»

Великая Отечественная

Великая Отечественная

© Фото: из архива газеты «СП»

22 июня 1941 года объявили о нападении фашитской Германии на Советский Союз

22 июня 1941 года объявили о нападении фашитской Германии на Советский Союз

© Фото: из архива газеты «СП»

Когда тебе только что исполнилось шестнадцать, вдруг начинаешь робко чувствовать дыхание тревоги и беды. Хотя – много ли надо ленинградскому подростку – жизнь, вобщем-то, была налажена. И вдруг…

Детский дом, а точнее, школа-колония (колония не в нынешнем криминальном смысле) «Красные зори» – любопытный педагогический эксперимент по опыту знаменитого Макаренко, располагалась под Ленинградом в Стрельне. Кругом старинные бывшие дворянские усадьбы, парки, Михайловский дворец со всеми строениями. Там мы жили, учились. Буквально в двух шагах – Константиновский дворец. До революции это были «хоромы» самой высокой царской родни, пребывавшие потом, уже при нас, в сиротливом забвении. Узкое шоссе вело из северной столицы на Ораниенбаум и в сторону Ропши. В наши дни это современный туристический и правительственный тракт из Санкт-Петербурга к историческим местам и к блестяще отреставрированному Константиновскому дворцу, предназначенному для музейных собраний и государственных приемов.

По тому самому шоссе – на Петергоф, Кингисепп, Нарву – уже к исходу дня 22 июня потянулись колонны только что мобилизованных красноармейцев. Шли они без всякой военной выправки, тут же вереницей тянулись грузовики, конные повозки, артиллерийские тягачи с пушками. Натруженным шагом навстречу врагу к неравным, а потому кровавым схваткам с наступающим из Восточной Пруссии, до зубов вооруженным противником – основательно отмобилизованной армейской многотысячной группой «Север».

Все перемешалось… Суровое дыхание приближающегося фронта, призывные пункты, слезы расставания, задорные песни, женщины, обнимающие бойцов. Никто не пытался обойти беду. Как-то все сразу отодвинулось на задний план: горький тридцать седьмой год, бесшабашное довоенное бахвальство. Люди в те дни, казалось мне, стали как-то добрее друг к другу. С несчастными беженцами делились хлебом, помогали нести детей…

Что ни говори, тогда резко прервалась пусть детдомовская, но светлая пора юности, запомнившаяся строгой дисциплиной, искренне товарищеским коллективизмом и весьма успешным экспериментом ранней советской педагогики. Да еще рядом, в тридцати километрах, самый центр Ленинграда. А на другом берегу Финского залива виден Кронштадт и контуры питерских верфей. В августе 1941 года немец подошел вплотную к Ленинграду, детдом эвакуировали, а несколько моих друзей-восьмиклассников и я с ними остались в городе. Нас сразу приняли в специальную артиллерийскую школу. Немного было и мальчишеской эйфории: военная форма «спецов», дядьки – кадровые командиры, строй и готовность стать офицерами.

Потом наступила страшная осень, за ней блокадная зима 1941-1942 годов. Все испытано с лихвой: голод, холод, дистрофия, постоянные артобстрелы, исступленные вахты, служба в отряде МПВО (местная противовоздушная оборона) Петроградского района, раненые, кровь, трупы, эвакуация через Ладогу. Война, блокада, фронт и тыл – особая неиссякаемая волна памяти. Сколько же об этом сказано языком документов, прозой, поэзией, всеми жанрами искусств выплакано и воспето!

Третьего июля, утром из черной тарелки громкоговорителя мы услышали речь Сталина. Не все еще доходило до ума и сердца. Слушали и молчали. Нам показалось, что Сталин непривычно волновался, назвав всех нас «братьями и сестрами», потом говорил о вероломстве Гитлера. Слышно было, как часто он пил воду, но в конце речи твердо провозгласил уверенность в победе над врагом.

Несмотря на всеохватное грозящее томление и неудачи, первые дни войны ни в коем случае нельзя оболгать, как неприемлем и фимиам о поголовном геройстве. Уж совсем ни к чему подвергать замалчиванию месяцы тяжкого сорок первого года. Удручают какая-то скороговорка в ряде нынешних школьных учебников, а иногда и пресловутые официально-торжественные речевки, когда по сути речь должна идти о выстраданной и завоеванной невосполнимым счетом нашей гордой победе в Великой Отечественной войне.

В тот далекий июнь погода как назло стояла ясная, жаркая, но лето 1941 года было уже не в радость… Прошло много лет, снова и снова воскрешаются детали, да и сердце щемит. Но лучше, чем у Исаковского, об этих чувствах вряд ли скажешь:

  «За великие наши печали, За горючую нашу слезу…»

Жаркое лето 41-го / Газета «Ставропольская правда» / 21 июня 2008 г.