Нынешняя экономическая обстановка в стране, по всей видимости, усилила значение свежих корректировок законодательства о банкротстве. Например, вступившие в силу под занавес января изменения втрое увеличили сумму долга, необходимую для инициирования процедуры банкротства. Кроме того, заметно больше прав появилось у залоговых кредиторов и банков. Кто от этого выигрывает и чего ждать рынку?

Роман Савичев

Роман Савичев

ЗАКОНный интерес

ЗАКОНный интерес

На этот актуальный вопрос отвечает постоянный эксперт нашей правовой рубрики – руководитель крупнейшего на Юге России Юридического агентства «СРВ» Роман САВИЧЕВ:

– На страницах газеты я уже неоднократно подчеркивал, что в последнее время в нашей стране активизировалась работа по наведению порядка в правоприменительной практике. Собственно, в большой степени именно такую цель преследуют и недавние корректировки «банкротного законодательства».

Но так совпало, что особую актуальность они приобрели на фоне поразивших отечественную экономику кризисных явлений. Ужесточение налоговой политики, снижение покупательской способности, вынужденная экономия в расходах бизнеса и некоторая туманность ближайшего будущего – все это препятствует инвестированию в новые проекты и расширению старых производств. Для некоторых компаний, работающих в наиболее уязвимых сейчас сферах, оказывается достаточно нескольких неоправданно рискованных шагов, чтобы оказаться на грани банкротства. И в этом плане, конечно, несколько отодвинет их от «точки невозврата» как раз увеличение минимального размера требований к должнику для инициирования процедуры банкротства. Его повышение со 100 до 300 тысяч рублей – вполне закономерный процесс. По нынешним меркам, считать организацию с долгом в 100 тысяч рублей несостоятельной – слишком дорогое удовольствие для запуска такого сложного и дорогостоящего процесса, как банкротство. Ведь расходы по ведению дела в отсутствие средств у должника возлагаются на заявителя по делу. При этом для стратегических предприятий, а также субъектов естественных монополий планка, как и было раньше, заметно выше – она поднялась с 500 тысяч до 1 миллиона рублей.

Понятно, что для кого-то повышение пределов требований лишь отсрочит неминуемый исход. Но я уверен, будут и те, кому новации пойдут только на пользу и дадут возможность как-то решить проблемные вопросы, не доводя ситуацию до крайности.

Хотя у медали есть и другая сторона. Так, если увеличение минимального размера требований должно снижать число возбужденных банкротных процессов, то исключение, сделанное для кредитных организаций, открывает перед ними значительные возможности и может повлечь всплеск банкротств. Например, банкам теперь не придется доказывать задолженность организации в суде, чтобы начать процедуру ее банкротства. Так, законодатели предоставили им право на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом в отсутствие вступившего в законную силу решения суда о взыскании с него денежных средств. То есть кредитные организации отныне могут не дожидаться исполнительного листа: чтобы начать процедуру банкротства, достаточно бесспорности долга предприятия, его длительной просрочки и оглашения намерения кредитной организации обратиться с заявлением о банкротстве должника. В последнем случае имеется в виду то, что для банков также введено требование о предварительном опубликовании в едином реестре сведений о банкротстве информации о том, что планируется подача соответствующего заявления. Вероятнее всего, это преследует цель дать последний шанс владельцам бизнеса расплатиться.

То есть в каком-то плане – по крайней мере, в краткосрочной перспективе – изменения направлены на поддержку банковского сектора: чтобы кредитные организации не боялись выдавать займы и кредитовать бизнес. Ведь для простых кредиторов процедуры остались прежними: в суд надо предъявить с заявлением о банкротстве вступившее в законную силу решение.

Вместе с тем для соблюдения баланса интересов и обеспечения дополнительных гарантий законодательно расширен объем прав кредиторов, требования которых обеспечены залогом имущества должника. Теперь эта категория конкурсных кредиторов будет вправе голосовать по вопросам выбора арбитражного управляющего, его отстранения, прекращения конкурсного производства и перехода к внешнему управлению.

Но, кстати, в соответствии с новыми нормами должник, даже если первым подает заявление о собственном банкротстве, уже не сможет сам выбрать себе временного управляющего. Он будет утверждаться из числа членов саморегулируемой организации, определенной путем случайного выбора. Насколько все будет «случайно», покажет время. Но в принятых поправках уточняется также, в каких случаях судья может отказать кандидату в назначении арбитражным управляющим. К примеру, суд может отказать, если у него появится информация, что этот человек недостаточно компетентный, добросовестный и независимый для проведения процедуры банкротства. Например, что он является аффилированным лицом компании-банкрота или ранее был судим. В связи с такими изменениями совсем не исключаю, что в среднесрочной перспективе можно прогнозировать снижение числа «контролируемых» банкротств.

Это реально еще и в силу того, что в противовес пробанковским поправкам вступили в силу положения, позволяющие усилить оппонирующую роль управляющих. Они также получают больше возможностей, при этом мотивируются на минимизацию долгов банкротящегося юрлица. Устанавливается их обязанность искать и оспаривать недействительные сделки, отказываться от исполнения договоров, если такая возможность имеется. При этом управляющие наконец становятся менее кредитороориентированными. Например, в прошлое ушло сложное правило об извещении каждого кредитора о новом требовании, теперь достаточно публикации в едином федеральном реестре сведений о банкротстве.

Добавлю также, что впервые появилось наказание для руководителя умирающего предприятия. У генерального директора предприятия теперь есть всего 10 дней для того, чтобы сообщить учредителям о предстоящем банкротстве. В противном случае ему грозит штраф от 25 до 50 тысяч рублей либо дисквалификация на срок от полугода до двух лет.

От каких-то глобальных предположений и прогнозов по поводу последствий законодательных новаций пока воздержусь. Должно пройти время, чтобы на практике реально понять и сделать выводы о пользе тех или иных корректировок. Тем не менее по опыту минувших кризисных лет можно сказать, что экономические и финансовые штормы для бизнеса не проходят совершенно бесследно. Как правило, мы наблюдаем увеличение числа и банкротных процессов, и исков по невозврату кредитов, давним долгам, неподъемным обязательствам перед бизнес-партнерами и т.д. Однако сложности не повод для уныния, нужно искать новые возможности для роста, учиться эффективно работать в изменившихся экономических реалиях, а также не отказывать себе в профессиональной юридической помощи. Ведь грамотные специалисты могут найти выход или возможность облегчения даже самой непростой ситуации.

Юлия ПЛАТОНОВА