Март 1943 года. На фронте мои братья Николай и Алексей. Красная армия освободила наше село Карандаково Курской области от немецко-фашистских захватчиков. Оккупанты отобрали у сельчан продукты. Все, в том числе и мы, обречены на голод и холод. Впору положить зубы на полку. Печь топить нечем. В семье шесть душ.

Андрей Крупенников в том самом немецком кителе.

Андрей Крупенников в том самом немецком кителе.

– Андрей, – обратилась ко мне Катя, жена Николая. – Хочешь со мной и Зиной (моей четырнадцатилетней сестрой) поехать за мерзлой кониной?

– Я не против, но боюсь, мать не отпустит. А что за конина?

Катя рассказала, что неделю тому назад немцы отступали за районным поселком Тим в сторону Курска. Наши искромсали их под селом Куськино пушками. Полегли и лошади. На морозе все закоченело.

Мать сначала не хотела меня, одиннадцатилетнего, отпускать, но все же согласилась. Старшая сестра Лида не могла поехать – нет обуви. В этот же вечер подготовились к поездке. Встали в шесть утра. Собрались при коптилке. Перекусили. Для удачи присели перед дорожкой. Мать, перекрестив нас, сказала: «Ну, с Богом!».

На улице морозно. К счастью, светит луна. Под ногами хрустит искрящийся снег. Предстоял путь в тридцать километров.

В поле нас неожиданно опередила женщина с санками. Когда она повернулась в нашу сторону и поздоровалась, Катя сразу ее узнала. Обе обрадовались неожиданной встрече, обнялись и расцеловались.

Это была подруга Кати – Настя. Она замужем за Васей Гусевым из деревни Забелье. Муж на фронте. Есть сынок Ваня. Разговорились. Катя поделилась радостью, у нее родилась дочка Нина. Выяснилось, что Настя уже второй раз идет за кониной.

Настина знакомая, Валентина, жена фронтовика, с дочкой Ирой жила в Тиме. Молодая хозяйка нас встретила приветливо. Вместе пообедали. Валя рассказала, как немецкая пехота поспешно отступала. Тимчане прятались по подвалам и погребам.

Утром встали рано, попили чаю и пошагали в Куськино. Встречное солнце слепило глаза. До убитых лошадей еще километров девять. Шли долго. Наконец дорога повернула влево и вниз. В небе кружили стаи уныло каркающих ворон.

Вдруг перед нами открылась местность, похожая на панораму «Бородинская битва». Всюду лежали убитые лошади вперемешку с трупами немцев.

Возле машин и саней, телег и лошадей торчали из снега закоченевшие раздетые тела немцев, похожие на восковые изваяния.

Запомнился молодой, догола раздетый рыжий немец с непокрытой головой в седле на лежащей лошади: руки мертвой хваткой держат поводья.

Крупы тяжеловозов изрублены топорами. В глубоких ранах видны белые кости. С лошадьми поработали не хищные звери, а изголодавшиеся люди. Судя по птичьему помету, тут и вороны рвали мертвечину. Я совершенно забылся, как в ужасном сне, не мог понять, где нахожусь, если б не оклик Кати: «Андрюш, не отставай! Мы идем дальше!».

Нашли двух лошадей, запряженных при жизни в большие сани. Мохнатые тяжеловозы пали друг от друга в нескольких метрах. Убитых немцев рядом нет. Это и определило наш выбор.

Настя начала рубить. Раздавались глухие звуки топора. Приступила к делу и Катя. Смотреть на такое занятие было невозможно без душевной боли. Раза четыре невестка рубанула, на пятый топор соскочил и отлетел, зарывшись в снег. Господи, какая неудача!

– Настя, слышишь, топор с топорища слетел! Что теперь делать?! – взволнованно крикнула Катя.

– Катюша, не расстраивайся, мой топор надежный! – успокаивала Настя.

Катя принялась помогать Насте сечь конину. Топор был большой и очень острый. Я же отправился посмотреть, что там дальше.

Впереди устрашающие скелеты искореженной и сожженной вражеской техники, поваленные пушки, застывшие танки с крестами, кухня...

Возле глубокой воронки от взрыва, опершись спиной о какую-то бочку, с полуоткрытым ртом сидел мертвец в нательном белье с забинтованной рукой. Набежавший ветерок шевелил его черный чуб. Рядом тело пожилой женщины с закрытыми глазами на сером лице, со всклоченными седыми волосами, в темно-зеленой шинели и сапогах, с санитарной черной сумкой. Мародеры, как видно, не решились снять одежду с женщины.

…Вернулся к «нашим» лошадям. Там сначала нарубили конины Насте, а потом и для нас. Уложили конину в мешок, наверное, килограммов сорок. После чего постояли, передохнули.

При выезде из зоны побоища Катя заметила недалеко от дороги повозку, а на ее поднятой оглобле какие-то вещи. Приблизились. Это был немецкий китель с позументами, на нем лежала пилотка, а из кармана кителя виднелась зеленая, с блестящей отделкой губная гармошка. Катя, горько улыбаясь, то ли спросила, то ли предложила: «Возьмем? Это тебе, Андрюша! Китель пригодится, правда? Ведь не в чем ходить!».

Добрались до Тима в сумерках. Сварганили ужин, отварив мясо без соли в большом чугуне.

Нам, «гастролерам» с голодающего края, понравилось мясо. Но невольно лезла в голову страшная мясорубка – картины только что увиденного, однако я упорно старался гнать их от себя…

Утром отправились домой. Лучи солнца приятно грели наши спины. Появились высокие облака, похожие на тонкую кисею. В воздухе пахло весной.

Мать радостно встретила нас.

– Слава Богу, вернулись, да и не с пустыми руками. Молодцы, мои хорошие! Теперь худо-бедно доживем до весенней травы, – улыбнулась мама и решительно добавила:

– Китель и пилотку постирать, прокипятить, а гармошку подержать в кипятке!

А китель тот ой как пригодился потом. Несколько лет я его носил.

Рассказал Андрей КРУПЕННИКОВ, ветеран труда. Ставрополь.

* * *

В рубрике «Треугольный конверт» мы публикуем письма, воспоминания, рассказы и документы времен Великой Отечественной войны. Если у вас есть чем поделиться с читателями «Ставропольской правды», высылайте нам то, что считаете важным, по адресу: 355008, г. Ставрополь, пр-т К. Маркса, 15, «Ставропольская правда», или на электронную почту kont@stapravda.ru с пометкой «Треугольный конверт». Контакты по телефону (8652) 945-945.

Сергей СКРИПАЛЬ