Четыре года назад я написала очерк о пятигорском клоунском Рыжем театре. Провела в Пятигорске три дня, но этого оказалось достаточно, чтобы подружиться с "рыжими" – главным режиссером Толей Глазачевым, его женой, директором театра Мариной Медецкой и актерами Толей Краснопевцевым и Ингой Фишлер. Через год ребята уехали в Москву, и там театр распался по причинам, о которых не время и не место сейчас говорить. Супруги Толя с Мариной остались в Москве, актеры вернулись домой в Пятигорск.

Анатолий Глазачев через некоторое время стал главным менеджером сцены на спектакле "Норд-Ост". Прошел сложный конкурс. Был увлечен мюзиклом, который рождался на его глазах. В прошлом декабре, когда я ездила в Москву, сделал мне подарок: пригласительный на спектакль. До начала представления мы с ним долго разговаривали в его закутке под лестницей, где сидели его помощники, почему-то висели еще и костюмы и все время вбегали и выбегали молоденькие актеры и актрисы. Толя рассказывал о необычности для него, имеющего классическое образование режиссера драматического театра, подобной постановки. Ничего от системы Станиславского, никакого вхождения в образ – роли заданы, мизансцены расписаны почти как в балете: здесь поворот, там героиня вышла из тени, тут герой запел и протянул руки к невесте, причем под углом в столько-то градусов. Может, он что-то и утрировал, обижаясь за Станиславского, но все равно чувствовалось, что захвачен размахом постановки, под которую полностью внутри перестроили Дворец культуры завода шарикоподшипников, по виду типовой советский кинотеатр из стекла и бетона, назвав его Театральным центром на Дубровке. С увлечением рассказывал про то, как на сцену во втором акте садится настоящий самолет (потом за кулисами я увидела под потолком стальные тросы, которые его держат); про молодость спектакля: отбирали совсем юных, неизвестных поющих актеров; про яркую зрелищность, темп, энергетику представления...

Когда в среду вечером я услышала сообщение о захвате "Норд-Оста", первой мыслью было: Толя и Марина! Он просто не мог не быть на спектакле как его выпускающий – а она, как сейчас она?..

Толин сотовый не ответил, а до Марины я дозвонилась лишь в четверг утром домой, в снимаемую ими квартиру на юго-западе Москвы. Все-таки надеялась, что Глазачев смог уйти – ведь он во время спектакля находится за сценой, ушли же другие... Марина сказала, что он там, в зале, вышел сам, считая, что его долг – быть рядом с актерами и зрителями. В зале сидят также гендиректор и один из авторов и режиссер-постановщик мюзикла Георгий Васильев. Толе разрешили позвонить домой дважды, в последний раз – в половине пятого утра. Он сказал, что обращаются с ними корректно, велел жене и сыну ложиться спать. Марина держалась мужественно, поблагодарила за звонок, добавила, что звонят многие, в том числе из Пятигорска.

"Норд-Ост" – это переложение на музыку замечательного романа Вениамина Каверина "Два капитана". Мое поколение, да и те, кто помоложе, учились по нему "бороться и искать, найти и не сдаваться". Там есть строчки о любви, которая побеждает ненависть, о верности, перед которой бессильно предательство...

Все смешалось в нашем Отечестве в последнее десятилетие, стало немодно говорить о любви и верности долгу. Но вот сидит в заложниках рядом с молоденькими актерами Анатолий Глазачев, а его жена Марина понимает, что он не мог иначе, даже если был шанс – иначе. Я их очень люблю. И надеюсь.

Лариса ПРАЙСМАН

"Надеюсь вместе со всеми..." / Газета «Ставропольская правда» / 24 октября 2002 г.