Игорь Панкратов

Игорь Панкратов

© Фото пресс-группы ГУ ПАСС СК.

Один из таких «чернобыльцев», Игорь Панкратов (на снимке), ныне преподаватель учебно-методического центра ГО и ЧС краевой противопожарной аварийно-спасательной службы. Для ликвидации последствий взрыва на злосчастном четвертом энергоблоке ЧАЭС он попал в августе 1987 года. В радиоактивную зону Игорь Борисович приехал в должности старшего офицера, было ему тогда всего 34 года. Для него «стажировка» продлилась целый месяц.

В Москве Панкратов оставил жену и детей. Сегодня он с гордостью говорит: «Они ждали меня так же, как тысячи других жен, матерей и сыновей ждут мужчину с опасного задания!». Работа заключалась в дезактивации местности, брали пробы грунта и везли в лабораторию на анализ. Панкратов не скрывает: было страшно. Постоянные пересуды о губительном воздействии радиации. Реальные печальные примеры из жизни товарищей. «К счастью, у нас было хорошее питание, регулярные походы в баню, современная японская аппаратура для проведения исследований, что значительно разбавляло нерадостную обстановку», – вспоминает Игорь Борисович.

В окрестностях Чернобыля оставались и домашние животные. К сожалению, взять скотину с собой эвакуировавшиеся хозяева не могли. «Мне рассказывал сослуживец, что однажды ему пришлось пристрелить лошадь, которая умирала у него на глазах от огромной дозы облучения», – говорит Панкратов.

Но если животные приближались к опасным зонам по незнанию, то некоторые офицеры сильно облучились в стремлении обеззаразить как можно большие участки.

Встречались Панкратову и ребята, у которых чувство самосохранения притуплялось в бытовых мелочах. «Служили со мной парни, которые ели яблоки из местных садов. Я так не рисковал!», – рассказывает он. Правда, таких смельчаков находилось немного. Питались ликвидаторы абсолютно безвредной едой. Свежие продукты им регулярно доставлялись на вертолетах.

Но какие бы меры предосторожности ни предпринимал Игорь Борисович, на его здоровье этот месяц отразился самым губительным образом. По возвращении из командировки у него стало сильно шалить сердце. Часто он чувствовал себя настоящей развалиной. Поэтому, когда ему предложили долгожданное назначение, от серьезного повышения отказался по состоянию здоровья, предпочтя более скромную стезю преподавателя.