2012-й объявлен в стране Годом российской истории. Может быть, потому что в ней еще немало «белых пятен». Очень скудная информация, например, о без вести пропавших во время Великой Отечественной войны и о тех, кто попал в фашистский плен. А ведь в их числе и наши земляки, испытавшие лишения, унижения, муки голода и холода. Кто они, эти люди? 

Политрук Никита Иванович Пономаренко перед отправкой на фронт. Июнь 1941 года.

Политрук Никита Иванович Пономаренко перед отправкой на фронт. Июнь 1941 года.

© Фото из семейного архива

Учетная карточка фашистского концлагеря.

Учетная карточка фашистского концлагеря.

«В списках не значится» 

Мой дед Никита Иванович Пономаренко умер в фашистском концлагере. Его дочь и моя мама Лидия Никитична, усиленно разыскивавшая отца, не ведала об этом целых 70 лет. «Не значится в списках живых и мертвых» – так ей говорили в военкомате и так отвечали на многочисленные запросы из различных инстанций, в том числе и из Центрального военного архива Минобороны СССР.

О дорогом человеке она помнит немногое: был веселым и добрым. Однако врезался в детскую память тот день, когда отец уезжал на фронт. Она, двухлетняя, сидела на руках у матери, рядом стоял, размазывая по лицу горькие слезы и ревя белугой, старший брат Робик, а отец, запрыгнув на подножку железнодорожного вагона, махал рукой на прощание. Махал долго, пока поезд не скрылся за поворотом. Это было 23 июня 1941 года. Через некоторое время семья получила извещение о том, что «…старший лейтенант, политрук санитарной части 144-го стрелкового полка Н. И. Пономаренко пропал вез вести, сражаясь с врагом на Киевском направлении». Примечательно, что я вырос и жил до зрелого возраста с твердым убеждением, что так оно и есть на самом деле.

Однако недавно я нашел деда...

Дата выбытия

Помог мне в этом Интернет. Я наудачу зашел на один из новых сайтов, посвященных Великой Отечественной войне, набрал в поисковом окне данные Никиты Ивановича и с замиранием сердца ждал несколько минут, пока на мониторе не появилась информация о «без вести пропавшем». Вот оно! Оказывается, фашисты взяли его в плен вскоре после того, как он попрощался с семьей, – 18 июля. Тогда захватчики оккупировали крупный транспортный узел на северо-западе Украины – Житомир. Дед содержался в концентрационном лагере, или, как такие «учреждения» называли фрицы, «Шталаге II-А». Захоронен в братской могиле в Нойбранденбурге, в 140 километрах к северу от Берлина. Умер в феврале 1942-го, как мне потом сообщили из мэрии этого небольшого городка, от голода и истощения. Любопытно, что в отечественном архивном документе день его смерти цинично назван «датой выбытия». Будто бы человек просто выехал из гостиницы.

А еще на интернетовском сайте была выложена фотография учетной карточки из того самого «Шталага II-А», где с немецкой скрупулезностью в различных графах перечислялись сведения о заключенном и ясно виден отпечаток его большого пальца. Вот это, пожалуй, и все, что осталось от моего предка...

Объединяющая память

Возможно, о нем я бы никогда не рассказал, если бы не получил письмо от подполковника внутренней службы, сотрудника отдела МВД России по Изобильненскому району Александра Паненко. Полицейский, как выяснилось из нашего с ним телефонного разговора, уже несколько лет на добровольных началах занимается поисковой работой и изу-чает судьбы участников Великой Отечественной. Так же, как и я, с помощью Интернета он в прошлом году нашел своего родственника – долгое время числившегося пропавшим без вести Петра Горбатенко. Александр «пробил» информацию о том, что красноармеец пал в бою под Сталинградом в конце августа 1942-го и захоронен вместе с сослуживцами из 56-й танковой бригады в селе Ивановском Светлоярского района Волгоградской области.

Паненко в одной из социальных сетей обратился к волгоградцам с просьбой установить местонахождение могилы и получил отклик от инженера из областного центра Анатолия Климова. Тот не только выполнил обещание, но и пригласил Александра вместе с его мамой Тамарой Григорьевной побывать на земле, где в годы войны шли жесточайшие сражения, радушно встретил дорогих гостей и, что называется, на высочайшем уровне организовал поездку.

– Даже не описать словами, как мы благодарны этому человеку за то, что он сделал для нас, – восклицает А. Паненко. – Удивительно, насколько способна память о павших соотечественниках объединить совершенно чужих людей!

