Исполнилось 235 лет с того времени, как была учреждена Азово-Моздокская оборонительная линия. Сегодня об этом уникальном сооружении, сыгравшем важнейшую роль в освоении Россией Кавказа, рассказывает заслуженный работник культуры РФ Николай Охонько, директор Ставропольского государственного музея-заповедника им. Г. Прозрителева и Г. Праве.

Азово-Моздокская оборонительная линия

Азово-Моздокская оборонительная линия

© Фото: http://ru.wikipedia.org

День Ставропольского края -210 лет Ставропольской губернии. Ставрополье – край легендарный, край исторический.

День Ставропольского края -210 лет Ставропольской губернии. Ставрополье – край легендарный, край исторический.

– Николай Анатольевич, в преддверии Дня края, который в этом году пройдет под знаком 210-летия Кавказской губернии и Года российской истории, юбилейная дата Азово-Моздокской линии смотрится особенно уместно и гармонично.

– Как и сам факт появления Азово-Моздокской линии, в истории которой было три важных этапа. Между прочим, о самом первом из них пока еще никто в науке подробно не говорил, этому посвящена готовящаяся мною научная публикация. Обычно ученые ведут отсчет описываемых событий традиционно с заключения в 1774 году Россией и Турцией Кючук-Кайнарджийского мира, по которому территория Предкавказья отошла к России, и здесь начали строить Линию укреплений. Но еще за год до этого Россия заключает мирный и союзный трактат с ханством Крымским. По нему России отходит Кабарда – тогда доминирующая военно-политическая сила на Северном Кавказе: именно кабардинцы контролировали Предкавказье. Крым в этой связи почему-то смешивают с Турцией, хотя это было отдельное государство, пускай и называвшееся вассалом Турции.

– А ведь кабардинцы давным-давно хотели к России примкнуть…

– Однако они же, по сути, спровоцировали строительство Линии, потому что постоянно совершали свои набеги! В среде самих кабардинцев были очень противоречивые отношения, не все князья признавали верховенство России… Вообще в тот период народы Северного Кавказа не являлись субъектами международного права, получалось так, что их «делили» между собой Иран, Турция, Крым, Россия. И вот в 1773-м Россия получает юридическое право присоединить часть Предкавказья, контролируемую Кабардой.

– И возникла необходимость каких-то оборонительных укреплений, способных обезопасить новые южные рубежи…

– А уже на следующий год заключается и знаменитый договор с Турцией. Таким образом, исторически появление Линии обосновано двумя названными документами. Но уже в период между этими договорами на Кавказ направляется академик Российской академии наук Иоганн Гильденштедт, естествоиспытатель и путешественник из балтийских немцев на русской службе, автор первого описания и характеристики почв, растительности и животного мира южнорусских степей. Он первым из европейцев исследовал быт и культуру осетин, ингушей и других северокавказских народов. До последнего времени было принято считать, что Гильденштедт приехал на Кавказ только как ученый, изучая природу, народности, климат региона. И лишь недавно опубликованы документы, свидетельствующие, что он, проходя по Предкавказью, изучал также все имеющиеся ресурсы и фактически первым наметил очертания будущей Азово-Моздокской линии.

– Видимо, ему все же поставили такую цель, но почему послали не военного, а ученого?

– Потому, что военные видели главным образом фортификационную и стратегическую составляющую. А ведь здесь предполагались укрепленные пункты, которые следовало обеспечить определенными ресурсами, важными и для пехоты, и для кавалерии. Как естество-испытатель И. Гильденштедт на своем пути описывал все, отмечая, например, в одном месте плохое качество воды, в другом, наоборот, подчеркивая богатство водное и растительное. Так он наметил пятнадцать наиболее подходящих для освоения точек от Моздока до Дона, назвав их колониями. Позже И. Гильденштедт издал труд «Географические и исторические известия о новой пограничной линии. Российской империи, проведенной между Тереком и Азовским морем». И когда военные пошли по следам ученого, десять запланированных крепостей они привязали как раз к местам, намеченным Гильденштедтом. Вот кто родоначальник, отец-основатель Азово-Моздокской линии!

