После публикации материала «Счастливый билет в будущее» было несколько одобрительных звонков, вопросов и предложений «встретиться и обсудить», а потом наступила тишина. Вот тогда и появился в «СП» Александр с диктофоном, на который он записал одну из бесед с друзьями на кухне в типичном ставропольском доме с «садом и выгоревшими за лето сорняками и цветами».

Тут, правда, следует напомнить читателю о сути дела. В том самом материале «Счастливый билет в будущее» речь шла о необходимости понять, что означает наша новая географическая ситуация под названием «СКФО», какова новая политическая культурная роль Ставрополья, и о желании создать его «положительный самообраз»… О ставропольской цивилизации как она есть и какой видится в будущем. Автор статьи (ваша покорная слуга), дабы ответить на эти и другие весьма серьезные вопросы, предлагала создать общественный «экспертный совет», состоящий из писателей, актеров, педагогов, художников, родителей, учителей, в общем, из интересных личностей. И вот неожиданно этот замысел, пребывающий пока в рабочем состоянии, преобразился в соблазнительную идею кухни.

«Мы, – сказал пришедший молодой человек, – не публичные деятели, однако попасть в разряд «интересных личностей» все-таки надеемся. Но чтобы не думали, что мы мечтаем «проснуться знаменитыми», мы не хотим, чтобы вы называли наши фамилии. Вся эта затея – не больше, чем импровизация».

Признаюсь сразу: затея мне понравилась.

Итак, приглашаем на кухню всех наших читателей, которые наверняка тоже выскажутся «за кадром» или даже «в кадре» – по почтовому, электронному и телефонному адресу газеты.

А теперь – расшифровка диктофонной записи.

*****

Александр: – Вчера поехал на дачу к отцу, а он сидит в холодной комнате и читает какие-то журналы. Вот, говорит, в одном месте пишут про пожары, а в другом – опять о Перельмане, который отказался от своей премии. Я уточняю: «Ты хочешь сказать – от миллиона долларов?». Отец заводится: «В том-то и дело! Взял бы что ли этот миллион и отдал несчастным погорельцам или в детские дома. На тушение пожаров!».

Судя по записи, в разговоре участвовало семь, а может быть, восемь человек, и все дружно захохотали, но чей-то голос пробился сквозь смех:

– Пусть твой отец чаще смотрит выпуски новостей, не бывает дня, чтобы кто-то из первых лиц не предупредил: большие деньги выделять опасно, потому что всенепременно разворуют…

– А по мне, – отвечает ему некая особа приятнейшим голоском, – этот Гриша – просто шизик. Недавно показывали еще одного нашего награжденного гения, но премию Филдса, а значит, и миллион он все-таки прихватил!

– Да это же другая история. Перельмана возмутила совершенно конкретная вещь. Свое открытие он запустил в Интернет, а какой-то китаец подсуетился, написал комментарии и выдал его открытие за собственное. И научное мировое сообщество промолчало. Григорий счел этот факт унизительным для всех и отказался принимать награду из рук тех, кто согласился с авантюристом.

– Правильно, он поставил вопрос о моральной норме и заплатил за свои убеждения честно заработанный миллион.

– Между прочим, такова цена американской мечты…

– Да и у нас это теперь цена. Все игры по телеку только на деньги: за честное признание в прямом эфире о супружеской измене – кругленькая сумма! Значит, предательство – выгодный товар… По сути дела, Перельман оказался самым порядочным человеком в России.

– Да ладно! Что может сделать отдельно взятый Гриша Перельман?!

– Когда-то Иисус Христос, на которого, кстати, так похож этот бородатый красавец, тоже был отдельно взятым Иисусом. А в отдельно взятой Англии впервые построили капитализм. А в отдельно взятом СССР – социализм…

– А в отдельно взятом Китае – то и другое вместе!

Дружный смех.

– Ну хорошо, а что мы можем сделать для нашей «ставропольской цивилизации»? По последним сведениям (правда, уверен, что это залепуха!), Ставропольский край – самый опасный для жизни в Северо-Кавказском федеральном округе. А самый безопасный – Чечня (!). Получается, что всем местным террористам и их заказчикам гораздо выгоднее устраивать свои теракты на месте, чем ехать в сверхдорогую рискованную Москву.

