Даже маститые историки столетие спустя продолжают считать загадочными логику и парадоксы той войны. И большинство едины в том, что лучше бы не было злосчастного августа четырнадцатого, открывшего счет почти 20 миллионам человеческих жертв. А ведь все начиналось прямо-таки с приступа энтузиазма: патриотических зажигательных речей, цветов, оркестров, «малинового звона»... Но потом пошли неслыханные потери на «кровавых галицийских полях» и «Мазурских озерах». Бодрую риторику сменили равнодушие, отрезвление, гнев, революция.
Первая мировая война: Младшие унтер-офицеры Особой бригады Русского экспедиционного корпуса в Салониках. Январь 1917 г. Первый слева Г.ЯШИН.

Первая мировая война: Младшие унтер-офицеры Особой бригады Русского экспедиционного корпуса в Салониках. Январь 1917 г. Первый слева Г.ЯШИН.

© Фото из фондов Ставропольского краеведческого музея им. Г. Прозрителева и Г. Праве.

Гавриил ЯШИН

Гавриил ЯШИН

© Фото из фондов Ставропольского краеведческого музея им. Г. Прозрителева и Г. Праве.

Первая мировая война

Первая мировая война

© Фото из фондов Ставропольского краеведческого музея им. Г. Прозрителева и Г. Праве.

Нет, не тянула та война на справедливую и Отечественную. Однако ратная слава и подвиги российского воинства на полях сражений Первой мировой войны заслуживают того, чтобы остаться в истории.

В 60-х годах (как все еще непривычно называть минувшее время прошлым веком!) к нам в музей частенько приходил невысокого роста, застенчивый старичок Гавриил Тимофеевич Яшин, славный такой дядька – отставник с добрыми глазами и манерами. Жил он неподалеку от музея. На традиционных тогда встречах комсомольцев 20-х да в красные дни советского календаря оставался всегда в центре особого внимания и почтения. Еще бы, на заре соввласти Гавриил Яшин командовал ротой ЧОН – частей особого назначения по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией. Время было такое – из песни слов не выбросишь.

Слушали мы его воспоминания, буквально развесив уши, совсем молодыми музейщиками, для которых интригующие факты той мировой, как тогда говорили – империалистической войны, из уст ее участника, а не из учебников и фильмов, наполнены были жизненной откровенностью.

Гавриил Тимофеевич прошел ту войну в составе Особой бригады Русского экспедиционного корпуса во Франции и на Балканах. 750 офицеров и 45 тысяч унтер-офицеров, поставленных под ружье во исполнение союзнических обязательств Антанты и высочайшего царского повеления, в 1916 году были направлены в зону боевых действий у Шампани и на Салоникский фронт.

Как на полях кровопролитных сражений во Франции, так и в диких горах Македонии русские особые полки покрыли себя неувядаемой славой. Но и жертвы, принесенные на чужбине, были велики: погибли более половины наших соотечественников. Могилы русских воинов разбросаны по всей Франции и Македонии. Их храбрость и выдающиеся боевые качества вызывали всеобщее восхищение и высокие оценки военных специалистов.

В незамысловатых устных рассказах бывшего унтер-офицера Гавриила Яшина захватывала безыскусная солдатская правда, как ныне говорят – «история снизу».

«...Перед отправкой на фронт во Францию два дня отдыхали в Москве, потом нам выдали французские винтовки, а перед отъездом мы отслужили в солдатской церкви молебен...

...Прибыли в Архангельск и погрузились на французский пароход «Лаура». Разместились в самом нижнем трюме, там, где обычно возят скот. Тяжела морская дорога, но что поделаешь: ни слезть, ни пешком пройтись, а тут еще к питанию никак не привыкнем. Французы только и знают, что варят нам фасоль. Все пресное и пресное. Не раз мы тогда вспоминали наши кислые щи и гречневую кашу... На море было спокойно, солнце, гладкая вода... И вот на горизонте наконец показался Брест. Сходим с парохода, соблюдая порядок, а кругом массы людей приветствуют русских солдат. Потом ехали поездом в хороших вагонах в сторону Марселя. Получили солдатское жалование французскими деньгами...».

Далее была отправка на Балканы через Тулон. Октябрьским утром они снова вышли в открытое море.

На этом заканчиваются восторженные воспоминания Гавриила Яшина. Кровавые бои на Балканах вызывали все большее брожение в рядах офицеров и солдат. Главный вопрос витал в воздухе – кому нужна эта война?

«...Рядом с нашим лагерем бараки беженцев – греки, македонцы, сербы. Ужас, какая беднота: голые, босые, голодные, рады кусочку хлеба, который мы им приносили. Невыносимо было видеть, как детишки умирали... В конце февраля 1917 года узнали от французских солдат, что в России революция. Появилась надежда на скорый конец войны и что нас отправят на родину. Тогда прощай, Салоники, прощай, Балканский полуостров, пробыли мы здесь ровно три года...».

Словом, младший унтер-офицер Яшин по полной программе хлебнул всех прелестей Первой мировой войны. На горькую окопную беду отреагировал вместе со многими однополчанами абсолютно одинаково – домой и только домой...

4 июля 1918 года Всероссийский съезд Советов обратился к солдатам Русского экспедиционного корпуса с приветствием, а Совет народных комиссаров опубликовал заявление с требованием к Франции вернуть российских граждан на родину. В течение 1919-1921 годов часть Русского экспедиционного корпуса была возвращена в Россию. Среди тех, кто претерпел на этом пути немало лишений и тревог, оказался русский солдат Гавриил Яшин.

«5 октября 1919 года мы прибыли в Новороссийск, захваченный белогвардейскими войсками, но разрешения на высадку нам не дали. Капитан корабля резко заявил: ну раз так, мы пойдем в Одессу к большевикам, там примут безоговорочно. Тогда нас все же переправили по Азовскому морю в Ейск к белым казакам, а оттуда – в Ставрополь, захваченный деникинцами. В батальоне караульной службы пробыл совсем недолго – отчислили без всяких объяснений, ну и пошел я тогда рабочим на местный обозно-механический завод «Заря».

Много чего повидал я за годы войны, но выбор свой сделал, когда 29 февраля 1920 года Красная армия с боями овладела Ставрополем».

Обстрелянного фронтовика, ни в чем не запятнавшего себя с точки зрения новой российской власти, ставропольский ревком сразу определил на службу в милицию, а потом, как в той песне «...пошел работать в Губчека».

Отдадим должное ученым-историографам широкого и узкого профиля за их глубокие (хоть порой и противоречивые) оценки Первой мировой войны. Для музейных работников, архивистов, краеведов задача, казалось бы, проще, но и сложней: привлечь внимание исследователей и педагогов к малоизвестным, не приглаженным фактам того времени, миниатюрам «местного значения». А это уже, согласитесь, ценно само по себе. Вот и для меня те встречи с воином Первой мировой остались незабываемыми.

Вениамин ГОСДАНКЕР. Заслуженный работник культуры России.

* * *

Фото из фондов Ставропольского краеведческого музея им. Г. Прозрителева и Г. Праве.

Вениамин ГОСДАНКЕР