На снимке 1992 года – группа сотрудников международного литературного ежемесячника «45-я параллель» (слева – направо): Александр Волков, Тамара Наганова, Сергей Сутулов, Татьяна Шипулина, Геннадий Прозоров, Наталья Стеблянская, Ирина Красич, Виктор Казаков

На снимке 1992 года – группа сотрудников международного литературного ежемесячника «45-я параллель» (слева – направо): Александр Волков, Тамара Наганова, Сергей Сутулов, Татьяна Шипулина, Геннадий Прозоров, Наталья Стеблянская, Ирина Красич, Виктор Казаков

© Фото из архива

Марк Шкляр

Марк Шкляр

© Фото из архива

Виктор Кустов: Ну что. Начнем с тебя...

Геннадий Хазанов: С признания; помню, как я завидовал Сергею Сутулову и Марку Шкляру, когда стали появляться первые номера «сорокапятки». Поражал воображение охват – в материалах был представлен весь мир – по вышеназванной окружности на глобусе. Тут тебе и Америка, и Австралия, не говоря уже о менее экзотических, но более близких (по книгам, фильмам, картам в туристских путеводителях) государствах Европы. Для меня, при любом строе невыездного (побывать за рубежами нынешней России до сей поры Бог не привел), такое общение запросто с загадочным «забугорьем» было сродни чуду. Захватывало дух и от людей, которые легко украшали своим присутствием цветные полосы невиданной в Ставрополе газеты. Перечислять имена бесполезно, надо просто сказать, что все, кого тогда уважала страна, к чьему мнению прислушивалась, говорили с провинциальным ставропольским людом. Кстати, лишь четвертая часть тиража попадала в руки местного читателя. Три четверти – великими тиражами! – разлеталось по всей стране, а отдельные, самые упорные экземпляры, добирались и до Израиля, США, кажется, даже Канады.

В.К.: И я им завидовал тоже, хотя у меня самого была своя газета «Курьер», выходившая в то время тиражом двести тысяч экземпляров и распространяемая от сибирского Абакана до Варшавы. Но вот библиотека конгресса США ее не выписывала, да и таких авторов, таких имен, знаменитостей, как в «сорокапятке», не было. Так что, оказывается, мы с тобой переживали одинаковые эмоции, рожденные тем временем.

Г.Х.: Да, девяностый год прошлого века... Горбачевская перестройка вскружила головы одним-единственным глотком свободы. Прошу учесть, что Михаила Сергеевича многие из жителей краевого центра, и особенно журналисты, знали лично, за руку здоровались. Сей факт создавал дополнительную иллюзию: мол, теперь там наверху рулят наши люди, рулят туда, куда надо. И вот этот генсек приказал невиданную демократизацию и гласность. Рыча и огрызаясь, саботируя, где можно, партийно-правительственный аппарат взял под козырек. В столицах. А в глубинке ветер перемен бил в закрытые наглухо форточки кабинетов, просачивался в узкие щелочки и превращался в чуть заметное дуновение.

В.К.: Но все же кое-где пробивал, слишком велик был напор желающих реализовать не позволенное партийной номенклатурой и советской властью. Много накопилось пара инициативы, и в гудок он уже не успевал выходить. Вообще для тех лет сакральной фразой было: «Все, что не запрещено, разрешено» (это слова Бориса Ельцина). Она вводила в ступор чиновничество и позволяла заниматься не призывами к инновациям, а истинными инновациями. К тому же пресса в те годы действительно становилась реальной четвертой властью...

Г.Х.: Некоторые авантюристы, возомнившие себя и впрямь повелителями умов, пустились в самостоятельное плавание, стали придумывать и делать такие газеты, в каких долгие годы мечтали поработать. Экспериментальным способом удалось выяснить, что люди с удовольствием читают новые издания, придуманные журналистами как бы для себя. Немаловажная деталь: стоили те листки копейки по сравнению с покупательной способностью населения. «45-я параллель» стала одной из самых масштабных и дерзких попыток отменить понятие «провинция».

Ставрополь такое место, откуда три года скачи, никуда не доскачешь? А вот вам интервью с самим Окуджавой. И не перепечатка какая-либо, эксклюзив! А вот статья из Нью-Йорка. «Большое Яблоко» специально для городка на Северном Кавказе. И письмо Солженицына прямо из Вермонта.

В.К.: Какой издатель от таких материалов и таких имен откажется...

Г.Х.: А еще создатели «сорокапятки» доказывали, что «глубинке» интересна и необходима великая культура: театр, литература, поэзия, кино. Они напрочь разрушали мнение, будто наш человек требует чего попроще, поближе к повседневности, а всякие «проклятые вопросы» – они для яйцеголовой части обитателей стольных городов.

В.К.: Но вот сегодня телевидение в большинстве своем вовсю убеждает нас, мол, народ все так же требует чего попроще. И глушат этой «простотой» тот самый народ, как рыбу, до полной деградации, до всплытия кверху брюхом. Вроде, только так и можно плавать. Альтернативы ведь нет, разве что канал «Культура», но он одинок... Ты, как человек более близкий к ТV, полагаешь: они правы?

