Кадр из фильма «Москва. Осень. 41-й»

Реакция абсолютного отторжения пивоваровского проекта была вызвана тем сладострастием, с которым он расписывал нам достоинства немецкого вооружения и обмундирования, стойкость немецких солдат, искусность немецких генералов... Все это так – мы действительно воевали не просто с «фашистской силой темною, с проклятою ордой», а с лучшей за всю историю Европы армией, и этим во многом была предопределена бесконечно дискутируемая ныне «цена Победы». Но вот что меня тогда поразило: смотрела я, слушала и вдруг с ужасом поняла – да ведь он рассказывает о них как о своих! А о наших – с пренебрежением, с «фирменной» ухмылочкой: эх, мол, советские недотепы...

Во втором фильме автор вел себя сдержаннее, но от этого общие для его картин пороки стали еще очевидней. Это, во-первых, отсутствие мысли и полная банальность всего, что там подается, как нечто сенсационное: о боях подо Ржевом написано по меньшей мере полтора десятка солидных исследований, а что касается «Москвы 41-го», то и здесь мной не увидено практически ничего такого, чего бы мы не знали из советской литературы о войне. Во-вторых, потешный «оживляж», когда маршалов, генералов и простых людей той поры изображают какие-то плохо загримированные участники художественной самодеятельности, напоминающие едва-едва проснувшихся персонажей музея восковых фигур. Особенно смешно выглядел Сталин, похожий на захворавшего шоумена Якубовича. И, наконец, в третьих, – беспрестанные, до уныния дежурные попытки к месту и не к месту ущипнуть, подковырнуть, поддеть советскую власть. Эту страсть к мелким подковыркам Пивоваров разделяет практически со всеми, кто учит нас ныне с теле-экрана «исторической правде». Пренебрежительное, свысока отношение к советскому прошлому было бы хоть как-то понятно, если бы оно исходило от представителей цивилизации, которая превзошла советскую. Но ведь никаких преимуществ в этих самых существенных параметрах национально-исторического бытия пивоваровское поколение продемонстрировать не может. Чего ж тогда ухмыляться-то?

И все же в фильме о Москве осени 41-го есть свой момент истины, открывшийся, по признанию автора, неожиданно для него самого. Речь идет о параде 7 ноября, когда на трибуне мавзолея появился Сталин. «Я не предполагал, насколько это был важный стержневой момент для москвичей, – говорит Пивоваров в одном из своих интервью и продолжает. – Нам сейчас сложно представить, насколько появление Сталина на трибуне воодушевило народ. Раз Сталин стоит на мавзолее, то и город будет стоять, и немцам Москву не сдадут. Конечно, он был богом, и когда бог явил свой лик, это всех окрылило». Тут, как говорили раньше, «товарищ Пивоваров недопонимает». Сталин был не бог, а вождь, что гораздо страшнее и сложнее, потому что бог бессмертен и неподсуден, а вождя, несмотря на Победу, мы судим, и судим уже полстолетия, и все не можем осудить, потому что никак не поймем, что это уже не человек и даже не политический деятель, а историческое явление. Можно сколь угодно яростно ненавидеть Сталина, можно называть его деспотом, диктатором, убийцей, кровавым горцем или даже самим сатаной, как в свое время называли в народе Петра Великого, но на весы русской истории лягут в конце концов не наши художественно-публицистические страсти, а те стратегические инициативы, которые Сталин выдвинул и которые народ под его суровым присмотром осуществил: Северный морской путь, второй экономический центр России (Урал-Сибирь), выход в Тихий океан через глубоководный пролив (Курильские острова), создание Северного флота, создание высокотехнологичной промышленности, развитие образования и науки, создание ядерного оружия, ракетостроения... Кстати, именно Сталин лично визировал проект разработки той самой ракеты, которая через десять лет вынесла в космос Юрия Гагарина.

На мой взгляд, сталинофобия так же пагубна, как и сталиномания, – и то, и другое мешает нам провести, наконец, подлинно научный анализ той эпохи, а значит, лишает нас ценнейшей части нашего же исторического опыта, поскольку (цитирую одного из исследователей) «сталинское восприятие страны как единой экономической системы и как геополитического явления должно быть непременно востребовано, если мы хотим модернизации не на словах, а на деле».

Вернемся, однако, к фильму о Москве 41-го. Если бы автору хватило профессиональной и человеческой (гражданской?) чуткости завершить свой проект кинохроникой парада 7 ноября и декабрьского наступления Красной армии, то впечатление от фильма оказалось бы более положительным. Однако молодой мэтр ни с того ни с сего организовал инсценировку с участием ряженых футбольных фанатов и заявил, что понять ликование москвичей в декабре 41-го, когда немцев отбросили от Москвы, мы можем только на примере ликования вот этих балбесов после удачного матча их любимой команды. Тут остается только руками развести: ничего не поделаешь, бизнес есть бизнес, господа. Особенно если это шоу-бизнес на историческом материале.

Светлана СОЛОДСКИХ

Шоу-бизнес на истории / Газета «Ставропольская правда» / 15 декабря 2009 г.