Игорь Былим – главный психиатр Ставропольского края кандидат психологических наук заслуженный врач РФ

Игорь Былим – главный психиатр Ставропольского края кандидат психологических наук заслуженный врач РФ

© Фото: из архива газеты «СП»

Согласно Европейскому плану действий по охране психического здоровья в течение последних 10 лет разрабатываются и реализовываются законодательные акты, дающие возможность расширения социальной интеграции лиц с психическими расстройствами. Однако юридическая составляющая, не имеющая четко прописанного механизма регуляции правовых взаимоотношений, приводит к нарушениям прав граждан, страдающих психическими расстройствами, при оказании им медицинской помощи. Россия в этом плане не исключение. Накануне Дня психического здоровья корреспондент «СП» беседует с главным психиатром края, главным врачом краевой клинической психиатрической больницы Игорем Былимом о проблемах лиц, страдающих психическими расстройствами и находящихся в психиатрических учреждениях Ставрополья.

– Игорь Анатольевич, полгода назад был принят Федеральный закон «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и Гражданский процессуальный кодекс РФ». Они существенно расширяют права граждан, признанных судом недееспособными. Стало ли всем легче?

– Думаю, что нет. Закон-то принят, но вот механизмы осуществления норм, прописанных в новом законодательстве, еще не разработаны. Не внесены и изменения в Гражданский кодекс РФ, в котором пока ограничение дееспособности распространяется только на граждан, страдающих зависимостью от употребления психоактивных веществ и ставящих свою семью в тяжелое материальное положение. Так что положение остается достаточно сложным и напряженным до сих пор. Психиатры уже давно ставят вопрос о том, что такая норма, как ограниченная дееспособность, должна распространяться и на лиц, страдающих психическими расстройствами. Специалисты мотивируют это тем, что именно ограничение, а не лишение трудоспособности позволит психическим больным полноценно жить в обществе, при этом они будут защищены от имущественных посягательств нечистых на руку граждан.

– То есть людей психически неполноценных, а посему и неадекватных в жизни кто-то обижает?

– Давайте определимся в терминах. Люди, лишенные дееспособности, не могут ничего, а с ограниченной дееспособностью – могут, но не все. Почувствовали разницу? И зачастую недобросовестным и просто недобрым людям очень легко испортить этим «лишенцам» и без того несладкую жизнь. А заодно и нам, психиатрам.

В наших стационарных заведениях априори должны находиться больные, нуждающиеся в диагностике, обследовании и активном лечении. Однако очень часто опекуны недееспособных граждан злоупотребляют сроками их пребывания в стационаре. Госпитализировав таких больных в связи с ухудшением психического здоровья, опекуны не спешат их забирать при улучшении, даже после настоятельных требований лечащего врача. Выписывать же на улицу таких людей мы не можем, их должны забрать родственники или опекуны. А проконтролировать этот процесс, а говоря другими словами, выполнение опекунами своих обязанностей, должен отдел опеки. Но, к сожалению, этого не происходит.

Например, в нашей больнице на лечении находилась Татьяна Иванова (я называю вымышленную фамилию), признанная недееспособной. Два года опекун отказывался от выполнения своих обязанностей, а нового опекуна отдел опеки так и не смог найти. А вне стен больницы женщина нуждалась в постоянном контроле приема медикаментов. В конечном итоге мы выписали ее по заявлению отца и в его сопровождении. При этом мы, психиатры, обсуждали вопрос о том, кто будет получать пенсию недееспособной пациентки в отсутствие опекуна.

– Во время нахождения в психиатрическом стационаре функции опекуна автоматически возлагаются на психиатрическую клинику?

– Да. Но после выписки из стационара эти вопросы входят в компетенцию опекуна, и получается, что недееспособное лицо, не имеющее опекуна, лишается средств к существованию. А что касается пребывания в стационаре, то порой речь идет о более длительных сроках, чем два года. И это бесчеловечно по отношению к больным людям.

– И много у вас таких брошенных?

– Много. Сейчас в краевой клинической психиатрической больнице № 1 находится более шести десятков человек, лишенных судом дееспособности. По тем или иным причинам они утратили родственные связи и не имеют опекунов. Эти пациенты нуждаются не только в лечении, но и в уходе, и в присмотре. Но выписать их в никуда администрация больницы не может. Они элементарно не выживут самостоятельно. А ожидание путевки в специализированный психоневрологический интернат затягивается на год.

– Почему так долго?