– Так нередко случается в истории, память которой не всегда одинаково справедлива…

– Но прежде всего Линия рождалась из большой международной политики… В дело вступают уже более известные нам фигуры – сведущий в пограничных делах генерал И. Якоби, опытный строитель границ полковник И. Герман, полковник Н. Ладыженский… Осенью 1776 года они, основываясь на записках Гильденштедта, проехали этим путем уже как военные. Надо отдать им должное: время выбрали очень умно – осенью здесь чистый воздух, уходит растительность, хорошо просматривается рельеф местности. В свои подзорные трубы они из крепости Марьинской смотрели на Кавминводы, из Ставропольской – на Эльбрус и т. д.

Есть еще одна ошибка, которую постоянно тиражируют: в 1777 году одновременно заложили все десять крепостей Линии, хотя сначала заложили восемь, две – Московскую и Донскую – начали сооружать только через три года. Потому что в конце 1777 года как раз восстали кочевавшие в этих местах ногайцы, для усмирения был создан Кубанский корпус во главе с А. Суворовым. Он их не только усмирил, но и за короткий срок построил оборонительную линию из двадцати укрепленных пунктов впереди правого фланга Азово-Моздокской линии по Кубани.

– А сколько из десяти крепостей Линии находилось на земле Ставрополья?

– Девять. Одна – Екатериноградская, недалеко от Новопавловска, на реке Малке – в современной Кабардино-Балкарии. Но до 1920 года эта крепость была на территории Ставропольской губернии, пока не начались прирезки земель национальным субъектам. Тут следует сказать уже о том, что военная составляющая Азово-Моздокской линии, как ни странно, не главная!

– Как оказалось впоследствии… Хотя изначально была главной, ведь тогда еще до мирного сосуществования было очень далеко…

– Конечно, потому что, когда только закладывались крепости, еще шли серьезные боевые действия, в результате которых кабардинцы были покорены и Якоби заявил наконец, что отныне они входят в состав России «силою оружия». Немаловажный момент в российской политике того времени: если какой-либо народ добровольно входил в состав России, к нему проявлялся режим благоприятствования. Местная элита признавалась знатью, сохраняла собственность и права…

И все же постепенно военное значение Линии начало убывать, с опорой на торговлю, развитием экономики, освоением ресурсов Кавказа, получением таможенных доходов она превратилась в становой хребет российской государственности. Через восемь лет после основания Линии Екатерина учреждает Кавказское наместничество, часть крепостей (которые еще строятся) – Георгиевск, Александровская, Ставрополь – объявляют городами и центрами образованных уездов. К тому же Линия географически совпадает со стратегическим трактом, связующим Россию с Кавказом. А развитие коммуникации — это не просто дорогу построить, но и целую сопутствующую инфраструктуру создать. Ну и за спинами солдат и казаков с 1785 года идет активное мирное заселение Предкавказья, благодаря чему русская армия и казачество стали снабжаться провизией не за 500 км, как до того. Другой принципиальный момент: немаловажной задачей Линии было оградить от набегов горцев местные степные народы — более миролюбивых ногайцев и туркмен, лояльных к России.

Кроме того, на базе Линии предпринимаются первые попытки сформировать новую административную единицу в составе России. Получилось не все и не сразу, но работа эта велась, хотя пока еще без учета местных реалий…

– Тем не менее Линия все-таки какое-то время еще сохраняла и военное значение?

– До назначения в 1816 году генерала А. Ермолова Главноначальствующим на Кавказе. Он провел детальную инспекцию Линии и записал: «С вниманием я осматривал окрестности Ставрополя, ибо намерен со временем перевести сюда центр Кавказской губернии. С сожалением смотрел на крепостные работы, уже совсем не нужные, о чем моим предшественникам надлежало бы уже давно задуматься». И Ермолов переломил ситуацию, превратив Азово-Моздокскую линию в тыловую.

