Брайан Джонс – основатель супергруппы «Роллинг стоунз»

Брайан Джонс – основатель супергруппы «Роллинг стоунз»

Вилла Алена Милна, автора «Винни-Пуха», и тот самый бассейн, в котором утонул Брайан Джонс…

Вилла Алена Милна, автора «Винни-Пуха», и тот самый бассейн, в котором утонул Брайан Джонс…

Rolling stones

Rolling stones

Брайан Джонс – основатель супергруппы «Роллинг стоунз»

Брайан Джонс – основатель супергруппы «Роллинг стоунз»

Пожилой человек со стеклянным глазом лежит на кровати. Его дыхание прерывисто, пальцы мнут одеяло, он тянется к стакану с водой, но отдергивает руку – пауза длится слишком долго, она нависает над ним, словно могильная плита.

 Сидящий у кровати мужчина нетерпеливо подает лежачему эту чертову воду, но тот уже решился.

– Я убил его, Том, – говорит он наконец. – Я убил Брайана. Tы ведь знал, правда?

Том Кейлок, водитель и помощник группы «Rolling Stones», мрачно смотрит в сторону. Он ехал всю ночь, добирался на другой конец Англии, в забытую богом глушь, искал облупленный дом номер двадцать семь среди других таких же домов маленького британского городка. И все это время, трясясь в кэбе, а затем в поезде, он думал лишь о том, что скажет ему Фрэнк Торогуд – бывший строитель, когда-то его приятель и подчиненный, теперь, двадцать, четыре года спустя, – человек, о котором он предпочел бы никогда больше не слышать.

– Зачем? Зачем ты убил его?

– Он... он взбесил меня, – после паузы отвечает Фрэнк. – Он бесил меня весь вечер. Издевался, как обычно. Но я не хотел этого, правда. Я не ожидал, что он утонет...

 

Смерть Брайана Джонса, гитариста и основателя группы «Rolling Stones», случившаяся 2 июля 1969 года, поразила весь мир. Джонс утонул в собственном бассейне в Восточном Суссексе, на ферме Котчфорд, где он зализывал раны после расставания с группой. Бассейн был неглубок, а Брайан слыл отличным пловцом, в деле обнаружились и другие неясности, но происшествие признали «смертью по неосторожности». В крови нашли алкоголь и дело закрыли: все ясно, напился, не смог выплыть. Рок-звезда, что поделать...

Брайан основал эту чертову группу! Он их собрал, он придумал название, выбирал репертуар, всюду пропихивал, был и менеджером, и пресс-агентом, и стилистом, и гримером – короче, он и был группой «Rolling Stones». Эти странные костюмы – он их придумал. Помада на губах Джаггера – его идея. Длинные волосы, жесты, женские наряды, викторианские камзолы, сапоги для верховой езды – все это Брайан, Брайан, Брайан...

Когда Джаггер еще нерешительно мычал в микрофон в никому не известных студенческих бэндах, а Кит Ричардc разучивал дома на гитаре песни Чака Берри, Джонса уже знали в Лондоне как лучшего в городе игрока на слайд-гитаре. Вокруг гремел модный рок-н-ролл, но Брайан плевать на него хотел – его интересовал только блюз, хриплая музыка черных, о которой в Лондоне 1962 года мало кто имел представление: негров на гастроли в Британию не возили. Джонс сам догадался, что вот этот звонкий плывущий звук, как на пластинках Мадди Уотерса, возникает, если поелозить по струнам бутылочным горлышком. И двадцатилетний Брайан, давая объявление в газету «Jazz News», требовал лишь, чтобы желающие играть с ним знали только одно слово – «блюз».

Губастый парень Мик был то что надо. Он, правда, совсем не умел держаться на сцене: мялся, не знал, куда деть руки, что делать в паузах... Пройдет много времени, пока он научится своим фирменным гримасам, ужимкам и жестам. А тогда, в 1962-м, он был просто занятным модником, но зато знал все главные блюзовые имена и даже умел играть на губной гармошке.

Кит Ричардс подходил куда меньше – его кумиром был как раз Чак Берри. Они выпили с Джонсом пару пинт пива в пабе, поболтали, немного повздорили, и в конце концов Брайан все-таки сказал:

– Ладно, приходи на репетицию – посмотрим, может, что и получится.

Удивительно, но все получилось – Кит и Брайан отлично дополняли друг друга, и блюзовые соло у Кита получались вполне сносные. И все же с Брайаном не мог сравниться никто. Как-то так вышло, что он был музыкантом от Бога: любой инструмент, который попадал к нему в руки, моментально становился ему послушен. В четырнадцать лет он освоил кларнет, потом саксофон и акустическую гитару. Банджо, мандолина, ситар, бонги, ксилофон, флейта, орган и меллотрон, труба, тамбурин, цимбалы – в «Rolling Stones» он играл на всем, что только могло издавать звуки, и так, словно учился этому с детства.