– Реальная потребность в местах в этом интернате в крае не обеспечена. В итоге страдаем и мы, сотрудники больницы. В активном психиатрическом лечении такие люди уже не нуждаются. Но они занимают места в отделениях. Фактически одно отделение больницы занято недееспособными пациентами, ожидающими путевок в интернат. Сейчас активно обсуждается возможный переход психиатрической службы края в систему обязательного медицинского страхования. В таком случае оплачиваться пребывание этих пациентов в стационаре не будет, так как в стандарты оказания психиатрической помощи не входят уход и присмотр.

Но и это еще не все. Помимо материальных затрат очень много времени у сотрудников отделений уходит на решение социальных и юридических вопросов этих пациентов. Активность же социальных служб, отделов опеки и попечительства остается минимальной.

– Сейчас широко обсуждается вопрос реализации уже существующей статьи 38 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Принят он был еще в 1992 году и «прописал» существование службы защиты прав пациентов, находящихся в психиатрических стационарах. Но до сих пор таких служб нет.

– Действительно, закон предусматривает создание государством не зависимой от органов здравоохранения службы защиты прав пациентов, находящихся в психиатрических стационарах. Ее представители должны стать эдакими государственными опекунами, принимать жалобы и заявления пациентов, решать их проблемы с администрациями психиатрических учреждений или с органами представительной и исполнительной власти, в конце концов, обращаться в прокуратуру или суд. Поймите, это не наше дело. Пока больные находятся у нас, мы можем и должны решать их социальные и юридические вопросы. Но не всю же оставшуюся жизнь! В настоящее время в связи с отсутствием данной службы в нашем крае психиатры берут на себя роль правозащитников пациентов, помогают им решать многие юридические вопросы, занимаются социальной адаптацией, трудоустройством.

Мы активно развиваем и внебольничную помощь, направленную на социализацию пациентов, страдающих психическими расстройствами. На базе нашей больницы функционирует дневной стационар (реабилитационный центр) для лиц, страдающих хроническими психическими расстройствами психотического уровня, со стойкой социальной дезадаптацией вследствие заболевания или длительного пребывания в стационаре. Это промежуточное звено между внебольничным и стационарным звеньями, предназначенное для оказания психиатрической и реабилитационной помощи пациентам, состояние которых не требует круглосуточного наблюдения и лечения, но нуждающимся в лечебно-диагностической помощи в дневное время. Реабилитационный профиль дневного стационара предполагает проведение широкого спектра социально-психологических мероприятий и трудотерапии, направленных на максимально возможную интеграцию пациентов со стойкой утратой трудоспособности в сообщество. Это и трудовая терапия, и терапия занятостью, и методы групповой и индивидуальной психотерапии, включая психообразовательные программы для пациентов и их родственников и содействие в трудоустройстве больных по окончании курса трудовой терапии (в том числе на штатные должности в нашей больнице).

– И как получается?

– У нас получается неплохо. Но, увы, общество сохраняет социальную дистанцию по отношению к лицам, страдающим психическими заболеваниями. Мол, да, этим несчастным людям нужно сострадать, но держаться от них нужно как можно дальше. Это приводит к тому, что их сторонятся, навешивают ярлыки, боятся брать на работу, что обесценивает усилия специалистов, работающих в сфере психического здоровья. Плюс к этому нежелание многих чиновников принять и выслушать этих людей приводит к возникновению конфликтных ситуаций, разрешение которых чиновники пытаются переложить на плечи психиатров.

– Так что, в защите прав нуждаются не только потребители сервиса психического здоровья, но и врачи, оказывающие им помощь?

– Вне всякого сомнения. Об обязанностях медицинских работников все хорошо знают и помнят, однако часто забывают, что помимо обязанностей существуют еще и права, связанные с профессиональной деятельностью, и общие гражданские. В последнее время участились судебные тяжбы, затеваемые гражданами в случае их недовольства врачебной деятельностью, в частности, по поводу как истинных, так и мнимых врачебных ошибок, обвинений во взятках, недобросовестном исполнении профессиональных функций… Все это последствия юридической незащищенности медработников. Правовое положение медицинских работников находится в законодательном вакууме.

– Может, и поэтому вы тоже можете должным образом защитить своих пациентов?

– Может быть. Но лечение наших больных – это не только наши усилия и знания, но и усилия и знания специалистов социальной и общемедицинской сети, родственников больного, общественных организаций. Только совместными усилиями возможно изменение ситуации в целом. Напомню слова выдающегося хирурга Ивана Рюля: «Имея сожаление к ближнему, потерявшему драгоценнейшее для человека – рассудок, не отказывай подать ему руку благотворительной помощи и страшись не признавать его себе подобным».

Валентина ЛЕЗВИНА

Признать себе подобным?! / Газета «Ставропольская правда» / 8 октября 2011 г.