– Почему же крепости оказались не нужны, где была в это время армия?

– Главные боевые действия уже сместились гораздо ближе к Предгорьям Кавказа. И Линия стала военным тылом кавказского театра военных действий. Ставропольская крепость становится интендантством — центром снабжения всей Кавказской армии амуницией, оружием, порохом, деньгами, по мере мирного заселения создаются и органы местного самоуправления. И именно А. Ермолов преобразует Линию в «хребет» новой административной единицы с центром в Ставрополе. Линия дала еще один толчок в истории — развитию гражданского управления. Шел процесс поиска. Например, Ставропольская губерния подчинялась Кавказскому наместничеству, однако во главе ее стоял гражданский губернатор. При этом еще существовал начальник Линии, ведавший сугубо военной частью, что вызывало неувязки и конфликты. К этому времени Азово-Моздокская линия стала уже частью более масштабной Кавказской линии, начальник которой базировался в Ставрополе

– И здесь прослеживается центровое положение Ставрополья…

– Наконец, в 1822 году находят такое решение противоречий: назначают одного начальника Кавказской области с военными и гражданскими властными полномочиями. Была мысль при этом все население на Азово-Моздокской линии оказачить, сделать край полностью военизированным по примеру Войска Донского. Причислили было к казачьему сословию 33 крестьянских селения…

– А можно ли сделать это росчерком чиновного пера? И как сами крестьяне к этому отнеслись?

– С большой неохотой… Правда, в виде поощрительного пряника им давалось больше земли… Ситуацию переломили два человека: император Николай l и начальник Кавказской области П. Вельяминов, добившийся у царя в помощь себе гражданского губернатора.

На базе Азово-Моздокской линии отрабатывался механизм выстраивания отношений с местным населением. Пришло понимание, что данной территорией управлять по общероссийскому законодательству не получается. В разработке специального «учреждения» (так назывался тогда документ, схожий с современным Уставом края) участвовали А. Ермолов и А. Сперанский, имевший опыт губернаторства в Сибири, где впервые вплотную столкнулся с «инородцами». Документ был введен в 1827 году и содержал в себе принципиальный нюанс: гражданские дела местное население рассматривало на основе обычного (традиционного) права, когда укравшего скот калмыка вели не к судье-чиновнику, а к своему родовому суду, где его судьбу решали соплеменники; уголовные же преступления подлежали общероссийской юрисдикции. На тот момент в условиях кровной мести все это было очень правильно и важно.

– А еще наличие Линии сформировало определенное «порубежное лицо» края, сами понятия оборонительных укреплений, редутов, пикетов – все откладывалось в народном сознании, проявлялось в воспитании.

– Местные жители и сегодня отлично помнят эти все понятия, так что военная история жива! Не случайно тема Линии прослеживается в экспозициях нашего музея. Наши сотрудники провели на Линии натурные исследования, зафиксировали все ее сохранившиеся остатки, например, в крепости Павловской, Марьинской, Ставропольской, Донской, Московской… Уверен, все это надо обязательно музеефицировать. Проведенные рекогносцировочные исследования показали важность выявления и сохранения остатков фортификационных объектов Азово-Моздокской линии. Наряду с археологическими, архитектурными, историческими и другими памятниками они являются неотъемлемой частью нашего историко-культурного наследия.

– И чем не маршруты для развития туризма в дальнейшем?

– В музеях края уже разрабатываются местные экскурсии — в Красногвардейском, Донском, Александровском, на очереди Георгиевский и Новопавловский. Линия ведь не на пустом месте возникла. Мы же и спустя 235 лет помним ее с благодарностью и продолжаем ездить по старинному Черкасскому тракту…

Наталья БЫКОВА