Cлучилось это 19 августа прошлого года. Огромный транспортный вертолет Ми-26, способный перевозить до 20 тонн груза или 84 человека, давно используется в Чечне в качестве средства доставки личного состава из Моздока в Ханкалу и обратно. Однако есть одно существенное «но» – наличие у боевиков средств ракетного поражения.

Летчики, с которыми мне приходилось разговаривать, а также члены комиссии, расследовавшей причины катастрофы, прямо заявляли, что рано или поздно подобная трагедия должна была случиться. И когда вертолет сбили, стали искать виновных. Им в конце концов и оказался подполковник А. Кудяков, хотя его дело – летать, а не гонять боевиков в окрестностях Ханкалы.

Тем не менее есть устав, а согласно ему именно командир полка отвечает за оборону аэродрома. В августе прошлого года обязанности комполка в Ханкале исполнял А. Кудяков, следовательно, он и должен был обеспечить пятикилометровую зону охраны аэродрома. Только вот чем, если людей едва хватало для охраны стоянок?..

Вникнуть в детали происшествия мне не удалось: военные следователи, к которым обратился с просьбой поделиться подробностями катастрофы Ми-26, твердили одно: «Многие документы в уголовном деле идут под грифом «Секретно», и допуск к ним запрещен». Наверное, именно поэтому и суд в Ростове проходит в закрытом режиме. Предстоит рассмотреть почти пять десятков томов уголовного дела, грозящего подполковнику А. Кудякову 10 годами заключения.

Летный состав вертолетного полка не видит вины своего боевого товарища в гибели вертолета и людей. Об этом было четко заявлено на недавнем офицерском собрании. Только ли А. Кудяков должен нести ответственность за то, что боевики с ПЗРК могли оказаться в непосредственной близости от аэродрома, произвести запуск ракеты и безнаказанно скрыться, не забыв при этом снять на видеокамеру горящий Ми-26?

Сергей РЫБАЛЬЧЕНКО