Когда я сбиваюсь и начинаю петь «горлом», а не животом, Юля отправляет меня поднимать стол или толкать стену. Так чувствуются мышцы, которые помогают формировать правильный звук. Мы учимся изображать голос Бабки Ёжки и удерживать на стене лист бумаги дыханием. Таков тернистый путь к исполнению настоящей песни.

Юлия Козаченко преподает вокал детям в музыкальной школе и взрослым в арендуемой студии, поет в группе «ПараФраз» и выступает в ресторанах.

Она убеждена – педагог должен оставаться человеком, а не холодной статуей. Рыжие волосы, частый смех и скорее хулиганские, чем учительские, очки работают в этом деле на нее. Ей проще объяснить мне, сказав: «А потом он сделал так!». Или выразить весь спектр эмоций одним голосовым восклицанием, и я, конечно, подберу слова для этого из всего многообразия великого и могучего, но это как перевод, который никогда не бывает достаточно точным...

Взрослые приходят учиться этому тайному языку, когда нет сил не петь, в помещение, напоминающее обычную квартиру. Люди от 5 до 16 лет – в детскую музыкальную школу № 1, иногда от великого желания, а порой потому что их туда отправили взрослые. Юля и сама училась в музыкалке по классу фортепиано и ужасно это дело не любила.

– Ой! Честно скажу, уроки сольфеджио прогуливала и хор тоже. Мне нужна была сольная карьера. Хотя мое первое самостоятельное выступление было жутким! Я подражала Элле Фицджеральд, Луи Армстронгу, а в пятом классе напросилась спеть на вечере выпускников Summertime Джорджа Гершвина. 11-летняя девочка пыталась неокрепшим голосом издавать рычащие звуки и петь низко. Голос гулял только так. После выступления хотелось убежать. Ведь я раньше даже микрофон никогда не держала...

Следующий раз на сцену Юля выйдет в старших классах на самом пике увлечения Земфирой. Все школьные мероприятия непременно сопровождались «Ромашками», «Аривидерчи». Друзья помогли из обычной кассеты сделать импровизированную фонограмму. А придать репертуару брутальности помогли в рок-группе «Стелс», где солистку научили любить песни «Арии». Затем рокеры стали студентами. Взяться за ум посоветовал отец и Юле, которая заикнулась о музыкальном училище. В итоге, получив юридическое и психологическое образование, девушка вернулась к тому, с чего хотела начать, – поступила на эстрадно-джазовый факультет Ставропольского краевого колледжа искусств.

– Нужен был этот промежуток?

- Мне кажется, да. В 17 лет еще в голове гуляет ветер. Глядя на некоторых студентов колледжа, я понимаю, что у них нет смысла учиться. Они не уделяют нужного внимания важным дисциплинам...

Учиться Юлия любит, а останавливаться на месте – нет. Мечтает о консерваторском образовании, чтобы преподавать в колледже. Ездит за своими музыкальными гуру по стране в поиске головного регистра.

– Например, Этери Бериашвили, ну ты ее по «Голосу» знаешь, потрясающий мастер! После нескольких таких мастер-классов от московских коллег выяснилось, что я сопрано, а не меццо-сопрано, как мне говорили мои преподаватели в Ставрополе. Я долго не верила, пока не попробовала. И действительно, сопрано!

Теперь приходится осваивать голос практически заново. Чтобы петь верхние ноты, нужно хорошо думать. Причем каждый из вокалистов думает в момент пения что-то свое. Направляет звук в левый глаз или правое подреберье. Не важно. Главное, чтобы был результат.

– Вокал – такая вещь, которая строится на ощущениях. Невозможно сказать: ты делай это и то – и будешь петь. У меня свои ощущения, куда мой голос идет, у ребенка и другого взрослого – собственные. Когда ученик выдал нужный мне звук, я прошу его нарисовать картинку, запомнить ассоциацию. Например, чтобы обнаружить микстовый регистр необходимо соединение грудного и головного резонирования, а зона соединения как раз и находится в носовой полости. Для начала, чтобы почувствовать эту зону достаточно будет использовать мычание. Помычишь с минутку – и переходишь на этом ощущении к песне, а чтобы опять не уйти в плоский звук, нужно думать и сохранять певческую позицию.

– У вас есть еще какие-то собственные приемчики в преподавании?

– Скорее, сбор, ассорти из опыта всех преподавателей, с которыми я общалась. Конечно, со временем появились собственные приемы. Я в постоянном поиске новых методов, которые адаптирую как для себя, так и для каждого ученика.

