Год назад вышел указ президента о выделении органа, исполняющего судебные решения, в отдельную федеральную структуру. Что изменилось, какие проблемы приходится решать? Об этом корреспондент «СП» беседует с руководителем главного управления Федеральной службы судебных приставов по Ставропольскому краю Геннадием Кутеповым, которому в минувший понедельник присвоен чин государственного советника юстиции 3 класса. . Геннадий Кутепов

– Ваше заступление год назад на должность сопровождалось бурными событиями, вплоть до осады управления приставами из Ессентукского подразделения.

– Раз уж вы вспомнили об этой истории, то должен сказать, что специально созданная бригада, которую мы направили в этот курортный город для проведения проверки, выявила недопустимые факты, вплоть до того, что существующая документация содержала липовые цифры. Подобное очковтирательство обнаружилось и в ряде других территориальных отделов. Так что пришлось начинать с наведения порядка. Естественно, мы избавились от недобросовест-ных работников. В 16 из 35 подразделений – новые руководители. Всего за этот год были уволены 203 человека. В большинстве случаев перестановки себя оправдали. Взять хотя бы Красногвардейский отдел, которым теперь руководит Раиса Дмитриева: буквально за несколько месяцев ситуация там переменилась к лучшему.

И общие показатели в целом по краю стали весомее. За 11 месяцев фактическая сумма, изъятая у должников, составила около 778 млн. рублей. Это значительно выше прошлогоднего результата. Плановое задание по взысканию сумм по постановлениям налоговых органов выполнено на 131,4 процента и в натуральном выражении это составило 315,3 млн. рублей. Признанными лидерами по качеству работы не только в Южном федеральном округе, но и в России являются службы приставов Ростовской области и Краснодарского края. Наша задача в ближайшее время сравняться с ними. Думаю, это реально. Тем более что по ряду показателей мы уже сегодня на 4-м месте в ЮФО.

– Встречаются ли в вашей практике судебные решения, которые невозможно выполнить?

– Если решение вызывает много вопросов, мы можем обратиться к суду за дополнительным разъяснением, как вести исполнительное производство. А вот отказаться от его выполнения не представляется возможным. Хотя действительно некоторые «вердикты» вызывают растерянность даже у опытных приставов. Например, нам поступило исполнительное производство о взыскании солидарно с двух граждан в пользу Ставропольской дистанции пути Северо-Кавказской железной дороги 161 тыс. рублей. Так вот, судом ответчикам была предоставлена рассрочка исполнения решения с ежемесячной выплатой 200 рублей. Посчитайте, за какое время те смогут расплатиться – почти 80 лет понадобится. А от другого судьи у нас есть предписание о взыскании с двух ответчиков по 1,5 млн. рублей таможенных платежей с отсрочкой выполнения решения «до изменения материального положения должников». Такая формулировка практически обязывает пристава ежемесячно наведываться с проверкой. По кругу ходить можно до бесконечности. Казус в том, что предельные сроки предоставления отсрочки или рассрочки законодателем не установлены. Определение суда, правда, можно обжаловать. Но сделать это может только сам взыскатель. Приставу закон такой возможности не дает.

Бывают и откровенные курьезы в нашей жизни. Например, гражданина Иванова обязали передать гражданке Петровой 9 кур без клопов... Или – как прикажете «конфисковать в доход государства дезодорант, бывший в употреблении и нажитый преступным путем»?! Впрочем, подобные «документы» поступают и из других ведомств. Например, из милиции однажды было получено постановление о наложении штрафа на правонарушителя, который, находясь в нетрезвом состоянии, выражался нецензурной бранью. Когда наш работник прибыл по указанному адресу, то обнаружил, что возмутителем спокойствия является… трехлетний ребенок.

– Получается, решение принимают одни, а голова потом болит у приставов.

– Наша работа простой и не может быть. Дело не только в том, что мы, по сути, находимся на острие проводимой в настоящее время судебной реформы, когда само законодательное поле подвижно, продолжает формироваться, соответственно на многие вопросы до сих пор нет однозначных ответов... Есть и другое обстоятельство. Передел собственности еще не закончился. Чтобы заполучить в свое распоряжение тот или иной объект, идут на всяческие ухищрения, далекие от правовых. Яркий пример тому – иностранная собственность на Кавминводах. История уже давняя, но до сих пор неоконченная. Кстати говоря, руку к этому делу приложили как раз приставы, уже уволенные. Один из санаториев оказался брошенным, накопились долги. Имущество арестовали и продали буквально за копейки.

– Какие бы изменения вы предложили в законы, регламентирующие вашу работу? По мнению многих, они давно требуют большой доработки.

– Необходимо, на мой взгляд, законодательно ввести совместную ответственность за исполнение решений с теми, кто их принимает. Мировая практика показывает, что работа по взысканию разного рода долгов и штрафов в этом случае будет более эффективной. Возьмем хоть ГИБДД, по линии которой, как известно, ежедневно выписываются сотни штрафов. Эта служба имеет реальные рычаги воздействия на нарушителей правил дорожного движения. Сейчас такая возможность появилась и у нас благодаря заключенному с этим «дорожным» ведомством соглашению о взаимодействии. Аналогичные документы подписаны также с налоговым ведомством, пенсионным фондом, таможней, что не замедлило сказаться положительно на наших показателях.

– Три года назад службу наделили дополнительной функцией – дознания. Насколько это оправдано?

– Как известно, изначально службе были вменены три функции: это организация принудительного взимания средств с должников, обеспечение порядка во время судебного процесса, охрана зданий, присяжных, судей, свидетелей, приводы в суд и наконец – руководство структурными подразделениями, входящими в состав управления. А теперь мы также получили и право возбуждать уголовные дела по ряду статей, касающихся неуважения к суду, преступлений в отношении участников процесса, неисполнения приговора суда. Абсолютно логичный ход законодателей. Именно нашим работникам достается, так сказать, оборотная сторона правосудия: нет таких решений, которыми были бы довольны обе стороны, так что эксцессы случаются. С начала года с нашей подачи было возбуждено 63 дела по этой тематике.

Надо сказать, далеко не всегда это просто. С февраля добиваемся от директора ставропольского муниципального предприятия «Горэлектросеть» К. Фрумкина выполнения судебного решения. Дело в том, что в свое время он распорядился очистить место для некоего частного застройщика, а заодно снес и линию электропередачи, по которой подавался ток в дом В. Кулигина. Хозяин обесточенного дома сумел отстоять свои права: суд обязал восстановить электроснабжение. Но и по сей день, несмотря на то, что вердикт районной Фемиды признан законным кассационными инстанциями, руководитель продолжает упорствовать. Занятая им позиция с точки зрения здравого смысла, на мой взгляд, объяснению просто не поддается. У службы приставов остается последнее средство – призвать к ответу за неисполнение решения суда. В районную прокуратуру нами направлено обращение о возбуждении уголовного дела.

– Сегодня приставы отнесены к разряду государственных служащих. И уже ведутся разговоры о необходимости причислить ваше ведомство к правоохранительной системе. Как вы к этому относитесь?

– Такое решение могло бы снять многие вопросы. Не надо забывать, что мы являемся логическим продолжением действующей судебной системы. А если не будут выполняться решения третьей власти, общество вправе ставить вопрос о слабости и неэффективности государства.

Людмила КОВАЛЕВСКАЯ