Никто не спорит, министрами не рождаются, но вот работником социальной защиты, как и врачом, учителем, поэтом, наверное, все-таки надо «чуть-чуть» родиться. Защитить другого сумеет лишь тот, кто захочет нести щит...
Карабут Алексей Павлович

Карабут Алексей Павлович

Однажды, когда дети уже выросли и у них появились свои дети (но еще не свои квартиры), а все большое семейство из восьми человек жило под одной крышей, его глава Алексей Карабут спросил сыновей Ивана и Максима: «Ну что, ребята, какую форму семейного правления изберем?» Ответ молодых юристов был кратким: «Президентскую!» – «Кого же выберем президентом?» – «Тебя, папа!»...В этой полушутливой притче все правда, начиная от имени главы семейства до того, к слову сказать, факта, что у Алексея Карабута, кандидата педагогических наук, министра труда и социальной защиты населения СК, никогда, к примеру, не было собственного автомобиля. Не было и по сей день нет. Это не обязательно хорошо или плохо, но это о чем-то, конечно, говорит.

Вообще же, если, слегка прищурившись, окинуть взором всю нашу российскую жизнь с ее вечно неодолимыми реформами, то окажется, что более всего положительного мы знаем о работе двух государственных ведомств – социальной защиты и МЧС. В своей сути они как-то внутренне связаны, и хотелось бы знать, почему. В своем роде это острова социализма, но не оставшиеся от прошлой эпохи, не «чудом уцелевшие»... Нет. Это как раз то, что создано уже в новые времена новой Россией: нынче за социальными гарантиями, помощью и надеждами мы обращаемся в «социальную защиту на улице Лермонтова». Алексей Павлович даже назвал точную цифру – каждый четвертый житель Ставрополья находится под социальной опекой министерства, – всего 700 000 человек, которых обслуживают 118 государственных учреждений. Интересен и еще один акцент. Алексей Карабут – это тот человек, который 16 лет назад разработал и создал структуру, исправно работающую и по сей день. 19 отделов министерства даже сохранили свои названия и программные цели, добавился лишь один отдел – трудовой миграции и альтернативной гражданской службы.

Мы не можем, к сожалению, рассказать о каждом социальном работнике, тоже «чуть-чуть» родившемся для этой самоотверженной профессии, но вот о министре...

Алексей Павлович родился на Ставрополье в селе Галицыно в русской семье. Ничто, казалось, не предвещало полуторагодовалому ребенку отнюдь не детские испытания, но вдруг умирает его мама, а позже – и хорошая добрая мачеха. Если согласиться с тем, что ничего случайного в нашей жизни не происходит, можно воочию увидеть, сколь закономерна причудливая логика судьбы. Вот у человека горе, а вот словно специально, чтобы познать смысл добра, спасительная от беды защита. Алексея спасла семья! Это слово в переводе на его, «карабутовский», язык означает не что иное, как психологическое русское чудо. Семья – это и родные, и учителя, и воспитатели, и покровители. И просто хорошие люди, например, – соседи и прохожие...

Теперь, когда «сюжет» известен, Алексей Павлович может поименно назвать всех, кто спас, сохранил и поднял его как личность. Да и сам он однажды в шутку подсчитал, скольким людям помог определиться в жизни. Таких счастливчиков оказалось около двухсот! Впрочем, его учениками можно считать всех работников министерства – так возвращается долг его собственным учителям. И все-таки первыми и главными его воспитателями остаются дедушка Ефим и «божественный человек» бабушка Феодора. Дед прошел две войны – Первую мировую и Великую Отечественную, на которую в 55 лет отправился добровольцем, а бабушка была целительницей и сказительницей, совсем как пушкинская Арина Родионовна. Прожили они вместе 65 лет в святой доброте, что же удивляться, что и у самого Алексея Павловича, и у его детей хорошие умные семьи?! Тем не менее вновь приходится говорить о некоем умысле судьбы, которая словно бы специально отбирает «своих» людей для каких-то своих особых целей. Его жена тоже оказалась круглой сиротой. Во времена коллективизации ее ссыльные родители, наверное, от переживаний заболели и умерли. Воспитала, обогрела, защитила девочку семья ее сестры.