Кстати, за несколько месяцев до поездки Александр узнал, что на братской могиле в Ивановском нет фамилии Горбатенко и его четырех товарищей. Тогда поисковик подключил к увековечиванию добрых имен героев областные общественные организации, военный комиссариат и местные власти. Те исправили досадную оплошность.

Благое дело

Александр по образованию историк, и в его душе, как сам признается, велика страсть к различного рода исследованиям. Он собрал довольно серьезный архив, «копаясь» в мировой Сети и переписываясь с различными общественными и военно-патриотическими организациями. А по-настоящему увлечение переросло в «благое дело», когда полицейский пару лет назад попытался разыскать родного брата своего деда. В годы войны в Славянске Донецкой области Украины санитары вынесли с поля боя тяжело раненного разведчика, положили на повозку и отправили в медсанбат. И все. Больше об этом человеке никто ничего не слышал. Паненко, проводя собственное расследование и изучая многочисленные документы, даже обнаружил, что недалеко от Славянска есть одиночная могила красноармейца. Но кто там захоронен, к сожалению, не знают даже в местном музее.

– Разыскивая воевавших родственников, я вдруг понял, что в стране-то восстановлением сведений о без вести пропавших бойцах никто всерьез не занимается, – делает вывод Александр. – И мне захотелось внести лепту в решение этой проблемы. Ведь сколько ныне живущих людей, которые не ведают о своих героических близких!

И Паненко поделился с редакцией «СП» некоторыми данными из собственного архива о ставропольчанах, которые числились сгинувшими заживо.

Предпочтение смерти

В их числе и уроженец села Благодарного Сергей Сапрыкин. Солдат проходил службу в 103-й стрелковой дивизии, осенью 1941 года защищал подступы к Москве. Несмотря на ожесточенное сопротивление наших войск, противник все-таки прорвался к Вязьме и окружил 19 стрелковых дивизий и четыре танковые бригады. Образовался так называемый «Вяземский котел». Окруженные подразделения красноармейцев бились почти до середины октября. Часть их сумела выйти на Можайскую линию обороны. По официальной информации, из «котла» удалось вырваться 85 тысячам бойцов и командиров, а 688 тысяч попали в плен. В числе последних был и С. Сапрыкин. Последнее письмо от него пришло домой 18 ноября 41-го, но родные еще не знали, что Сергей Савельевич уже находился в немецком пересыльном лагере для военнопленных «Дулаг № 126» в Смоленске. А позже был вывезен в Германию и помещен в концентрационный лагерь «Шталаг 2 Люфт» в Литцманнштадте. Это 20 бараков, обнесенных двойным забором из колючей проволоки, на сторожевых вышках установлены пулеметы и прожекторы. Сапрыкин 29 июля 1944 года совершил побег и стал пробираться к своим. Однако в тот же день его настигла и застрелила охрана. Сергей Савельевич похоронен в Мюнхене на кладбище Перлахер в могиле № 14. Он предпочел вражеской неволе смерть и погиб как настоящий герой.

Не смог уйти от преследователей и Михаил Крутьков, житель села Сухая Падина Степновского района, родившийся в 1898 году в селе Сотниковском. 24 апреля 1942 года в бою под Севастополем он попал в плен и содержался в «Шталаге 5 С» германского города Кальв земли Баден-Вюртемберг. 23 декабря Крутьков вместе с тремя русскими солдатами бежал из лагеря, но все бойцы были найдены и уничтожены. На кладбище Бруххаузена в Нижней Саксонии воздвигнут памятник, на котором начертано: «Четыре русских солдата. 1942 год».

Уроженец села Петровского Петровского района Филипп Лубенец служил в 562-м стрелковом полку. В сентябре 1941 года его родственникам сообщили, что рядовой пропал без вести. Однако Филипп Егорович был пленен во время окружения в так называемом «Киевском котле» недалеко от села Лукаши Киевской области и стал заключенным «Шталага II F (315)» в польском Ярослау. Лубенец в знак протеста категорически отказывался работать на фашистов, поэтому меньше чем другие получал еды. По воспоминаниям тех, кто был с ним в лагере, каждое утро он выходил из барака, садился на землю и сквозь колючую проволоку подолгу смотрел на восток, где на Родине его ждали жена и дочь. 27 августа 1942-го солдат умер от истощения. Захоронен в Польше.

Его односельчанин Иван Литвинов проходил службу в 396-м стрелковом полку 44-й армии. Старший сержант стал военнопленным в мае 1942 года в Крыму. Иван Петрович дважды бежал из концентрационного лагеря, располагавшегося в Ламсдорфе Верхней Силезии, но оба раза безуспешно. За такую дерзость и неповиновение гитлеровцы забили его насмерть палками и плетками.