Г.Х.: Не думаю. К. Маркс как-то обмолвился, что человеку как родовому существу присуща жажда исторического творчества. Творчества. А не потребления... Возьмем произведения того же Пикуля. Популярность его романов объяснялась просто: Валентин Саввович приглашал читателя увидеть, как обычные люди создают великие события, и приобщиться к процессу. Писатель позволял выйти из пространства быта в пространство истории. За это его и любили, и ненавидели. «45-я параллель» проделывала ту же работу – выводила «уездный город С.» в мировую историю. Причем исполняла это легко, остроумно, элегантно. Даже искушенный в вопросах формы Никита Михалков оценил вполне столичный, то есть по тем временам мировой, уровень журналистики, о чем и написал собственноручно.

В.К.: Можно сказать, что для Ставрополья того времени «45-я параллель» – предтеча Интернета, позволяющего ломать все границы.

Г.Х.: Добавлю, тогда новая пресса доказывала, что своим умом и профессионализмом можно неплохо зарабатывать, быть независимым и в финансовом смысле.

В те годы журналисты разделились на два лагеря: «государственников», тех, кто оставался в родном и привычном лоне проверенных временем изданий, и наивных, как я уже сказал, авантюристов. Как правило, добрые личные отношения между представителями разных «лагерей» сохранялись. Но некоторая настороженность все равно присутствовала. Мне казалось, «государственники» спрашивали себя: «А не упускаю ли я шанс всей жизни? Может быть, сейчас кто-то закладывает основы новой медиаимперии, которая утрет нос самому Херсту?».

Время показало, что правы были осторожные. С приходом демократии и рынка по модели Гайдара – Чубайса частные издания обанкротились. За исключением немногих.

В.К.: Давай о печальном не будем... Почему ты все-таки не стал наивным авантюристом?

Г.Х.: Почему я все же не попал в «сорокапятку»? К моменту ее рождения автор этих строк уже числился в создателях, не побоюсь этого слова, издательского холдинга, который выпускал пять-шесть газет и пару журналов. Среди них – дорогой моему сердцу и, по оценкам специалистов, далеко не худший в России детский журнал. Так что занятий хватало.

Думаю, многие тогда чувствовали то же, что и я. Начав работать для независимых изданий, мы поняли, что до прорех затертые слова Чехова: «По капле выдавливать из себя раба» – вовсе не рецепт становления гражданина, как нас обманывали в школе, а технологическое условие ремесла. В доперестроечный период каждый пишущий инстинктивно чувствовал, что говорит от лица страны, даже если в душе был самым отъявленным диссидентом. Таковы были правила, молчаливо принятые и газетчиками, и читателями. Отсюда возникали неписаные законы стиля. Что допустимо для быка, невозможно для Юпитера. Потому каждый писал, как умел, но у всех была некоторая похожесть: их устами говорил принятый порядок существования государства.

Новая пресса никого, кроме себя, не представляла. И говорить с читателем ты должен был на свой собственный страх и риск. Совпадешь с мнениями и оценками большого количества соотечественников, убедишь, станешь популярным.

«45-я параллель», как мне кажется, занимала в те годы позицию правофлангового в строю «флибустьеров пера». Все принципы, цели и задачи, которые мы никогда не декларировали, но всегда ощущали, Сутулов и Шкляр довели до предельного рубежа. «Сорокапятка» стала образцовым изданием свободной прессы.

В.К.: Но этот образец просуществовал всего одну пятилетку... Хотя, впрочем, история русской литературы и журналистики знает немало примеров, когда и короткая жизнь того или иного издания оставалась в памяти надолго, в то время как всякого рода разрекламированные и порой долговременные поделки так и не становились предметом интереса последующих поколений.

Г.Х.: Задавили ту журналистскую самодеятельность легко и сноровисто. Освобожденные от социалистической тирании цены сделали бумагу практически недоступной, как и готовые издания для враз облегченных реформами кошельков народа.

В.К.: Мы сегодня, что, реквием сочиняем?

Г.Х.: Скорее рассуждаем о том, как возродиться Фениксом... Убежден, что «пепел «сорокапятки» долгие годы стучал в сердце Сутулова. Теперь он носит фамилию Сутулов-Катеринич.

Пусть не обидится на меня старый однокашник, но, возможно, безвременный уход «45-й параллели» в каком-то отношении стал благом. Больше времени и душевных сил осталось для поэзии. Свидетельством тому несколько томиков стихов с дарственными надписями, уютно устроившихся у меня на полке.

То, что не придумает ни один экономист, придет в голову поэту. Несмотря на экономические и прочие конъюнктуры, бессменный главный редактор «45-й параллели» нашел способ реанимировать газету. Неубиваемое Слово выплеснулось в океан Интернета. Новая «сорокапятка» во многом не похожа на прародительницу. Естественно, все живое изменяется. Но все равно здесь вы можете пообщаться с самыми талантливыми и интересными людьми, обитающими в самых отдаленных (от Ставрополя) уголках мира, положить руку на стучащий, слава Богу, пульс литературы.

В.К.: Таким образом все возвращается. И это вселяет веру в то, что минет эпоха бездарей и примитивов – вернется спрос на истинное искусство, не гламурную журналистику. С этой верой и завершим наше путешествие в прошлое по историческому поводу. А с тебя, для финальной точки, лозунг...

Г. Х.: Да здравствует возрождение!

Лучшие годы нашей жизни / Газета «Ставропольская правда» / 31 марта 2010 г.