Имя доктора экономических наук, профессора МГУ Елены Ведута сегодня на слуху не только у специалистов, но и у тех россиян, кто далек от науки, однако чувствует: что-то неладное происходит в Отечестве.

Узнав, что Елена Николаевна проводит свой отпуск на Кавминводах, мы не преминули воспользоваться случаем, чтобы дать нашему читателю возможность услышать мнение профессора из первых уст.

Пишут, будто вы утверждаете, что Россию спасут экономисты...

– Не совсем так. Правильнее сказать: когда политики будут управлять таким образом, чтобы их действия соответствовали потребностям развития экономики в интересах людей, то это и будет означать примат экономики над политикой и, следовательно, возрождение России. А сегодня, к сожалению, политики работают на себя, но не на развитие экономики.

– Разве все последние годы у штурвала государства стояли не экономисты?

– Экономика изучает деятельность людей, связанную с производством, а уже потом – с распределением благ и доходов. К сожалению, даже в правительстве у нас могут заявить, что производство их не касается. Значит, они уже не экономисты. Они занимаются не экономикой, а только перераспределительными процессами.

– Однако, судя по статотчетам, благосостояние россиян потихоньку растет?

– Индексы потребительских цен, потребительские корзины – такую статистику можно было приводить в советское время, когда гражданам предоставляли бесплатные квартиры, бесплатное образование и здравоохранение. Сегодня эти индексы искажают представление о реальном уровне жизни, поскольку не учитывают безумный рост цен на квартиры, на транспорт и услуги здравоохранения, недоступную для подавляющего большинства россиян плату за обучение в вузах и т. д. На самом деле 90 процентов россиян являются банкротами. А раз ты банкрот, то, с точки зрения нынешних экономистов, ты не должен жить.

Это – не экономисты, это – спекулянты, которые в собственных интересах занимаются перераспределением доходов производства и собственности, нажитой несколькими поколениями. Так что слово «экономист» по отношению к представителям власти можно забыть. У нас в стране их нет.

– И это говорит профессор главного университета России, кузницы кадров...

– А вы знаете, как строится экономическое образование? Раньше в течение первого и второго курсов обучения студентам вдалбливали порочную господствующую доктрину, заставляли зазубривать догматы. Сейчас на смену ортодоксальной политэкономии пришла смесь англо-американских экономических теорий. Эти теории – как игра в преферанс. Изящна, но не имеет никакого отношения к выработке рекомендаций для эффективного управления экономикой. Продолдонили два первых курса экономические теории, а с третьего начинают штудировать эконометрику с моделями. Но эти надуманные модели также не имеют никакого отношения к экономике. Поэтому власть слушает да ест: мол, болтайте, делайте какие угодно прогнозы, а мы будем лоббировать наши интересы через бюджет, будем приватизировать, распродавать собственность и подкармливать тех, кто создает видимость наукообразия.

Вот и пришлось нам с академиком Петраковым создать кафедру экономической политики. Причем место ей нашлось не на экономическом, а на философском факультете МГУ, на отделении политологии.

– Но, чтобы действовать, вашим студентам, как и всем россиянам, надо сначала понять, что происходит в экономике?

– Весь ХХ век мир, в основном, развивался по фазам: инфляция – дефляция – инфляция и т. д. При инфляции цены быстро растут, но зато оживает производство, уменьшается безработица. В этот период можно говорить о патриотизме, хорошо бы еще для этого изыскать внешнего врага. Однако приходит время, и платежный баланс страны ухудшается. Тогда Международный валютный фонд советует: чтобы его улучшить, надо стабилизировать валюту. И начинается фаза дефляции – сжатие денежной массы. В этот период темпы роста производства низкие, возможен даже спад. Растет и безработица. Зато валюта стабильная. Начинают растаскивать все то, что произвели во время инфляции, скупать собственность в интересах иностранных инвесторов. Но наступает предел терпению народа. И тогда вновь поднимается волна инфляции, ура-патриотизма. Так и играет эта гибельная для России гармошка.