На совет, где решалась судьба Брайана Джонса, посторонних не пригласили! «Роллинги» сидели в задней комнате паба «Вепрь и утка» и тихо совещались. Все сводилось к одному: от Джонса надо избавляться. Лет пять назад он был клевым парнем, но теперь – совсем другое дело! Чуваки, он стал совсем невыносим. От него никакого толку! И в самом деле – что проку от человека, который не приходит на репетиции, пропускает записи в студии? А придя, тупо сидит на стуле, не в силах даже зажать нужные струны. Бывает, что и на стуле усидеть не может – падает на пол. Гашиш, LSD, кокаин – когда ты играешь в лучшей группе на свете, в них нет недостатка. Это шестидесятые, время экспериментов. Но Брайан не мог с ними справиться, и они взяли верх.

Раньше все было по-другому. Пока на него смотрели девчонки, пока за ним гонялись журналисты, пока он был главным в «Rolling Stones». Все знали, что он задает здесь тон: отбирает песни, говорит, что и как играть. Он договаривался о концертах в популярных клубах, представляясь менеджером группы, и даже положил себе за это отдельную зарплату. И он, а не Мик был главным секс-символом группы – утонченный, язвительный, этакий Оскар Уайльд. На сцене все внимание было направлено на него, и он ловил каждую его каплю. Когда началось это безумство с фанатками, любимым развлечением Брайана стало выйти на какую-нибудь оживленную улицу, дождаться, пока его заметят девчонки, а потом бежать от них со всех ног, как битлы в фильме «Вечер трудного дня». Немного опасно, очень шумно, но ужасно весело. Все изменилось, когда Кит и Мик внезапно поняли, что могут писать песни. Это было ужасно выгодно. Да и вообще, свои песни – это круто. Так думали все, но только не Брайан. Это все еще была его группа, вот только главными теперь становились Мик и Кит.

В пабе «Вепрь и утка» говорили жестко. Он просто завидует, – безжалостно рубил Мик. – Его зависть разъест группу, как кислота. – Последние полгода это просто какой-то кусок дерьма, а не человек, – соглашался Кит. Ему бы выбрать слова помягче – все-таки совсем недавно увел у Брайана девушку, любовь всей его жизни, и причин быть «куском дерьма» по отношению к Киту у Брайана было предостаточно, но речь шла о группе, и тут не до сантиментов...

То июньское утро выдалось жарким. Солнце плавило окрестности Суссекса, и на ферме Котчфорд Брайан Джонс безуспешно пытался проснуться – духота давила, словно ватное одеяло, Джонс ворочался, где-то под потолком звенел комар. В окно на него, улыбаясь, смотрел Кристофер Робин – Брайан купил виллу Алена Милна, автора «Винни-Пуха», и вместе с разлапистым домом приобрел и все странности, имевшиеся на вилле: Теремок Размышлений, Зачарованный Лес (несколько акров, поросших соснами), а также гипсовые фигуры Винни-Пуха и всех-всех-всех, от Кристофера Робина до Тигры, расставленные по саду и лужайкам. Давно надо было просыпаться: кто-то уже минут десять барабанил в дверь. Накинув роскошный бархатный халат с кистями, Брайан с удивлением пропустил в дом решительно настроенную троицу – Мика, Кита и Чарли Уотса.

Мик начал дипломатично:

– Пойми, чувак, ты не можешь ехать в тур. Ты не ходил на репетиции, а нам нужно играть новые песни, ты же их не знаешь...

Кит прервал эту игру:

– Брайан, ты уволен. Все кончено.

На ферме Котчфорд тихо. Вокруг ни души. Волна журналистов, нахлынувшая после вести о том, что Брайан Джонс уходит из «Rolling Stones», отступила: через закрытую дверь он прорычал им проклятия и сообщил, что ничего нового не скажет. Они с «роллингами» расстались друзьями. Их пути разошлись. Больше сообщить нечего.

С неделю репортеры разочарованно бродили по бывшим владениям писателя Милна – уворачивались от собак, фотографировали гипсовых винни-пухов, изредка – самого хозяина дома, случайно выглянувшего в окно. Потом в редакциях перестали платить за фотографии опухшей физиономии Джонса, и набеги прекратились.

Тот вечер ничем не отличался от прочих. Брайан проспал до обеда. Потом немного поиграл на гитаре. Ближе к вечеру решил искупаться и перетащил к бассейну магнитофон, стол и бутылку водки. За стол он позвал рабочего Фрэнка Торогуда – они повздорили вчера, и Брайан решил, что перегнул палку, может, стоит примириться. У Джонса уже была новая подружка – черноволосая шведка Анна Волин, красавица и профессиональная танцовщица. Она немного посмотрела, как они бултыхаются в воде – словно мальчишки, честное слово, – и пошла болтать по телефону с подругой.

Шаги, чей-то крик, потом еще один, ближе: «Сюда, я не умею плавать!» – и дальше начался какой-то кошмар: на дне подсвеченного бассейна лежало тело ее любимого, и волосы колыхались, словно водоросли. Это могло быть даже красиво, очень красиво, если бы не было так ужасно... Брайан оказался ужасно тяжелым, хорошо, что подоспел Фрэнк. И тут Анна вспомнила, что только что видела его мокрым на кухне: он пытался разжечь сигарету, и руки его тряслись. Но Фрэнк сказал только: «Мы поплавали, и я оставил его одного», и Анна отбросила подозрения: Брайан, наверное, перебрал успокоительных с водкой, это несчастный случай, просто несчастный случай...

