Пожалуй, вокруг этого, в общем-то, неоригинального вопроса и движется все действие представленного недавно публике нового спектакля Ставропольского академического театра драмы им. М. Ю. Лермонтова. Как мы уже писали, по приглашению театра пьесу С. Моэма «Круг» поставил на своей родной сцене бывший художественный руководитель театра, заслуженный деятель искусств РФ Алексей Малышев. Уже можно уверенно говорить о том, что в репертуаре появилась мастерски сделанная и какая-то очень теплая, человечная работа. Лорд Портеос (засл. арт. РФ М. Михайлов) и Арнольд (арт. И. Барташ).

Впрочем, творчество и этого режиссера, и этого драматурга, по-моему, настолько близки по духу, что иного результата и не могло быть. А вместе, оба, они удивительно близки нашему зрителю: это совершенно наглядно проявляется в непосредственном восприятии залом всего происходящего на сцене. Я видела, как вполне солидные, взрослые, серьезные с виду люди с широко распахнутыми, блестящими от восторга глазами следили за ходом спектакля: ей-богу, точно дети за созерцанием доброй сказки! Вот оно, очарование театра, волшебное чудо Игры, в которой и актеры, и зрители – соучастники, единомышленники, соратники. Конечно, все они знают, что это «всего лишь» игра. Однако вряд ли кому придет в голову сравнить театр, например, с игровым автоматом. Ибо в этой Игре живет азарт совсем иного рода – одушевленного.

Простая история из жизни так называемого светского общества трогает сердце как раз тем, что, по сути дела, никакой это не высший свет, а самые обычные люди, запутавшиеся в своих чувствах, отношениях, оценках. Наличие вечерних платьев, как и присутствие вышколенно-надменного, церемонного дворецкого, – всего лишь внешняя черточка «чисто английского» салонного быта. Хотя, разумеется, Моэм был бы не Моэм, если бы не поиронизировал над этой кичливой велико-светскостью, блестяще демонстрируя свой элегантный, легкий и, что особенно приятно, добрый юмор. Все перечисленные качества не менее блестяще проявляет и постановщик. Ну и вся его творческая команда работает слаженно, заражаясь вдохновением Маэстро, – и художник-постановщик Борис Ентин, и музыкальный оформитель Евгения Сафронова, и художник по костюмам Наталья Пальшкова, и, разумеется, актеры, занятые в спектакле. Перед нами тот счастливый случай, когда «в товарищах согласие» полное и гармоничное. И это вообще свойственно всем малышевским постановкам пьес Моэма на ставропольской сцене, достаточно вспомнить «Женское постоянство» (спектакль-долгожитель, полюбившийся публике на годы), и «Превратности любви».

«Круг» здесь понятие философское, многозначное, отнюдь не геометрическое. Это и кружок представителей вышеупомянутого «света» с его неписаными, ханжески-выверенными законами морали. Это и круг времени, когда смыкаются прошлое и будущее, оборачиваясь повторением судеб, ситуаций и поступков. Нечто в духе известной песенки: «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я…» Круг – это и смятенное вращение чувств героев, думающих, что только им выпало испытать особенные, ни на чьи не похожие страсти, а в действительности бегущих по кругу – опять по кругу! – жизни давно-о протоптанной тропинкой. Ну кто из нас не тешил себя сознанием собственной исключительности в понимании отношений мужчины и женщины? И это правильно, потому что справедливо! В этом и слабость, и великая сила любви.

Однако любовь ли то странное, всепоглощающее «впечатление» от конкретного человека, которое заставляет круто менять жизнь, жертвуя порой даже материнскими чувствами? Что делает неумолимое время с этой великой страстью, если она начинает сильно смахивать на привычку? И стоило ли все это пережитых жертв? Наверное, куда проще не менять ничего, тем более если жизнь так приятно, так надежно наполнена благополучием и респектабельностью, как это было когда-то у леди Кэтрин (нар. арт. РФ Н. Зубкова), как это вроде бы сложилось у Элизабет (арт. И. Баранникова). И все же обе они, одна раньше, другая позже, делают этот выбор. Правда, Элизабет, не имеющей пока детей, отчасти проще, чем Кэтрин, оставившей в молодости маленького сынишку, уйдя от своего мужа к чужому. В наше время массовых разводов, увы, не являющихся чем-то из ряда вон выходящим, быть может, кому-то покажутся излишними переживания героинь спектакля. Но спектакль, сделанный в таком вот вроде бы старомодном ключе, не соглашается, спорит с реалиями жизни, окунает нас в эти переживания, словно напоминая о величайшей привилегии, данной нам Богом, – способности любить. И делает это без назидательности, а, наоборот, весело, изящно, как бы снисходительно по отношению и к запутавшимся героям, и к нам всем, дескать, не берите в голову, ребята, а просто вспомните, что это оно такое – любовь…

