Валентина ТЕЛИЧКИНА родилась 10 января 1945 года в селе Красном Горьковской области. В 1967 году окончила ВГИК, в том же году вошла в труппу Театра-студии киноактера. Дебют в кино состоялся в 1965 году в картине «Таежный десант». Популярность пришла уже со второй картиной – «Журналист» Сергея Герасимова, где она сыграла роль журналистки Вали Корольковой (1967). На счету актрисы более 60 фильмов, среди которых «Осенние свадьбы», «Зигзаг удачи», «У озера», «Начало», «Пять вечеров», «Впервые замужем», «Портрет жены художника», «Васса», «По главной улице с оркестром», «Менялы», сериал «Бригада». Валентина Теличкина – лауреат Госпремии РСФСР им. братьев Васильевых за участие в фильме Глеба Панфилова «Васса» (1985), премии Ленинского комсомола за создание образа современника в кино (1976), заслуженная артистка РСФСР (1976).

Валентина Теличкина

Валентина Теличкина

«У самого Черного моря» (1975)

«У самого Черного моря» (1975)

«Не может быть» (1975)

«Не может быть» (1975)

Валентина Теличкина

Валентина Теличкина

«Портрет жены художника» (1981)

«Портрет жены художника» (1981)

Валентина Теличкина

Валентина Теличкина

В этом году Валентина Теличкина отмечает свой юбилей. Знакомая нескольким поколениям россиян по четырем десяткам фильмов, среди которых «Кадриль», «Где находится нофелет?», «Васса», она по сей день остается одной из самых удачливых и красивых актрис нашего кинематографа. Это она диктовала моду на длинные платья и джинсы. Ее героиням подражали, перенимая ее манеру говорить нараспев и небрежно распускать волосы по плечам. Недавно после некоторого творческого перерыва она сыграла в кино мать Сергея Есенина.

– Валентина Ивановна, актрисы вашего поколения часто признаются в своей невостребованности. У вас как с этим?

– Мне кажется, что просто поменялись приоритеты. Не то чтобы я разлюбила свое дело, а дело не так меня любит. Часто я не вижу себя в тех ролях, которые мне предлагают. Недавно закончила очередные съемки – Сергей Безруков предложил мне сыграть роль матери Сергея Есенина в сериале «Есенин». Почему он выбрал именно меня, я не знаю. Чем больше я узнавала об этой женщине, тем больше была потрясена ее судьбой. Признаюсь, я очень радовалась этой роли.

– Я не ошибусь, если скажу, что вы были одной из главных красавиц советского кино. Были ли какие-нибудь истории, похожие на те, которые рассказывает Светлана Светличная об ухаживаниях каких-то миллионеров?

– Ой, нет, у меня не было никаких миллионеров. Если бы они и пригласили меня куда-нибудь, то я перепугалась бы до смерти. Меня всякие подобные проявления внимания угнетали.

– Но вас часто записывали в любовницы режиссеров?

– Да, вот это было очень часто. Но это же естественно, как без этого? Хотя доля правды в этом есть. Я имею в виду ощущения зрителей. Но есть и еще кое-что. Если режиссер не уверен в себе, то он утверждает актрису на роль по актерским данным. Уверенным в себе режиссерам – они к тому же еще и мужчины – важно, чтобы актриса нравилась и как женщина. При этом совсем не обязательно, чтобы между ними возникал какой-то роман. Сейчас некоторые режиссеры любят признаваться: «Вот есть такая-то артистка, она мне нравилась или нравится». Я бы разрыдалась, если бы такое услышала про себя. Мне всегда хотелось, чтобы меня прежде всего считали хорошей артисткой. Красивой же женщиной я себя никогда не считала.

– С кем из режиссеров у вас были особенные отношения?

– Со всеми. Мне очень важно, чтобы человек был приятен. Но романа не было ни с одним режиссером, хотя я очень влюбчивый человек. Может быть, я потому и верна до сих пор одному мужчине – своему мужу, потому что я постоянно влюбляюсь. Моя жизнь вообще протекает больше на приятии людей, поэтому так горько разочаровываться в них. Может быть, из-за этого я была закрытой, понимая, что не надо быть открытой.

