© Фото пресс-службы ГУ МВД России по СК.

Хотя мы с ветераном милиции – полиции, бывшим начальником уголовного розыска управления МВД по Ставропольскому краю Магометом Магометовичем Лепшоковым не виделись много лет, наше, скажем так, общее прошлое живо в памяти, как будто это было вчера. И сегодня я расскажу о том, что помнит он, о том, что помню о нем я.

Мы сидим в открытом кафе и на социальной дистанции смакуем кофе, до которого и Магомет Лепшоков, и я большие охотники.

– Валя, ты помнишь белый самолет, на котором мы летали в Грозный? – неожиданно спрашивает он.

Дело было в начале девяностых годов прошлого уже века, еще при первом президенте ЧР, когда было неспокойно, но грядущая война еще не казалась неизбежностью. И Ставрополье, как регион-сосед, пыталось наладить хорошие отношения с Чечней. Вот с этой славной миссией мы и летели в Грозный. Мы – это, конечно, не только Лепшоков и я: сотрудники правительства края, бизнесмены, финансисты, еще один журналист. И, как на грех, наш самолет загорелся. Дыму полный салон. Кто-то кричит «выпустите меня!», кто-то рыдает. Я рот и нос закрыла носовым платком и молчу, уже в этом, думаю, подвиг. А Магомет Магометович салфетки мокрые по салону раздает… Где только взял?

Потом этот самый белый самолет разбился под Черкесском.

Магомет Лепшоков – полковник милиции, проработавший во внутренних органах больше 40 лет. Точнее 41 год и 11 месяцев. Родился он 20 марта 1938 года в ауле Учкулан Карачаево-Черкесской Республики, которая тогда входила в состав Ставропольского края. Сами считайте, сколько ему сейчас. Бодр, несмотря на годы. За время службы в органах внутренних дел М. Лепшоков получил множество наград. Среди них орден Почета, медаль «За отличную службу по охране общественного порядка», «За безупречную службу». Но главное не награды. Главное то, что М. Лепшоков участвовал в раскрытии почти всех громких преступлений, совершенных в крае за время его работы в милиции.

Так что я лично прощаю некоторую резкость в его оценке современной службы в полиции.

– Что за жизнь у современных стражей порядка? – горячится Лепшоков. – На два-три дня в горячую точку – и готово: год за два, льготы, выплаты. А я, когда из них возвращался или из приграничных районов, просто рад был, что живой остался.

Я дипломатично молчу. Он тоже еще тот дипломат и меняет тему:

– Знаешь, я еще рад, что за всю свою милицейскую службу никого не застрелил.

Кто миловал, Бог или Аллах, мы не уточняем.

А дело было так. Лепшоков только начинал службу после учебы в Усть-Джегуте. Дежурный повел арестованного в, пардон, туалет на улицу. А тот, спортсмен, возьми и рвани с места в карьер. Лепшоков с новеньким ТТ за ним: подстрелит – значит остановит. А на улицу внезапно выбежали дети. Он и опустил пистолет, понял, что нельзя ребятишками рисковать: пуля, как известно, дура… В итоге три раза выстрелил в землю.

Во второй раз он почти не сдержался, когда возил на следственные эксперименты Анатолия Сливко, «педагога» из Невинномысска, который вешал детей. Ездили несколько дней подряд. Маньяк с радостным каким-то видом показывал, где закапывал трупы мальчиков. На одном из следственных экспериментов Лепшоков не выдержал.

– Из глаз полились слезы, – вспоминает он. – Я выхватил пистолет… Выстрелил бы точно.

Сотрудник прокуратуры выбил его из рук Лепшокова со словами: «Что, в тюрьму хочешь?».

– В тот день меня спасли от ошибки, – продолжает он. – Позже пришлось увозить жену Сливко и двух его сыновей из Невинномысска, чтобы избежать расправы. Женщина до последнего не знала, за что задержали ее мужа.

Меня раздирает любопытство и другой вопрос. Задаю его:

– А вы били задержанных?

Лепшоков улыбается: бил один раз.

– До сих пор смеюсь над собой. Взяли за грабеж многонациональную банду. Один – карачаевец. И так мне обидно за мой народ стало. Я ему на своем языке говорю: сволочь ты и так далее, и пинок ему дал под зад. Ногу вывихнул. Домой возвращаться, а ботинок не налазит. В Пятигорске вывих вправляли.

...Магомет Лепшоков, кстати сказать, в детстве о милиции и не грезил. В школе любил историю, занимался спортом, выступал за сборную Карачаево-Черкесии по волейболу.

– Когда стал старше, решил, что хочу преподавать физкультуру или быть тренером, – вспоминает он.

