Так уж вышло, что некоторые последние события на финансовых и экономических рынках и вызванный ими информационный фон вселяют какую-то нескончаемую тревожность. Вот мы ждем, как весеннее подорожание топлива впоследствии «отыграется» на коммунальных тарифах, эксперты дружно предсказывают практически тотальный рост цен, связанный с повышением пресловутого НДС. В этой же копилке разные «страшные» истории об ослаблении рубля, западных санкциях, что якобы опять будет лишь содействовать разогреву инфляции... Которая, кстати, совсем недавно для россиян стала исчисляться не двузначными цифрами.

Георгий Тикунов

Георгий Тикунов

С управляющим Отделением Ставрополь Южного ГУ Банка России Г. Тикуновым мы поговорили как раз о том, что все-таки может повлиять на разгон цен, пока, кстати, остающийся незначительным и по стране в целом, и на Ставрополье в частности.

– Георгий Алексеевич, в этом году на слуху показатель в четыре процента. Это тот уровень годовой инфляции, которую прогнозирует Банк России в 2018 году. Почему это считается, грубо говоря, идеальным ростом цен? Почему не два процента и не ноль?

– Целевой уровень инфляции определяется для каждой страны индивидуально. Все зависит от развития экономики, ее структуры, торговых отношений с внешним миром. В развитых странах он находится вблизи 2%, в развивающихся – в районе 4%. С учетом особенностей нашей экономики для нас именно такой показатель является оптимальным.

Надо отметить, что в России не на всех рынках достаточный уровень конкуренции, по-прежнему остается высокая зависимость от внешних факторов, например от цен на нефть. Остаются повышенные инфляционные ожидания людей, что связано с прошлым опытом жизни в условиях высокой инфляции. В потребительской корзине россиянина немало товаров и услуг, цены на которые могут сильно колебаться. Если бы мы установили двухпроцентную цель по инфляции, то неизбежным последствием стала бы дефляция по отдельным группам товаров. А это очень опасно для экономики.

К примеру, в ожидании очередного снижения цен люди перестанут покупать те или иные товары, что ударит по производителям, которые будут вынуждены сокращать производство. Тогда придется решать не менее сложные проблемы, например, как стимулировать производство в условиях низкого спроса.

– Для нашего южного региона, вполне удачно реализующего политику импортозамещения, традиционной стала низкая инфляция летом из-за дешевеющего продовольствия. Есть ли предпосылки, что осенью она заметно вырастет?

– Надо понимать, что вблизи 4% – это не ровная линия на графике. Этот график динамичен, он колеблется. Уровень инфляции складывается из динамики цен на продовольствие, непродовольственные товары и услуги. Инфляция в целом останется вблизи намеченной цели.

Что касается сельскохозяйственной специализации нашего региона, то в целом на инфляцию она оказывает стабилизирующее влияние, хотя определенная сезонность присутствует. При строительстве большего количества складов и агрологистических комплексов цены на продовольствие будут более стабильными, в том числе в периоды между поступлениями урожая.

– На недавней пресс-конференции глава Банка России Эльвира Набиуллина сказала, что подорожание топлива в той или иной степени уже дало инфляционный эффект. Каким-то образом резкий рост цен на бензин в апреле-мае сказался на ценах в Ставропольском крае. Или это тот шок, последствия которого в виде потяжелевших ценников мы реально увидим позже? Ведь очевидно, что у нас топливо остается дорогим на фоне многих других регионов вне Северного Кавказа.

– Годовой темп прироста цен на непродовольственные товары в регионе увеличился до 4,4% после 3,6% в мае. Основной вклад внесло, конечно же, подорожание нефтепродуктов. Динамика цен на бензин отразилась также и на инфляционных ожиданиях населения, их увеличение продолжилось в июне.

Прогнозов относительно возможного «утяжеления» тех или иных цен мы не даем. Но можем сказать, что оценка Банком России рисков, связанных с волатильностью нефтяных цен, динамикой инфляционных ожиданий, существенно не изменилась. Эти риски остаются умеренными.

– Георгий Алексеевич, но если цены на топливо – это уже пережитое потрясение, с которым люди смирились, то впереди повышение НДС. По этому поводу можно прочитать много неутешительных прогнозов. Какова позиция Банка России насчет того, какими инфляционными эффектами оно грозит? Будет ли продолжительным прямое воздействие повышения НДС на потребительские цены?