Как не раз бывало с прежними работами театра драмы, постановка «Круга» сильна в значительной степени актерским составом. Пожалуй, спектакль собрал лучшие имена ставропольской труппы. И имена не подкачали! Особенно давний сценический дуэт народной артистки РФ Натальи Зубковой и заслуженного артиста РФ Михаила Михайлова. Высочайшее мастерство – не просто самому сыграть заданный характер, но – в гармоничном сотрудничестве с партнерами. Как тонко и точно ведут они своих героев, виртуозно балансируя между внешним охлаждением поднадоевших друг другу, постаревших любовников и внутренней крепчайшей связкой по-настоящему любящих людей. С момента появления на сцене и вплоть до финала наши признанные мэтры безраздельно владеют зрительским вниманием и сердцами. Причем одинаково хороши оба и в откровенно комедийных, и в драматических эпизодах. Очень достойно ведет рядом с ними свою роль заслуженный артист РФ Михаил Новаков. Его Клайв – словно этакий Мефистофель, вносящий дьявольское смущение в души влюбленных. За личиной жертвы, благородно страдающей от злодейки-судьбы, проглядывают страсти отнюдь не джентльменские – жажда отомстить «нехорошей» жене и матери, не гнушаясь приемами явно иезуитскими. Например, подленько натравить собственного сына, а потом еще и научить его, как правильно нужно обращаться с неверной супругой… Был ли Клайв таким всегда или его испортили несчастливые обстоятельства? Глядя на его неизменно располагающую лицемерную улыбку-ухмылку, начинаешь потихоньку сознавать, откуда, собственно, берутся те самые неверные жены, без оглядки бегущие подальше от такой «верности»…

А вот другой «треугольник» – поколение детей, не избежавшее участи своих предшественников во времени. Так же, как когда-то Кэтрин, готова и Элизабет шагнуть безоглядно в Любовь. Ирине Баранниковой вполне по силам задача, поставленная образом: от размеренно-благостного бытия хорошенькой женщины под крылом у процветающего супруга – молодого члена парламента броситься в круговорот бурных чувств и решительных поступков. Элизабет страшно. Благополучие шепчет: смотри, не прогадай! И только сама Любовь спасает, придает силы. Актриса рисует свою героиню в мягких тонах, как-то совсем не «по-английски» тепло. И пусть не всегда этот рисунок безупречен, допустим, в пластике или речи, сопереживание зала присутствует, значит, в целом роль обозначена исполнительницей верно. Достоверности успешно достигают и партнеры актрисы по «треугольнику» Игорь Барташ и Александр Жуков. Первый – в роли покидаемого мужа, второй – готового увести чужую жену влюбленного. Как два антипода противостоят они не только в силу ситуации, идет война характеров и чувств. Замечателен в сцене объяснения с Элизабет И. Барташ, смело и резко ломающий внешний лоск и холодную сдержанность своего героя, буквально возвращая ему человеческий облик – в страдании, в боли обретает он способность ощущать жизнь эмоционально, пускай не так расчетливо, как его учили, но главное – ощущать! Меньше возможности дает А. Жукову роль Тэдди, она не так объемна, но и в ней актер находит интересные черточки, играет, что называется, на нюансах. Кажется, Тэдди – едва ли не единственный персонаж в спектакле, кто безоговорочно верит в любовь. В материально-бытовом плане ему-то как раз нечего терять, и не может он обещать своей избраннице безбедного существования, но он готов повоевать за ее и свое счастье. Потому что все-таки это любовь.

При всей серьезности коллизий молодого треугольника спектакля он вовсе не выглядит чужеродным комедийному жанру. Нам дается шанс посмеяться и над чопорностью Арнольда (И. Барташ), и над наивом Элизабет, и над простодушием Тэдди… В том и очарование пьес Моэма, что их философичность не суха, а наделена целой гаммой естественных человеческих ощущений. Это – почти поэзия в своем роде. Забавность сцен и эпизодов не умаляет важности главного вопроса, вынесенного в заголовок данной публикации. Думаю, без веселого взгляда драматурга на происходящее сюжет оказался бы просто схемой, а способна ли сухая схема задеть за живое? И актеры, по-моему, очень комфортно чувствуют себя в моэмовском мире, даже в столь небольших ролях, которые волею судьбы достались здесь Наталье Симанкиной и Виктору Поморцеву.

* * *

У Алексея Малышева свой взгляд на комедийность: смех ради смеха он не приемлет. Ему хочется дать человеку в зрительном зале как можно более широкую гамму впечатлений в органичном полотне спектакля. Зритель ценит это и откликается адекватно: то захохочет, а то затаит дыхание в сочувственном молчании… Недаром после финальных аплодисментов режиссер, выйдя на традиционный поклон вместе с актерами, благодарил зал за эту поддержку, за участие, за отзывчивое восприятие. Мастер знает, как все это важно в той большой, прекрасной Игре, что дарит нам театр.

Наталья БЫКОВА