– Но вы сказали, что по этим фазам развивается весь мир. Однако же Запад совсем неплохо чувствует себя при таком устройстве.

– Да потому, что начиная с 30-х годов XIX века там целенаправленно создавали международную финансовую систему, которая бы действовала в интересах западного, и прежде всего англо-американского капитала – создателя капиталистической системы. Современные США не способны активизировать производственные инвестиции. Они не экономисты, а лучшие в мире финансовые спекулянты. То бремя нестабильности, которое неизбежно возникает при такой политике, они сбрасывают на другие страны и прежде всего на нас. Тем более, что наши власть имущие на это согласились, им это даже нравится, поскольку у многих деньги лежат в западных банках. Так что вся эта цикличная система действует в интересах США и с их подачи.

– Это сейчас. А ведь мы с вами помним совсем иные времена... Как случилось, что рухнуло казавшееся непоколебимым здание сталинского казарменного социализма?

– В 50-е годы была сформулирована доктрина «товарного социализма». От нее все беды, именно она стала могильщиком СССР. Социализм предполагает не столько общественную собственность на средства производства, сколько планово сознательную деятельность. Любая корпорация, в том числе и такая гигантская, какой был СССР, – это единое целое, которое работает на устойчивый рост. И траекторию к этому успеху – свой стратегический план – она рассчитывает. Но поскольку экономисты оказались «двоечниками», стремившимися угодить власть имущим, они не в состоянии были скоординировать постоянно усложняющиеся производственные связи в экономике. Требовалась экономическая кибернетика, компьютеризация реальных процессов в экономике как необходимое условие для ускорения расчетов с целью принятия эффективных решений. Однако высокопо-ставленные приспособленцы навесили на кибернетику ярлык буржуазной науки и на десятилетия затормозили ее развитие. Чтобы выйти из тупика, придумали «товарный социализм». Это значит, что предприятие вроде работает на успех корпорации и в то же время на свой эгоистический интерес – прибыль. Так начался развал корпорации «СССР», которую потом добили «рыночный социализм», «рыночная экономика» и, наконец, «капитализм». А что такое капитализм? Это система, каждое звено которой работает на себя, на один показатель – прибыль.

– Хорошо. Давайте попробуем наложить предложенную вами схему анализа «инфляция – дефляция» на конкретный отрезок отечественной истории. Скажем, с начала перестройки по сегодняшний день.

– С 80-х годов и до Гайдара в стране была скрытая инфляция. Поэтому исчезали продукты: фиксированные розничные цены не соответствовали реальным ценам, балансирующим спрос с предложением. Гайдар провел чрезвычайные стабилизационные меры, уничтожая денежный «навес», который был на сбер-книжках населения. Но эту стабилизацию он провел четко в интересах возникшего в «застое» класса спекулянтов, которые были созданы дефицитом, и, естественно, стремились к реальной политической власти. Спекулянты были интегрированы с определенными кругами партноменклатуры, КГБ, внешней разведки и других структур, которым очень хотелось жить так же, как живут богатые за границей. Эти круги и совершили переворот. Им активно помогал Запад, поскольку понимал, что Советский Союз как сверхдержава на этом новом пути погибнет.

– Но ведь Гайдар ушел в начале 1993-го. Молодое поколение россиян уже и имени его не помнит.

– Повторяю: Гайдар провел чрезвычайные стабилизационные меры и ушел в теоретическое обслуживание перераспределения. А сам период стабилизации практически обслужил Черномырдин. Усилился спад производства, особенно в передовых научно-технических отраслях: машиностроении, авиастроении, росла скрытая безработица. А когда мировые цены на нефть снизились и золотовалютный резерв уменьшился, то платежный баланс страны сник. Пришедший к власти Кириенко провел чрезвычайные меры, сделал «дефолт» и ушел. Появился новый премьер-министр, которому все доверяли, – Примаков. В течение года он обслужил инфляционный отрезок цикла, оживив отечественного производителя.

