Глава администрации Благодарненского муниципального района Николай Сергеев имеет педагогическое образование. Был в свое время и учителем физики, и директором сельского ПТУ, и секретарем райкома комсомола. Проблемы детей и молодежи небезразличны ему по сей день, недаром на протяжении ряда лет он является членом коллегии министерства образования СК и участвует в ее работе отнюдь не формально — предлагает, спорит, отстаивает решения, принятие которых считает необходимым. Так было, например, когда речь шла о закреплении земли за сельскими школами и профтехучилищами — Сергеев стал ратовать за это одним из первых. Его взгляд на современные проблемы трудового воспитания сельских школьников на этой самой земле наверняка будет интересен читателю. Трудовое воспитание школьников

– Нынешняя система воспитания детей трудом (или осколки той, что была прежде) меня как главу сельского района не устраивает. В районе сейчас нет ни одной рабочей профессии, где не было бы дефицита свежих кадров. Не хватает молодых профессионально подготовленных трактористов-машинистов, строителей, сварщиков. А молодого токаря-фрезеровщика найти — это, пожалуй, весь край перевернуть придется! И начиналось это, думается, не сегодня. В селе и раньше, в советские времена, родители сыну говорили: не хочешь учиться — будешь коровам хвосты крутить! Закладывая тем самым неуважение к сельскому труду... Но тогда в хозяйствах, во всяком случае, было где работать. Взять, к примеру, колхоз «Гигант», самый крупный в Благодарненском районе. Одних механизаторов в нем когда-то трудилось 360 — трактористы, слесари, мастера-наладчики, сварщики. А сейчас там семь тракторов... Трехсменка, и все равно вместе с обслугой заняты не больше 40 человек.

– Николай Сергеевич, но ведь сельский ребенок все равно получает — и в гораздо большей степени, чем городской — трудовое воспитание. Хотя бы на личном подворье...

– Да, он с малых лет приучается к труду. Но какому? Ухаживает за коровой, задает корм свиньям, работает в огороде... Это неквалифицированный труд, который в XXI веке молодых не привлекает. И это естественно.

За то, что молодежь уезжает из села, не семья и не школа по большому счету отвечают, а общество и государство, которые молодому человеку не могут предложить работу на современном высокотехнологичном производстве. Вот у наших соседей в Дагестане птицу стали выращивать промышленным способом на подворьях. Заключают договоры с фирмами, ставят птичники на 20-30 тысяч голов, работающие по современным технологиям. И вместе со старшими, разумеется, в труде участвуют дети... Если бы у нас создать условия, чтобы селянин мог рядом с жильем поставить высокотехнологичную ферму на 50 коров и трудиться вместе с детьми!..

Второй фактор, о котором не могу не сказать. У нас ведь детский труд запрещен действующим законодательством, в том числе и обслуживающий. Вспомните, с какого класса мы когда-то на дежурстве школьные полы после уроков мыли?

– С пятого, наверное. А что, теперь не моют?

– Запрещено законом как эксплуатация детского труда! И клумбу в школьном дворе ребенок может поливать, только если родитель заявление написал, что не возражает! И обязательная практика в конце года отменена — только по желанию семьи и ребенка.

Есть, правда, в учебном плане предмет «технология». Но там теории больше, чем практики. А нужно, чтобы дети занимались производительным трудом: производили продукцию , реализовывали ее и получали зарплату за свой труд. Тогда мы будем растить тружеников, а не тунеядцев. У нас в районе сегодня есть целые села, где люди поняли, что можно жить, нигде не работая, на различные пособия. Пособие по безработице, по инвалидности, пенсия, субсидии по ЖКХ... В Красном Ключе колхоз развалился, жителям предложили выращивать свеклу — никто не захотел. В Алексеевке заведующая почтой ушла на пенсию — не смогли никого найти на ее место, из Благодарного человека возили... И то: минимальная зарплата — 4330 рублей, а пособие по безработице — до 4900!

Но и производительным трудом школьники по закону заниматься не могут. А я когда-то в 13 лет был бригадиром ученической производственной бригады, имел трудовую книжку, со мной рассчитывались, как со взрослыми работниками!

– Ну да, теперь ведь УПБ не занимаются производственной деятельностью, а являются участниками детского общественного движения... Благодарненские ученические — с техникой, с землей?

– Земли у школ 6750 га в аренде. А вот техники почти нет, школьники работают в основном тяпками. Кстати, трудиться на сельхозтехнике детям сегодня тоже нельзя. Нужно иметь удостоверение, а при его получении есть и возрастные ограничения, и кучу документов собери... Поэтому школы заключают договоры с фермерами и хозяйствами на обработку земли. Дети в основном бахчевые пропалывают.

Есть, конечно, в Александровском районе замечательная Калиновская УПБ, в Курском – Галюгаевская, в Шпаковском — Казинская... Но, на мой взгляд, это явления не системные — держатся они на энтузиазме директоров учебных заведений. Возможно, мы в районе будем объединять материальные ресурсы и создавать межшкольную УПБ, есть такая мысль...

– Николай Сергеевич, но ведь проблему трудового воспитания нужно решать. Назрела!

– А это не на районном и не на краевом даже уровне возможно сделать, а на уровне принятия федеральных решений. В первую очередь — изменить законодательную базу. Позволить обслуживающий детский труд лет с 11, а производительный — с 15. Заинтересовать промышленные и сельскохозяйственные предприятия, предпринимателей налоговыми льготами, чтобы они брали на работу подростков. Пока это для работодателей только обуза и головная боль.

Будь моя воля, я вообще создал бы такой приоритетный национальный проект – «Дети России». Чтобы все там было продумано — от появления ребенка на свет до выхода его во взрослую жизнь. И чтобы все на этот проект, на эту идею работали...

Лариса ПРАЙСМАН