– При всей вашей звездности вас не встретишь на тусовках, на кинофестивалях...

– На кинофестивалях иногда бываю, а тусовки – это не моя среда. Каждый человек понимает, что его возбуждает в жизни, а что не возбуждает. Меня это никак не возбуждает.

– Разве посещать фестивальные мероприятия не одна из обязанностей артиста?

– Нет такой обязанности. Это мнение навязано. Я считаю, что актриса должна привлекать внимание ролями.

– Вы знали, что в 70-е годы вам многие подражали?

– Недавно мне признался один водитель: «Моя жена очень была похожа на вас, поэтому я на ней и женился». Но мне иногда еще говорят кинокритики, что видели артистку, которая «пытается существовать в вашей манере».

– Куда вы чаще ходите – в кино или в театр?

– В свой цветник на даче.

– А правда, что ваш отец был кулаком?

– Да.

– А «кулацкие замашки» у вас есть?

– Только одна – во всем надеяться только на себя и все делать самой. Это я взяла от папы, но эта черта была свойственна и маме, которой повезло – такого человека, как мой папа, просто невозможно было не любить. За ним мы были как за каменной стеной, он умудрялся помогать нам, даже когда сидел в тюрьме, куда его посадили как кулака.

– Как же вы терпели ту власть, которая растоптала вашу семью?

– Знаете, все очень относительно. Разве нынешняя ситуация мало кого растоптала? Во-первых, у мамы хватило мужества никогда не посвящать нас в это. О том, что папа был кулаком, я узнала в 16 лет и от посторонних людей. Папа был очень умным человеком и понимал, что мне жить при этой власти. Единственное, что его беспокоило, – вступила я в партию или нет. За несколько лет до смерти он приехал ко мне в Москву и спросил меня: «А ты, дочка, в партию не вступила?». Я сказала, что не вступила, что у нас это не обязательно. А он продолжил: «Не надо тебе, дочка, вступать в партию». Кажется, это был его единственный совет, который он мне дал. Но почему не надо вступать, я не стала спрашивать.

– Разве наличие партбилета не улучшало жизни артистов?

– Ходили разговоры, что многие вступают в партию, чтобы роли получать. Но мне их и так предлагали, без членства в партии. Никто не подвергал сомнению то, что я актриса. Через одну знакомую мне дважды предлагали вступить в партию, но я сказала, что морально не готова. Я и тогда в церковь ходила, зачем мне была нужна партия?

Что касается папы, то я никогда не подвергала сомнению то, что он делал, даже когда узнала, что папа был кулаком. Мне было очень тяжело, когда я узнала это, – сказывалось советское воспитание. Но поскольку я никогда не ставила его человеческие качества под сомнение и папа был для меня самым лучшим человеком в жизни, то внутренне я сформулировала для себя свое отношение так: «Если папа был кулаком, значит, кулаки были хорошие люди». Если же говорить об открытости, то вот с тех пор я замолчала. Спустя какое-то время мой старший брат рассказал мне, почему папа так беспокоился, что я подам заявление в партию. Дело в том, что мой старший брат был главным инженером леспромхоза, и ему, поскольку должность обязывала, предложили вступить в партию. Он подал заявление, а на собрании выяснилось, что он сын кулака, и ему отказали. Для брата это был сильный удар. И мой папа боялся, что мне предстоит пережить то же самое, что пережил мой брат. Он боялся, что мне придется страдать за его прошлое!

– Я заметил, что многие актеры вашего поколения часто ходят в церковь. С чем это связано?

– Наверное, это душевная потребность. Меня радует, что сейчас в храмах много молодежи, много мужчин с детьми. Думаю, что они искренне веруют. Если для нашего поколения вера – это избавление от душевной депрессии, то для них, мне кажется, это более осознанно.

– Что вам дает вера?

– Твердость. Только вера может дать твердость в жизни.

– А работа и семья не дают ее?

– При вере все дает твердость, без нее все зыбко.

Из интервью Андрею Морозову (newizv.ru)