...На похоронах Брайана Джонса собралась многотысячная толпа. Процессия из четырнадцати машин везла тело рокера, окантовка могилы была выполнена в форме гитары и украшена гигантской аркой с надписью «Ворота в рай», выложенной красными и желтыми розами – подарок от группы. У гроба стояли бледные басист и барабанщик, но ни Мика, ни Кита на похоронах не было.

Он был мальчишка, хамло, сосунок, — сбивчиво бормотал Фрэнк. – Я был старше его на семнадцать лет, я глаз потерял на войне, а он был щенок, богатый засранец. Он палец о палец не ударил, деньги на него просто сыпались. Деньги, девочки, выпивка – все что хочешь. Я клал кирпичи в саду, пахал, не разгибаясь, а он... он издевался надо мной. Он влез мне в голову, понимаешь?!

Он то манил этого смешного усатого рабочего, то измывался над ним. То вытягивал из него детские истории, то плакался и подливал виски, а то вдруг рявкал: «Иди работай!». Его девчонка, Анна, – она подмигивала ему. Как-то раз Брайан даже сказал:

– Отожмешься пятьдесят раз – и она разденется для тебя.

Фрэнк отжался.

– Еще пятьдесят – и кто знает, на что она пойдет? – голос Брайана дрожал от предвкушения забавной игры.

Вторые пятьдесят дались с трудом – и что же? Анна поманила его к себе, поцеловала взмыленного чудака в лоб и сказала:

– Прости, Фрэнк, я предпочитаю мозги, а не мышцы.

В пригородах северного Лондона, откуда Фрэнк был родом, могли зарезать только за это. А ведь было и много другого – много, очень много. Он терпел, но терпение его кончилось тем злосчастным утром, когда Брайан вызвал его к себе и звенящим дискантом крикнул:

– Ты хреновый строитель, Фрэнк. Балка, которую ты приколотил в кухне, упала и раздавила стол. А могла бы раздавить меня! Если не исправишь все за сегодня – пеняй на себя. Я уволю тебя, понял? И не заплачу ни пенни. И ты нигде больше не найдешь работу, урод!

Да, он был хреновым строителем. Потому что главной его задачей было не кирпичи класть, а следить за Брайаном – корпорация «Rolling Stones», а проще говоря, лично Кейлок нанял его именно за этим. Просто посматривать – чтобы не случилось чего. Кто же мог подумать, что у этого усача, простого, как шиллинг, сдадут нервы.

Той ночью они барахтались в воде как дети -так это выглядело со стороны, – но Фрэнк уже не владел собой. И когда Брайан, смеясь, снова назвал его уродцем, а потом еще прибавил: «Давай греби, одноглазый!» и припечатал стариканом, на Фрэнка словно что-то нашло. Он схватил эту мерзкую обросшую голову, эти локоны, как у девчонки, и вдавил ее в воду, чтобы его поганый рот перестал болтать ерунду, и держал ее там, пока из воды не перестали идти пузыри. Тело медленно погружалось на дно, а Фрэнк уже выбирался из воды – он шел на кухню: ему жутко хотелось закурить...

После похорон Фрэнка Торогуда Том Кейлок под присягой засвидетельствовал, что тот перед смертью признался в убийстве Брайана Джонса, совершенном в июле 1969 года. На основании этого в 1994 году полиция возобновила дело, но вскоре была вынуждена его закрыть – никаких иных доказательств найдено не было.

В 1999-м Анна Волин написала книгу «Убийство Брайана Джонса». В ней она также обвинила в убийстве Фрэнка Торогуда. По ее словам, Фрэнк вел себя подозрительно, не выказал ни малейшего удивления, увидев тело, и дважды настойчиво просил ее не упоминать его имени – перед приходом полиции и пять дней спустя, на дознании: «Все, что им надо знать, – Брайан напился и утонул. Не говори, что видела меня на кухне. Я вылез из бассейна, когда он был еще жив, и знаю не больше, чем ты». За молчание ей заплатили – лично пресс-секретарь «роллингов» Лес Перрин.

Бригаде рабочих также было заплачено сполна. По слухам, один из них смог поехать в кругосветное турне, а другой – приобрести дом на Лазурном берегу. Если же верить расследованию, проведенному и опубликованному американским журналистом Альфредом Хотчнером, Брайана топил не один Фрэнк, а несколько рабочих из его бригады – все они ненавидели богатую рок-звезду.

Параллельное расследование, которое десять лет проводил кинорежиссер Стивен Вулли, позволило ему найти Джанет Лоусон – бывшую подругу Фрэнка, которая сразу после убийства покинула страну и никогда не была допрошена полицией. Джанет подтвердила слова Анны. Однако единственной официальной версией смерти Брайана Джонса по-прежнему остается «несчастный случай».

Чисто английское убийство / Газета «Ставропольская правда» / 18 апреля 2012 г.