Но вот опять мировые цены на нефть поползли вверх. Опять стабилизация. Этот период обслуживал и до сих пор обслуживает Путин. Сейчас по плану заокеанских политиков в России приближается следующая фаза – инфляция. Кто ее обслужит? Тот, кто запустит псевдопатриотическую карту. Наверное, для этого и появилось движение «Наши». «Нашисты» говорят: в 2008 году все будет по-новому. Но в действительности они лишь исполнят роль, сочиненную в США. Кукловоды все те же.

– Невеселая перспектива. И неужели нельзя вырваться из этого порочного круга?

– Можно. Надо только четко уяснить, что России нельзя жить по циклу, задаваемому «оттуда». Ей надо выйти на путь устойчивого экономического роста в интересах большинства населения. Это возможно, если грамотно составлен национальный стратегический план. Сейчас Путин при всем желании ничего не может изменить, потому что он не имеет никакого четкого алгоритма действий, увязанного по срокам и исполнителям.

– Однако этот алгоритм должен на что-то опираться?

– В основу экономической политики, стратегии ложится план. Бюджет, о котором только и говорят финансовые спекулянты в нынешнем правительстве, – это не стратегический план. Бюджет оперирует только стоимостными показателями и не представляет собой алгоритма действий. А стратегический план увязывает баланс доходов и расходов граждан, бюджет государства, баланс развития отраслей, внешнеэкономический баланс, баланс источников инвестиций и их материальное покрытие в динамике. Это траектория развития. А уже под ее разработку и реализацию должны принимать законы о банках, бухучете, Налоговый кодекс и так далее. Должно быть ядро – стратегический план, который определяет направление институциональных преобразований. Спросите сегодня у господина Грефа, проводящего реформы в интересах богатых, где это ядро? Он и не ответит. Да и чего можно ожидать, если главным экономическим ведомством страны руководит юрист. Впрочем, наверное, поэтому он им и руководит.

– Про институциональные преобразования – это красиво, но для подавляющего большинства россиян непонятно. Как доступно объяснить, к чему вы собираетесь вести страну? Например, я вычитал у вас термин «либеральный социализм»...

– Это не мое изобретение. Им еще оперировал уважаемый мной политический деятель – генерал де Голль. К той системе, которую я отстаиваю, больше подходит определение «научный социализм». А еще лучше – «кибернетический социализм».

– Боюсь, что при нынешней повальной коррупции от «кибернетического социализма», равно как и от «либерального», очень скоро останутся рожки да ножки.

– Наоборот. Тщательно выверенный в интересах большинства населения план развития страны как раз и подрубит корни коррупции. Ведь когда пошла вакханалия коррупции в ее нынешних масштабах? Когда ликвидировали план развития народного хозяйства. Бухучет, который ранее служил составлению стратегического плана, превратился в инструмент уклонения от налогов, сокрытия теневых доходов. Сейчас даже президент не знает реального положения дел в экономике страны. Вся информация недостоверна. Как же он в таких условиях может искоренить коррупцию?

– А как согласуется с киберсоциализмом новый закон об общих принципах организации местного самоуправления?

– Никак. Все законы, которые сегодня внедряют юристы, выполняют программу, заданную международными организациями, подконтрольными США. Функция юриста в сфере экономики – обслуживать экономиста-стратега. И не более того. Что касается конкретно 131-го закона, как и всех остальных, принимаемых сегодня, то они работают на дальнейший развал всего и вся.

– А как вы считаете, нынешний президент страны может поддержать идеи киберсоциализма?

– Думаю, он и даст толчок к их реализации. По моим наблюдениям, президент у нас волевой, однако в его окружении нет настоящих экономистов. Поэтому он пока не предпринимает резких шагов. Но когда он будет четко представлять алгоритм действий, то, считаю, он будет обязан остаться на третий срок. И лучше, если в Союзе «Россия – Белоруссия».

Николай БЛИЗНЮК