В милицию попал достаточно неожиданно, как говорят, так звезды сошлись. После армии вернулся в село, где жила мама. Встал на учет в комитете комсомола. Комсомол и сказал: надо возглавить спортивный комитет в Прикубанском районе. Лепшоков ответил «есть!». Через полгода его опять вызвали в райком и сказали: у нас очень мало милиционеров. Лепшоков признается, что тогда перепугался изрядно: был не самым тихим парнем, с участковым старался вообще не встречаться, но снова ответил «есть!». Закончил школу милиции в Саратове и по распределению попал в Усть-Джегуту. Стал следователем. Позже работал в Черкесске, потом – в Георгиевске. И уже много позже служба привела его в Ставрополь.

Вспоминает Магомет Лепшоков то странное время, когда его перевели в Георгиевск. Дело было в 1975 году. Тогда девушку-баптистку из станицы Лысогорской два парня посадили на мотоцикл и увезли в неизвестном направлении. Ее изнасиловали и оставили умирать зимой в лесу. После этого преступления, которое вызвало большой резонанс во всей стране, в городе снимали с работы сотрудников всех силовых ведомств. Ситуация находилась на контроле в МВД и Генпрокуратуре СССР. Вот и усилили кадры уже опытным и проверенным в деле Магометом Лепшоковым.

За годы службы он навидался всякого. Никогда не паниковал. А вот когда приходилось рисковать семьей, боялся. Первый раз это случилось как раз в Георгиевске.

– Из колонии сбежали два человека, которых я помог посадить, – рассказывает Магомет Лепшоков. – Это один фактор. Шли они расстреливать меня и мою семью. Мне об этом не сказали. Второй фактор - работы много, я часто задерживался допоздна. Однажды я под ночь возвращался домой и увидел, что его окружили сотрудники милиции. Я начал выяснять, что случилось. Ко мне подошел подполковник и сказал, что меня и мою семью хотят убить. На тот момент мои дочери были совсем маленькими. Благо утром преступников задержали, а дочек успели спрятать у себя дома мои друзья.

– Как ваши родные относились к опасной работе?

– Мама не знала, куда себя деть. Жена тоже сильно переживала, но виду не подавала.

...Еще из наших общих с Магометом Лепшоковым воспоминаний. Когда он работал начальником краевого уголовного розыска, мы часто встречались. Он любил общаться с журналистами. Многие из нас восхищались его практически каллиграфическим почерком и абсолютной грамотностью, которая, согласитесь, не часто встречается у тех, для кого русский язык не родной. Часто гонял сотрудников, которые приносили ему рапорты с орфографическими и пунктуационными ошибками. Исправлял. Показывал и говорил: как вам не стыдно знать свой родной язык хуже, чем знаю я, карачаевец? Для него было это дело чести, что ли. А почерк? Что почерк… Когда он учился в школе, преподавали такой предмет, как чистописание. Так в нем он был первым. Сейчас внуков учит и чистописанию, и русскому языку.

...Пьем кофе и опять «бурчим» на тему современной полиции. И звания сейчас легко получить, и уголовное дело закрыть. В СССР, говорит Лепшоков, преступников годами и десятилетиями искали, а за закрытое дело наказывали. В середине семидесятых прошлого века напали на райотдел в одном из восточных районов края двое злодеев, расстреляли дежурный наряд, хотели камеру предварительного заключения захватить – не получилось, а вот двумя автоматами поживились. ЧП на весь Советский Союз. Год проходит, второй, во всех регионах ищут. Нет результата. И только через десять лет автоматы всплыли в Нальчике – из них расстреляли корейцев, выращивавших лук. Лепшоков, он тогда уже был подполковником, получил информацию, что один человек из Моздока знает подробности. Правдами и неправдами, уже не скрывает ветеран, задержали его. Пока довез его до Ставрополя, говорили о жизни, расположил к себе, мужчина и назвал фамилии преступников. Задержали их, осудили. А Лепшокову и его коллегам ничего не досталось, все лавры забрали москвичи. Впрочем, так бывает и сейчас.

Задаю Лепшокову неудобный вопрос:

– Вам предлагали взятки?

– Конечно, предлагали, – говорит он. – Горжусь тем, что никогда их не брал. Но я считаю себя богатым человеком. У меня две дочери и сын, восемь внуков и внучек. И это не предел, сыну уже 34-й год, а он до сих пор не женился. Жена, она отличная медсестра, еще работает, вот неуемная женщина!

Мы о многом еще говорили. О трудной судьбе карачаевцев-выселенцев. О том, как Лепшоков приехал в места высылки его

семьи спустя годы. Как нашел своего учителя… Но, право слово, это отдельный рассказ, который мне очень хочется когда-нибудь написать. А сейчас время прощаться. И крайний вопрос:

– Магомет Магометович, вы никогда не хотели поменять профессию?

– Я получал удовольствие от раскрытия преступлений. Иногда было жалко семью. Часто не мог быть рядом с женой и детьми. Командировки были долгими, а поддерживать связь без современных телефонов, которые есть сейчас, получалось сложнее. Но менять профессию? Даже мысли такой не было…

Валентина ЛЕЗВИНА

Несколько эпизодов из жизни опера / Газета «Ставропольская правда» / 20 января 2021 г.