Смущает лишь одно – больше тридцати процентов ее, как утверждает статистика, производится не на Ставрополье, а завозится со стороны. А ведь речь не о редких, диковинных деликатесах, – об обычном продовольствии, которое на рынок должны поставлять перерабатывающие предприятия, в частности, плодоовощной консервной промышленности. Между тем сегодня "свои" разносолы в торговле почти не найдешь. Выставленные рядами банки с консервированными огурцами, помидорами, всевозможными салатами имеют на этикетках хорошо известные покупателю адреса происхождения – Венгрия, Болгария, Иран, Турция, в последнее время среди них прописалась и Украина. И это при том, что в крае более дюжины хозяйств, специализирующихся на выращивании только овощей. Почему же солеными огурцами нас обеспечивает заграница? На этот и другие вопросы корреспонденту "СП" отвечает заместитель министра сельского хозяйства края Николай СОЛОМКО.

– Проблема есть, и появилась она не сегодня, – начал беседу Николай Васильевич. – Ставропольские предприятия плодоовощной консервной промышленности в состоянии производить в год более 123 миллионов условных банок продукции, а произвели за десять месяцев нынешнего года лишь около 20 миллионов. Доля консервированных овощей среди них, согласен, не так велика. Одна из причин давно известна – это свободный доступ на наш продовольственный рынок продукции иностранного производства. К сожалению, конкурировать с ней сегодня непросто. В той же Венгрии или Болгарии смогли значительно усовершенствовать технологию производства плодоовощной консервной продукции, нам же осуществить реконструкцию предприятий до сих пор не удалось. Рынок свалился как снег на голову. Ведь раньше-то существовали централизованные поставки продовольствия, задумываться над тем, кто его купит, не приходилось. Значит, особо не мучил и вопрос обновления технологии. В итоге мы имеем, что имеем. Могу привести такие цифры. Сегодня рентабельность консервных заводов у нас составляет 1-5 процентов. А надо хотя бы 15-20, иначе у предприятия просто нет возможности заниматься модернизацией производства. А раз так, приходится нести большие затраты, которых при работе на не очень производительном оборудовании не избежать.

– Вы говорите о больших издержках... Но в обычном представлении "засолить" в заводских условиях литровую банку огурцов или помидоров не такое уж и затратное дело: залил рассол, засунул с десяток названных овощей, закатал – и все. Откуда взяться большим расходам? На рынке огурцы в сезон стоят не дороже 4-5 рублей за кило, значит, цена готового продукта уж никак не может превышать 14-16 рублей...

– Вы вот сказали, что хозяйства готовы поставлять консервщикам дешевые овощи. А это не совсем так. Для них выгоднее продавать те же томаты и огурцы на рынке, где дают значительно большую цену, чем переработчики. О них они вспоминают, когда не могут найти на свою продукцию покупателя и когда она уже потеряла товарный вид.

А насчет цены литровой банки консервированных огурцов вы оказались совершенно правы – она действительно не превышает 16 рублей, как вы знаете, это дешевле, чем стоит аналогичная импортная продукция. Только снабженцам того же Ипатовского консервного завода, когда появляются деньги, огурцы приходится завозить с Кубани и других регионов. Сырья не хватает. Поэтому и производятся консервированные огурцы небольшими партиями.

– Интересная ситуация: переработчики за сырьем едут в Краснодарский край, а в это время овощеводческое хозяйство "Правоегорлыкское" торгует своей продукцией в Сочи и Адлере... Хотя, казалось бы, спрос и предложение буквально соседствуют друг с другом.

– В том и проблема, чтобы свести под одной крышей сельхозпроизводителя и переработчика. Пока не получается.

– Но ведь если послушать производителей овощей, картина получается несколько иная. Они приводят цифры, согласно которым овощеводческие хозяйства когда-то поставляли в переработку 67-70 тысяч тонн выращенной продукции, сегодня – 4 тысячи тонн. Поскольку овощи, как они уверяют, сбывать некуда, занимаемые под ними площади за последние годы сократились в несколько раз. И во многом потому, что переработка дает от ворот поворот...

– Нет, ситуация обрисована не совсем правильно. Сегодня предприятия как раз заинтересованы в увеличении поставок овощей. Другое дело, что расплачиваться за них сразу они не в состоянии: не хватает оборотных средств. Ну а сельхозпредприятия в свою очередь не хотят дожидаться, пока переработка реализует готовую продукцию и расплатится. В этом узел проблемы. Под сезонные работы раньше всегда выдавались кредиты, нынче такой практики не существует. А при рентабельности, которую я уже называл, больших денег на производственные нужды не накопишь.

– А разве нельзя организовать закупку овощей у населения? Молоко и мясо закупают...

– Опять же – на какие средства? Использовать банковские кредиты под такие закупки запрещено. Нет у нас еще продуманной финансовой политики. А за обещание вернуть деньги к зиме, когда начнется реализация готовой продукции, охотников поставлять плоды своих огородов, увы, не найдется. Желание к сотрудничеству появляется, если есть живые деньги.

– Получается замкнутый круг? Или есть надежда на инвесторов?

– На них особых надежд мы не питаем. Сейчас, например, ведем разговор с военными и пограничниками о проведении тендеров. А то ведь интересно получается: дислоцируются они в нашем крае, а продовольствие завозят для себя чуть ли не из центральных регионов. Разве это хозяйский подход?

Главное же вот в чем. Правительство России разрабатывает программу льготного кредитования перерабатывающей промышленности. Даже называется величина отпускаемых кредитов – один миллиард рублей. Вот если эта программа будет реализована, тогда появится реальная возможность поставить отрасль на ноги. Получение льготных кредитов позволило бы не только по настоящему заняться реконструкцией предприятий, но и дало бы им возможность финансировать выращивание плодоовощной продукции.

– Николай Васильевич, и все-таки у меня остался такой вопрос. Предприятия переработки в крае всегда находились под особым вниманием, что и понятно – регион, в котором мы живем, аграрный. Поэтому и программ ее переоснащения всегда было много. Только вот на деле мало что удавалось сделать. Кстати, после грянувшего дефолта, когда импортную снедь с прилавков как ветром сдуло, директора перерабатывающих предприятий чуть ли не клялись: ну все, теперь мы обязательно реконструируем свои производства. А то ведь иностранцы со временем нас вытеснят с рынка... Получилось же, что почти никто и палец о палец не ударил?

– Я бы так не сказал, плодоовощная промышленность, пусть и с трудом, но все-таки движется вперед. Подтверждает это и статистика: за 9 месяцев нынешнего года прирост выпускаемой ею продукции по сравнению с аналогичным периодом прошлого года составил 48 процентов. В реальности это, может, и небольшой рост, но он все-таки есть.

Или возьмем такой факт. На состоявшемся недавно в Изобильном смотре-конкурсе были продегустированы 43 вида новой продукции. Было бы это возможно, если бы отрасль, как говорят, загнулась совсем? Нет, положительные тенденции в ней происходят. Другое дело, очень бы хотелось, чтобы эти тенденции оказались более динамичными. Но здесь многое зависит от финансовой политики, проводимой государством.

Виктор СПАССКИЙ