В редакцию «СП» обратилась бывший руководитель межрайонной инспекции ФНС № 4 России по КЧР Зарема Кятова, которой предъявлено весьма серьезное обвинение в организации преступного сообщества. По словам адвоката, представляющей интересы Кятовой, в Карачаево-Черкесии ни одно СМИ не взялось опубликовать точку зрения защиты, и поэтому с данной просьбой они обратились в «Ставропольскую правду».

Поскольку «дело Кятовой» определенно вызвало общественный резонанс, редакция решила о нем рассказать. Итак, позиции сторон. Начнем с гособвинения. Как утверждает следствие, З. Кятова в 2007 году после назначения ее на должность начальника межрайонной инспекции разработала механизм хищений федеральных бюджетных денежных средств в особо крупном размере с использованием своего служебного положения, связей, знаний и опыта деятельности в налоговой системе. В чем же заключался этот механизм? В обвинительном заключении, с основными моментами которого нас ознакомила адвокат Ольга Панасенко, говорится: «З. Кятова как руководитель налогового органа подписывала решение по итогам камеральной проверки о возмещении налога на добавленную стоимость организациям, которые были ей подконтрольны».

Следствие уверено: межрегиональное преступное сообщество в форме структурированной организованной группы З. Кятова создала не одна, а при активном содействии сейчас уже бывшего государственного налогового инспектора МИ ФНС России № 3 по КЧР (в Черкесске). Сплоченная группа якобы состояла из пяти подразделений, руководимых коллегами З. Кятовой, в частности, ее непосредственным подчиненным начальником отдела камеральных налоговых проверок МИ ФНС России № 4 по КЧР. Сумма хищений вменяется немалая — более 60 миллионов рублей.

Суть процедуры возмещения налога такова. Допустим, две фирмы заключают между собой финансовую или торговую сделку. Одна организация перечисляет другой сумму, куда входит НДС. Потом, уже после совершения операции, предприятие, перечислившее деньги, имеет право вернуть этот самый НДС и подает декларацию в налоговую инспекцию на возмещение. На основании таких документов проводится камеральная проверка, выясняющая, соответствуют ли документы, представленные налогоплательщиком, требованиям закона, отсутствует ли взаимозависимость между фирмами, т.е. не являются ли руководители фирм одним и тем же лицом, приобретен ли реальный товар для осуществления операций, облагаемых НДС, принят ли он к учету и имеются ли документы, подтверждающие это обстоятельство.

Учитывая, что предприятиям возврат денег происходит из средств федерального бюджета, приказом ФНС России был создан специальный механизм проверок правомерности принятия подобных решений о возмещении НДС.

Такой механизм был разработан и осуществлялся на основании ведомственных приказов, изданных на уровне управлений Федеральной налоговой службы по всем субъектам Российской Федерации.

Приказ обязывал региональные управления рассматривать материалы камеральных проверок, где суммы заявлены свыше 500 тысяч рублей. Материалы таких проверок и документы, представленные налогоплательщиками, изучала специальная рабочая комиссия из 11 сотрудников республиканского УФНС и представителя Федеральной службы безопасности по КЧР. Коллегиальный орган был создан по приказу № 259 от 26 сентября 2008 года УФНС России по КЧР.

Причем, со слов О. Панасенко, этот приказ, которым комиссия была наделена обязанностями и соответствующими полномочиями, якобы имелся в уголовном деле, но впоследствии «испарился».

Далее. Прежде чем проект решения попадет на стол руководителя МИ ФНС (в нашем случае — З. Кятовой) и она поставит свою подпись, документ визируется начальниками юридического и аналитического отделов налоговой инспекции. А уже потом отправляется в УФНС России по КЧР для согласования и заверения. Там, по идее, должны проверить, обоснованно или нет принято решение. Если обоснованно, то управление Федерального казначейства возвратит предприятию НДС.

Как видно, система многоуровневая и достаточно жесткая. И, думается, чтобы похищать здесь федеральные деньги, нужно фактически на всех этапах опутать коррупционной сетью участников этого процесса. Тем не менее на скамье подсудимых оказались руководители фирм, которым были возмещены НДС, начальник отдела камеральных налоговых проверок, государственный налоговый инспектор и, конечно же, Зарема Кятова. Всего девять человек. Большинство из которых утверждают, что ранее и знакомы-то не были.

В письме, направленном в редакцию «СП», З. Кятова задается вопросом: «Каким образом я организовала преступное сообщество, если все материалы камеральных проверок были изучены двенадцатью членами комиссии?! А на них, заметьте, возложена обязанность обеспечивать контроль за обоснованностью принимаемых нижестоящими налоговыми органами решений о возмещении НДС. И как я могла наверняка знать, что эти решения не отменит вышестоящий налоговый орган? Обратите внимание, что именно руководитель УФНС России по КЧР обязан лично в порядке контроля обеспечить рассмотрение материалов камеральных проверок и отменять незаконные (если уж таковые всплывут) решения нижестоящих налоговых органов в случае выявления коррупционных схем».

Как утверждает адвокат О.Панасенко, при изучении материалов камеральных проверок комиссией не было выявлено ненадлежащее проведение контрольных мероприятий, не была организована скоординированная проверка налогового контроля. И, главное, не выявлено фактов применения налогоплательщиками схем незаконного возмещения НДС. Впрочем, как и не было установлено факта необоснованного принятия решений о возмещении НДС. Однако следствие эти аргументы не принимает.

Защита, со своей стороны, утверждает, что если даже З. Кятова и поставила подпись на решении налогового органа о возмещении какому-нибудь предприятию НДС, то деньги юрлицо сразу не получит. Для этого потребуется заявка, подготовленная в УФНС России по КЧР, с подписями многих контролирующих чиновников.

– И потом в соответствии с законом, – говорит О. Панасенко, – надлежит доказать само событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства). То есть надо представить доказательства, что именно З. Кятова создала преступное сообщество и руководила его деятельностью, разработала механизм хищений федеральных бюджетных средств в особо крупном размере. И главное, что она имела отношение к этим фирмам, которые, как утверждает сторона обвинения, были ей подконтрольны. Но руководители фирм утверждают, что З. Кятову прежде не знали и никогда не видели...

Зарема Кятова уже более года находится под стражей по ходатайству прокурора, посчитавшего, что она может оказывать давление на свидетелей, угрожать им и уничтожить доказательства. К доводам защиты о том, что свидетели обвинения были допрошены в ходе предварительного следствия, а уголовное дело вместе с доказательствами уже находится в суде, сторона обвинения относится скептически. Кроме того, адвокат заявляет: допрошенный в суде судмедэксперт показал, что из-за отсутствия в следственном изоляторе необходимых условий состояние здоровья З. Кятовой ухудшилось настолько, что может привести к самым тяжелым и непоправимым последствиям. Пребывание же 50-летней женщины, страдающей рядом тяжелых заболеваний, в СИЗО он приравнивает к пытке. Прокурор, участвующий в судебном процессе, заявил суду, что подсудимая заслуживает наказания по всем статьям обвинения в виде лишения свободы сроком на 18 лет.

Игорь ИЛЬИНОВ