20 лет назад, 24 марта 2001 года, в городе Минеральные Воды произошла страшная трагедия – теракт у входа в Центральный рынок. Его последствия я увидел через четверть часа после взрыва. И эти страшные картины остались со мной на всю жизнь.

Субботнее утро. Я, в то время ответственный секретарь районной газеты «Время», один сижу в редакции на улице 50 лет Октября – рисую макет вторничного номера. Как вдруг в 10 часов и 4 минуты со стороны проспекта Карла Маркса доносится оглушительный хлопок. Тупо смотрю на макет газеты, пытаясь понять, что происходит.

Из ступора выводит вой сирен – одна, вторая, третья… Хватаю свой старенький пленочный «Зенит-Е», замыкаю дверь редакции и бегу по улице Пролетарской в сторону центра. После перекрестка с улицей Красного Октября встречаю людей с очумелым видом семенящих в обратном направлении. На ходу допытываюсь: «Что случилось?» Одни словно не слышат, другие отмахиваются. И только женщина с полупустой авоськой хриплым шепотом говорит: «Там на рынке… Кошмар!».

Добегаю до проспекта, сворачиваю к главному входу в Центральный рынок. Уже через пару десятков метров слышу, как каждый мой шаг сопровождается скрежетом – весь тротуар и проезжая часть усеяны осколками стекла. Но их почти не видно, потому что все вокруг покрыто слоем серой пыли.

Вновь взвывает сирена, и «скорая» с включенной «мигалкой» резко газует от перекрестка проспекта Карла Маркса с улицей Ставропольской и мчится в сторону больницы.

Бегу к перекрестку. Меня никто не тормозит. Растерянные милиционеры еще не выставили оцепление; пожарным, только что погасившим горевшие автомобили, тем более не до меня.

Чем ближе подхожу, тем чаще переступаю через рваные куски одежды. Из иных рукавов и штанин виднеются то кисть руки, то ступня.

Но все они покрыты толстым слоем пыли, поэтому умом понимаю, но до сердца не доходит, что еще четверть часа назад эти ступни и кисти были живой человеческой плотью. Равно как и лужи крови представляются лишь темными пятнами на асфальте.

Там где пешеходная аллея проспекта упирается в проезжую часть улицы Ставропольской, площадка буквально усеяна человеческими останками. Никто не шевелится, не стонет – всех раненых уже увезли в больницу на машинах «скорой помощи», полицейских и частных автомобилях. Последнюю еще живую женщину только что «скорая» забрала с автобусной остановки. Но рядом еще кто-то лежит. Подхожу ближе - у мертвой женщины средних лет из горла торчит треугольный осколок стекла. Озираюсь, выискивая эпицентр взрыва. Напротив главного входа в рынок, у жилой пятиэтажки, суетятся пожарные и видны обгоревшие автомобили.

Направляясь к ним, прохожу мимо парня, лежащего посреди улицы. Симпатичный кавказец лет двадцати. Руки-ноги целы, лицо нисколько не повреждено – лишь только пылью покрыто. В недоумении наклоняюсь над парнем. И только тут замечаю, что его затылок словно бритвой срезало.

Прохожу еще десяток метров к обгоревшим автомобилям и почти упираюсь в тело пожилой женщины, лежащее у ограждения газона. Вокруг столько трупов, но этот почему-то особенно приковывает взгляд. Успеваю несколько раз щелкнуть фотоаппаратом, и только после этого доходит: у женщины есть туловище, ноги, руки, а вот головы нет…И наконец вижу автомобиль-бомбу. От ВАЗ-2103 остался только вал, обгоревший двигатель и спущенные колеса…

Через пару минут милиционеры начинают выставлять ограждение и просят всех посторонних покинуть место взрыва. У самого входа в рынок кружком собрались сотрудники администрации города. Присоединяюсь. Все закуривают, дрожащими руками поднося друг другу зажигалки. От них узнаю, почему здесь сейчас нет главы города и района Михаила Чукавина, – он по спецсвязи докладывает в Ставрополь и в Москву о случившемся.

В понедельник в редакцию нашей районки пришла спецкор весьма популярной и авторитетной тогда «Независимой газеты» – в администрации ей сказали, что вскоре после взрыва возле рынка был местный журналист.

Я рассказал все что видел и отдал фотографии, которые сделал на месте теракта. 29 марта «Независимая газета» опубликовала аналитический материал о терроризме на Северном Кавказе, проиллюстрировав его одним из моих снимков.

К тому времени местные власти уже озвучили скорбный итог теракта в Минеральных Водах: 26 человек погибли на месте и умерли от ран в больнице, еще 153 пострадали от болтов, гаек и шариков подшипников, которыми террористы, вдобавок к 50 килограммам взрывчатки, начинили свой автомобиль-бомбу.

В тот же день террористы взорвали автомобиль у здания ГИБДД в Ессентуках. От взрыва пострадали 22 человека. А чуть позже, при досмотре автомобиля ВАЗ-2106, следовавшего в Невинномысск, обнаружили еще одну бомбу. При попытке разминировать она взорвалась – погибли два милиционера.

Тогдашний помощник Президента РФ Сергей Ястржембский по горячим следам заявил: «Все говорит о том, что теракты в Минводах и Ессентуках – это спланированная операция. Очень похоже на «фирменный стиль» чеченских бандформирований».

Первые месяцы после теракта в Минеральных Водах цветы и венки в память о погибших крепили к ограждению газона рядом с эпицентром взрыва. Спустя полтора года на этом месте открыли монумент: черный мрамор у основания, а над ним белоснежная стела, с которой в небо взлетают голуби цвета запекшейся крови. Так скульптор представил души погибших. После церемонии открытия монумента я познакомился с настоящим героем. На вид ничем не примечательный мужчина средних лет Сергей Васильевич Фокин катил инвалидную коляску с раненной в день теракта супругой Надеждой Михайловной. Разговорились. Когда узнал детали – дыхание перехватило. Начиненный взрывчаткой ВАЗ-2103 террористы припарковали в нескольких метрах позади машины Фокиных. Надежда Михайловна пошла на рынок, а Сергей Васильевич оставался за рулем. На заднем сиденье их 24-летний сын Владимир ел булочку, запивая ее молоком.

Сергея Васильевича взрывной волной контузило. Но самое страшное его ждало впереди. Когда обернулся, увидел изувеченное лицо и выжженные глаза сына. А в животе у него была дыра размером с кулак.

Сергей Васильевич выбрался из машины, уложил еще живого Володю на заднее сиденье и пошел искать жену. Надежда Михайловна лежала без сознания – нога была полностью раздроблена. Контуженный мужчина дотащил супругу до автомобиля, усадил на переднее сиденье. Затем довез раненых до больницы, затащил в приемный покой. А когда вышел и осмотрел машину, оторопел:

– Вся как решето, бензобак пробит, бензин буквально льется. Как она не взорвалась – ума не приложу…

Но и на этом испытания для мужчины не закончились. Несколько месяцев, пока Надежда Михайловна в тяжелом состоянии лежала в больнице, – наркоз за наркозом, операция за операцией, – Сергей Васильевич скрывал от супруги, что их сын Володя умер, а их двухлетний внук Денис остался сиротой.

Тот страшный день, 24 марта 2001 года, помнят сотни минераловодцев. Каждый год они собираются у монумента, символизирующего души жертв теракта.

Не станет исключением и нынешняя, уже 20-я годовщина трагедии.

Николай БЛИЗНЮК

Этот теракт не забыть / Газета «Ставропольская правда» / 24 марта 2021 г.