– Банк России прогнозирует временное превышение годовой инфляцией порога в 4% в 2019 году в связи с запланированным увеличением налога на добавленную стоимость. Однако повышение будет иметь разовое влияние на цены. Годовые темпы роста потребительских цен по прогнозу вернутся к 4% уже в начале 2020 года.

Пока реакция инфляционных ожиданий населения на запланированные налоговые меры является умеренной. Как показали последние данные опросов населения, только 4% респондентов называют НДС фактором повышения инфляции. При этом новость о повышении НДС слышали более половины респондентов.

– Мне кажется, к вопросам про цены люди уже давно относятся скептически. Реальность то и дело преподносит не очень приятные сюрпризы, зачастую оборачивающиеся подорожанием то одного, то другого товара.

– Однозначно, люди чаще запоминают повышение цен, потому что такое всегда воспринимается болезненно, но при этом не всегда замечают их снижение. И очень часто по одному подорожавшему товару многие судят об общей инфляции. По-этому ощущаемая инфляция, как правило, выше официальной и, конечно, в зависимости от нее люди выстраивают свое потребительское поведение, то есть покупают или не покупают какие-то товары.

Для снижения уровня воспринимаемой и ожидаемой инфляции нужно время, и это не один год. Важно, чтобы люди увидели и почувствовали низкую инфляцию и поверили, что таковая возможна. Экономика с устойчиво низкой инфляцией – новая среда для бизнеса и людей, в которой они, учитывая стабильность экономических процессов и уверенность в завтрашнем дне, могут принимать решения и строить планы на годы вперед.

Так отвечали жители нашей страны в июле 2018 г. по поводу товаров и услуг, рост цен на которые показался наиболее заметным (%)

Так отвечали жители нашей страны в июле 2018 г. по поводу товаров и услуг, рост цен на которые показался наиболее заметным (%)

– А каковы сейчас инфляционные ожидания населения?

– В прошлом месяце они стабилизировались после роста в мае-июне: с 9,8% в июне ожидания инфляции снизились до 9,7% в июле. Основной причиной их роста в мае было удорожание бензина. Минимальные оценки инфляции населением на будущее были зафиксированы в апреле текущего года – 7,8%.

По мере закрепления инфляции на низком уровне мы ожидаем и снижения инфляционных ожиданий, и их чувствительности к колебаниям цен отдельных товаров.

– Напоследок поговорим о таком понятии, как ключевая ставка. Благодаря новостям оно прочно вошло в наш обиход, но в реальности немногие действительно вникли, на что влияет ее уровень. Итак, Банк России сохраняет ключевую ставку в 7,25% годовых. Какие факторы повлияли на это решение и как оно отразится на жизни населения и бизнеса?

– Ключевая ставка – основной инструмент денежно-кредитной политики, с помощью которого Центральный банк РФ поддерживает инфляцию на стабильно низком уровне – вблизи упомянутых 4%. Это минимальная процентная ставка, по которой Банк России выдает кредиты коммерческим банкам, и одновременно максимальная ставка, по которой принимает от них деньги на депозиты.

В итоге ключевая ставка влияет на стоимость кредитных и депозитных продуктов коммерческих банков как для бизнеса, так и для населения. Чем выше ключевая ставка, тем дороже становятся кредиты и депозиты, и наоборот. Все это влияет на решения бизнеса об инвестициях, на склонность людей тратить или сберегать, а в итоге это отражается на внутреннем спросе, а через него на инфляции.

За последние полтора года Банк России снизил ключевую ставку уже восемь раз – с 10% до 7,25%. Это происходит постепенно, чтобы можно было поддерживать инфляцию на целевом уровне, но в то же время сохранять для экономики возможности развития.

Принимая решение о сохранении ключевой ставки на уровне 7,25%, совет директоров Банка России исходил из того, что баланс рисков сейчас смещен в сторону проинфляционных. Все же сохраняется неопределенность относительно того, как принимаемые налогово-бюджетные меры повлияют на инфляционные ожидания, а также как будут складываться внешние условия.

Юлия ЮТКИНА