– Еще бы! Население аполитично, инертно, никому вроде ничего не надо…

– Нет, это уже не разговор, а бабьи посиделки… (Различаю голос Александра.) Конечно, когда каждый век рушится твое любимое государство, есть от чего получить шок. Но люди все-таки начинают приходить в себя, да и в нашем крае не все так плохо. Мы ведь уже привыкли интересоваться только страшилками, это возбуждает наш гнев против властей, против богачей, на словах мы готовы «рвать и метать». Но вот именно у нас, на Ставрополье, легче, чем где-либо на Кавказе, найти работу, и это говорит о многом. Да и потом, надо как-то по-другому жить, элементарно не нарываться…

– Сегодня все перекладывают ответственность друг на друга: власть – на людей, люди – на власть. Запас прочности у чиновников ровно такой, какой запас терпения у народа. А они уверовали, что запас бесконечный…

– Знаете (опять Александр), а я-то как раз думаю о том, что если в России что-либо и можно сделать, то именно «отдельно», ни у кого ни о чем не спрашивая, ни от кого не ожидая помощи, а просто всерьез принять к сведению, что дело рук утопающих…

– Да все это розовые надежды идеалистов. Церковь две тысячи лет объясняет то же самое, но время от времени подмигивает нам: вы не забыли о конце света, это «наше все», это святое, так что даже не надейтесь! Из этого прямой вывод: что-либо стоящее построить могут только атеисты или хотя бы те, кто меньше всего говорит о Боге (вновь тот же самый приятный женский голос).

Александр: – Объясню, в чем дело. Когда-то я писал о философских и политических воззрениях Древней Руси. И понял, что мы, как всегда, плохо знаем свою историю, особенно ее начальные этапы, древность… Именно тогда закладывались сила, корни, глубина, серьезное отношение ко всему – к небу, земле, человеку.

– Саша, стоп! Я понимаю, что все можно интересно и доказательно обосновать, но… все это уже не работает, люди разуверились, особенно в России. Почти весь ХХ век боролись за социальную справедливость, построили мощное государство, а теперь 20 лет вбивают, что все это было неправильно, государство было хилое и все нужно начинать заново – сокращать разрыв между богатыми и бедными… Вот пожар и сократил…

– В каком смысле?

– Да в каком хотите… Но пусть Александр объяснит: что он такое понял?

– Да, понял, почему наша «политическая борьба» – чаще всего лишь протест медведя, загнанного в угол. Так случаются и наши бунты, и революции, а все дело в том, что после принятия христианства на Руси стал создаваться свой тип культуры. Чтобы в княжеском роде установилось благополучие, на первый план вышли моральные требования, которые так или иначе превращались в экономические и политические программы. Древние русские мыслители оценивали исторические события по нравственным законам…

– …Был даже такой философ Пересвет, который утверждал, что «правда выше веры». Эти идеи развивались на протяжении веков и прочно вошли в сознание народа. По сути, мы плохо прочитали Пушкина: если «народ безмолвствует», это не потому, что ему нечего сказать. Это означает серьезное предупреждение власти, сигнал на языке нашей культуры. Или даже приговор…

*****

…Дальше запись обрывается. Надеюсь, читатель догадался, что эта диктофонная беседа не обошлась без литературной обработки, сокращений, поиска логического единства. К тому же самое интересное место в этой дискуссии – про возможность «победить» в отдельно взятом Ставропольском регионе – осталось пока за кадром. Что ж, возможно, разговор на «кухне» продолжится уже в пределах «СП», но в любом случае завершить материал хочется напоминанием еще об одном русском мыслителе XVI века Федоре Карпове. Это был образованнейший человек, читал в оригинале Аристотеля, знал Гомера и Овидия. Федор Карпов писал: «Терпение к несправедливости в общественной жизни разрушает идею государства, в бесконечном терпении – верный путь к его гибели». Так кто же из мыслителей на нашей «кухне» прав?! Ждем ваших откликов, предложений, пожеланий!

Светлана СОЛОДСКИХ

Безмолвствуем?! / Газета «Ставропольская правда» / 28 октября 2010 г.