Придет срок, и Алексея Карабута переведут на партийную работу – сначала районного, а затем и краевого масштаба. Но прежде он окончит Ставропольский сельскохозяйственный институт, поработает агрономом в Магаданской области (романтика!), отслужит пограничником в Приморском крае и вернется на Ставрополье в колхоз «Заветы Ильича» к его легендарному председателю Василию Рындину – к своему родственнику, у которого еще мальчиком также счастливо жил в семье. В 26 лет, познав управленческую школу Рындина, Алексей Карабут стал председателем колхозного профкома – вот когда еще началась его первая социальная защита! «Однажды я понял, – сказал мне Алексей Павлович, – что деятельного человека переставляет по служебной лестнице сила, измеряющая его ценность результатами его труда». Так, Алексей Карабут, как и множество других номенклатурных деятелей, состоялся не только как успешный руководитель, но (и это, пожалуй, важнее) как носитель созидательного начала – и биографического, и профессионального. Нетрудно предположить, что, будучи министром, он сознательно и подсознательно стремится воспроизвести всякий положительный опыт социальной организации. А организация человечества во все времена определяется системой его управления – вот в чем разгадка силы или слабости высокого министерского поста.

Впрочем, мы должны понимать, сколь сложна и даже коварна эта самая наша «социалка». Потому-то, что бы государство сегодня ни делало, никто в ответ не спешит кричать: «Спасибо, партия, тебе!»... Да ведь это, будем честны, справедливо: пенсию повысят на 10 процентов, а тарифы подскочат на 20-25... А если вспомнить еще о ценах и колоссальном разрыве между богатыми и бедными... Но есть и другая сторона медали. До самого последнего времени работники социальной защиты были, по сути, самыми низкооплачиваемыми в стране. Кто же в таком случае менее защищен? Однако не будем слишком категоричны. Финансовые и моральные возможности социальной службы, особенно с новой системой оплаты труда, все-таки выравниваются, и это становится очевидным, если сравнивать Ставрополье с другими российскими регионами. У нас в крае, к примеру, самое высокое в ЮФО детское пособие размером в 300 рублей, в Краснодаре оно – 140, а в республиках Северного Кавказа по-прежнему остается семидесятирублевым. Наше Ставрополье – единственный на юге край, имеющий Закон о ветеранах труда, у нас впервые принята программа с выделением 19 миллионов рублей на поддержку ветеранских организаций – не все субъекты РФ имеют таковую. В каждом городе и районе края на каждого участника Великой Отечественной войны заведен паспорт, где расписаны его проблемы. А в прошлом году в крае был принят еще один закон о социальной помощи многодетным семьям, людям с душевым доходом ниже прожиточного уровня или же претерпевшим разные экстремальные обстоятельства. Тогда еще никто не говорил о глобальном кризисе, но минсоцзащиты, будто чувствуя что-то наперед, запросило у краевого минфина дополнительно 30 миллионов рублей – так в трудные осенне-зимние месяцы были выплачены нуждающимся совсем не лишние 45 миллионов.

...О бесконечных проблемах социальной защиты можно говорить долго и обстоятельно и упустить при этом главное. Ставропольское министерство – самое многопрофильное и многоплановое, его деятельность насчитывает 90 направлений: это и блок трудовых отношений, и реабилитация двухсот сорока тысяч ставропольских инвалидов, и социальная поддержка 78 тысяч семей с жилищными субсидиями. И прочее, прочее... Отдельный разговор – система содержания домов-интернатов для пожилых, детей, бездомных людей.

И все-таки... Несмотря на вечную боль руководства – недостаток средств, удовлетворяющих нужды соцзащиты на 75-80 процентов, несмотря на недавнее секвестрирование, ставропольское социальное министерство располагает одним из самых крупных бюджетов в 10 миллиардов рублей: девять из них выплачивается людям и лишь один миллиард тратится на содержание соцучреждений. «Наш рабочий девиз, – упомянул министр, – таков: не люди существуют для нас, а мы для людей. И если, скажем, производство сегодня теряет свои позиции, мы, как ни странно, их даже укрепляем, да ведь так и должно быть в кризисное время, чтобы социальная сфера подхватила нерешенные дела...».

Признаюсь, что не стала спрашивать у Алексея Павловича, что же для него и всех нас в этой работе главное. Вернее, мы только на эту тему и говорили, но в итоге хочется сформулировать ответную оценку, которая неизбежно существует в обществе, как сумма чувств и идей.

В сегодняшней неспокойной России (и будет справедливым это признать) социальная защита – едва ли не единственное пространство нашего спасения и самоспасения. Благодаря системе государственной защиты мы не утратили до конца самоуважения и тех человеческих качеств, которые всегда были свойственны российскому обществу... А может быть, – и это наша выстраданная надежда, – именно в действующей социальной сфере мы окажемся заново подготовленными для рождения альтернативной системы ценностей, которую после всех перипетий начала нового века, ей же Богу, заслужил наш народ.

Светлана СОЛОДСКИХ

Кто несет щит? / Газета «Ставропольская правда» / 5 июня 2009 г.