– Как вам роль преподавателя?

– Ой, очень здорово! Конечно, я очень волновалась, начиная работать с детьми. Как объяснить ребенку? Это огромный опыт. Тем более когда виден результат: мои ученики занимают первые места в конкурсах разного уровня, от городских до международных.

– Расскажите об этом.

– Когда они в настроении и хотят результата, работа кипит. Когда у них что-то происходит, то пригождаются знания психологии. Ребята свободно могут поговорить со мной, поделиться проблемой, рассказать о своих двойках.

– Ученики считают вас строгой?

– Вообще не считают. Я на них не ору, дети к крику привыкли, он на них не действует. Могу повозмущаться. А серьезные разговоры проходят в спокойном холодном тоне, и тогда ребенок понимает, что шутки кончились, с ним разговаривают как со взрослым.

– Какие песни разучиваете с ними?

– В зависимости от возможностей ребенка в данный момент. Для каких-то песен просто бывает не время. Ведь с опытом диапазон расширяется, плюс должен пройти мутационный период как у мальчиков, так и у девочек.

– Вы говорите, что все дело в опыте. Я думала, все зависит от голосовых данных...

– Все и всегда смогут спеть песню, вопрос только в качестве. Чтобы спеть Тони Брэкстон Unbreak My Heart, нужно заслушать песню до дыр и в замедленном варианте. Тогда слышно больше нюансов. Где берет дыхание, куда посылает звук.

– Какими качествами должен обладать идеальный ученик?

– Усидчивый, с желанием заниматься , с пониманием того процесса, который происходит. Чтобы он не боялся. Иногда дети не могут что-то спеть не потому что у них нет данных, а потому что боятся.

Бояться Юлия запрещает и взрослым. Когда я распевалась с открытым ртом, держа первую фалангу большого пальца между зубов, чтобы звук шел правильно, то посетовала на глупый вид, и преподавательница отослала меня к выступлениям Рейчел Фарел. Я выводы сделала. Не важно, как ты выглядишь, если это помогает тебе делать голос сильным. А человек, создающий прекрасное, не может выглядеть неорганично.

В нервных ритмах джаза на сцене свободна и сама Юлия.

– Каким еще жанрам отдаете предпочтение?

– Лаунж, фанк, рок.

Что никогда не споете?

– Песни Аллегровой! Русскую попсу в принципе. Хотя у меня был опыт, когда меня очень попросили спеть «Шальную императрицу». После этого, хоть убейте, я никогда это не спою.

– А если хорошо заплатят?

– У них не хватит денег! Иногда я специально назначаю сумму за какую-то песню,чтобы человек не смог мне заплатить и мне не пришлось переступать через себя. Я не универсальный певец, какие покупаются на корпоративах.

– А джаз не покупается?

– Он востребован в приличных атмосферных заведениях города по пятницам, субботам. Но с открытием летних площадок для меня совсем глухо.

– Где еще удается попеть для себя?

– Сейчас я пою в группе «ПараФраз» – ядерный состав. Несколько солистов, поющих инструменталистов. Только репетировать проблематично, приходится собираться в разное время и группами. Инструменталисты с инструменталистами, вокалисты с вокалистами. Общие репетиции бывают только генеральными.

– Какие забавные случаи с вами происходили на сцене?

– Я однажды чуть не задохнулась во время выступления! Набрала слишком много воздуха. И чувствую, что не могу больше ни вдохнуть, ни выдохнуть. Отдышалась только на проигрыше. Забывала текст. И ладно на английском можно что угодно вставить, так называемое у вокалистов «птичье пение». Но когда это бывает на русском... Однажды я пела песню Ирины Понаровской, строчки вылетали просто на автомате, я не задумывалась, когда пела. И тут просто ступор. Я начинаю подбирать какие-то русские слова, перефразировать забытое своими словами...

– Кстати о песнях, которые исполняются слишком часто. Что делать, когда они начинают раздражать?

– Понять, простить и полюбить. Из репертуара я их не исключила бы, немного отложила, стала бы экспериментировать с эмоциональным зарядом. Спеть о другом. Допустим, песня о любви, так спеть ее о ненависти. Представлять другой сюжет.

– Так много музыки в вашей жизни. Наверное, хочется просто посидеть в тишине?

– Тишина – тоже своеобразная музыка. Я прихожу домой и все равно что-то слушаю...

Полина ВАКУЛЕНКО

Тишина – это тоже музыка, или Как заработать в несерьезной профессии / Газета «Ставропольская правда» / 1 июня 2018 г.