Федора Чурсинова, родившегося в 1921 году в селе Тищенском Изобильненского района, в 1940-м призвали в Красную армию. Он был курсантом школы младших командиров в 22-й учебно-тренировочной части, дислоцировавшейся в Цехановце Белостокской области Белорусской ССР. Именно курсанты этой школы одними из первых в июне 1941-го приняли удар мощной германской армии и вступили в бой с превосходящими силами противника. Несмотря на героизм наших воинов, немцы в считанные дни в начале войны разгромили основные советские части на этом направлении и взяли в плен в обоих «котлах» – Белостокском и Минском – почти 329 тысяч человек. Федор Антонович с тремя своими сокурсниками попал в «Шталаг IV B» в Мюхлберге в 50 километрах к северу от Дрездена. Затем его перевели в «Шталаг 326 VI K» в Штукенброке земли Северный Рейн-Вестфалия. Имя Чурсинова, не подчинившегося фашистам и застреленного здесь охранниками 13 мая 1944 года, навечно занесено в Книгу памяти этого бывшего концлагеря как пример несгибаемого мужества. Похоронен Федор на кладбище в Штукенброке в могиле № 1407 (список 13398, ряд 30).

Нелегкая ноша войны

Из почти шести миллионов военнослужащих Красной армии, попавших в плен в годы Великой Отечественной войны, не вернулись домой больше половины. При попытке к бегству из гитлеровских концлагерей было убито более одного миллиона. А пытался бежать каждый пятый! И некоторые – удачно. В числе счастливчиков был уроженец села Большая Джалга Ипатовского района капитан Семен Ильин, проходивший службу в 169-м артиллерийском полку. В плен он попал 12 октября 1941 года под Вязьмой Тверской области и находился в немецком «Шталаге XI В 321» в Эрбке, земля Нижняя Саксония. Он дважды совершал побег и во второй раз ушел от погони.

– Сейчас все чаще раздаются возгласы о том, что, дескать, в самой страшной из войн победили американцы, – возмущается А. Паненко. – Это как же надо ненавидеть свою страну, чтобы вот так коверкать историю, да еще и детям в головы вбивать откровенную ложь! В связи с этим тревожит и отношение некоторых чиновников к памяти погибших советских воинов. Как-то позвонил в администрацию одного из муниципальных образований и сообщил руководству о найденном мною в результате исследований солдате, уроженце их района. Тот, по официальной версии, числился без вести пропавшим. Я оставил на всякий случай свои координаты, чтобы дать более полную информацию, но прошло немало времени, а интереса к судьбе погибшего военнослужащего так никто и не проявил.

Сведения, добытые Александром, в большинстве своем поистине уникальны. Так, недавно он разыскал историю о подвиге командира танка 1-й роты 1-го танкового батальона 15-й танковой бригады младшего лейтенанта Михаила Божко из Орджоникидзевского края (где конкретно родился воин – неизвестно, Паненко знает только, что родственница Михаила Ивановича – Елена Назаровна – проживала в Труновском районе.- И. И.).

В июле 1942 года на Кавказе развернулись тяжелые кровопролитные бои. Передовые отряды фрицев, намереваясь с ходу овладеть переправами через Дон, стремительно продвигались в сторону Новочеркасска. На пути немецкой колонны из ста (!) единиц тяжелой техники стали преградой всего три (!) наших танка, давших возможность частям 37-й Советской армии переправиться на левый берег реки. Русские танки были спрятаны в засаде, заняв удобную позицию и тщательно замаскировавшись в районе села Мокрый Лог. Бой длился пять часов. Трудно представить, но когда у наших машин вышли из строя прицельные приспособления, офицеры выбрались наружу и продолжали корректировать ведение огня, находясь на броне. В этой неравной битве красноармейцы уничтожили 16 фашистских танков, два бронетранспортера, одно противотанковое орудие и десять автомобилей с солдатами и офицерами врага. К сожалению, о судьбе М. Божко после этого боя никто ничего не слышал – он пропал вез вести.

*****

Конечно, мы рассказали далеко не обо всех ставропольчанах, «сгинувших заживо» или находившихся в концентрационных лагерях. О сотнях, а может даже, тысячах наших земляков до сих пор мало информации. Но сейчас у каждого заинтересованного человека появилась прекрасная возможность с помощью Интернета самому поучаствовать в поисках воевавших предков (достаточно выйти в Сети на сайты Великой Отечественной войны). И тогда «белых пятен» в истории станет значительно меньше. 

Игорь ИЛЬИНОВ