Лермонтовед Владимир Захаров

Лермонтовед Владимир Захаров

© Фото: Елена БРЕЖИЦКАЯ

Новая версия тех далеких событий, изложенная в книге В. Захарова «Дуэль и смерть поручика Лермонтова», кардинально отличается от того, что было для всех почитателей гения непреложным еще со школьной скамьи: смерть поэта – это тщательно инспирированное – политическое – убийство, спланированное Николаем I и шефом жандармерии Бенкердорфом. Тайный жандармский осведомитель Николай Мартынов старательно выполнил заказ «сверху». Убийца гения проклят в веках, прощения или оправдания ему нет. Именно поэтому книга Владимира Захарова сначала вызывает определенный внутренний протест. Но потом после тщательного ее изучения происходит своего рода катарсис и понимание того, насколько пронзительнее и трагичнее было все на самом деле…

Я говорю «на самом деле» потому, что крайне скрупулезное историческое исследование В. Захарова, основанное на документальных данных, свидетельствах современников и новых архивных материалах, вызывает абсолютное доверие и, по оценке многих историков, является наиболее полным анализом обстоятельств гибели Лермонтова. В. Захаров убедительно доказывает, что никакого заговора с целью убийства поэта не существовало. Но есть немало критиков, с грустью констатирует Владимир Александрович, которые обвиняют его в том, что он оправдывает Мартынова и ненавидит Лермонтова. В. Захаров же считает, что действия и поступки любого человека должны оцениваться историками только объективно.

– Я отношусь к Мартынову отрицательно, но история заставляет нас говорить правду независимо от эмоций, – утверждает он. – Тема дуэли и гибели Лермонтова была спекулятивной многие годы. Чего греха таить, советские историография и литературоведение разрабатывали идею, которая должна была отвечать требованиям советской жизни. И была создана целая концепция, что по приказу царя убили Пушкина, а потом Лермонтова. Но когда поднимаешь документы... Ведь у нас даже документы тех лет цитировались только частично – выбиралась нужная фраза, а полный документ вы даже увидеть не могли.

…Они были так молоды – офицеры, оказавшиеся в тот роковой вечер 15 июля 1841 года на склоне Машука. Лермонтов для них был просто умным и добрым другом, писавшим прекрасные стихи и рисовавшим удачные карикатуры. Этим летом молодые офицеры вместе с Лермонтовым завели альбом, в котором записывались и зарисовывались все смешные случаи, разнообразные события из жизни их компании и «водяного общества». В нем было немало карикатур и шаржей на товарищей и, по свидетельству одного из друзей – князя Васильчикова, главным объектом лермонтовских шаржей в этом альбоме был Мартынов, который носил черкеску и большой кинжал. Вот этому-то кинжалу особенно доставалось – в карикатурах Лермонтова он приобретал весьма пикантное значение. А Мартынов считал себя первым красавцем, был горд и заносчив, говорил, что перед ним не устоит ни одна женщина. И с легкой руки Лермонтова в мужских компаниях за ним закрепилось двусмысленное прозвище Месье Кинжал. По воспоминаниям современников, Мартынов, богатый и нисколько не злобный, был, в общем-то, человеком безвредным, но очень ревнивым – в основном из-за того, что Лермонтов постоянно переходил ему дорогу, нарочито флиртовал с понравившимися Мартынову девицами и прибавлял еще что-то обидное, чтобы задеть его. Мартынов какое-то время сдерживался. И в тот злополучный вечер в доме Верзилиных, завидя Мартынова, который разговаривал с дамой, Лермонтов начал острить, называя его по-французски «горец с большим кинжалом». И надо же было так случиться, что именно в этот момент князь Трубецкой закончил играть на рояле и слово poignard (кинжал) раздалось по всей зале. Мартынов побледнел, подошел к Лермонтову и сказал: «Сколько раз просил я вас оставить свои шутки при дамах!». Начался обратный отсчет времени…

– Чтобы понять, что там произошло, нужно смотреть не с точки зрения дня сегодняшнего, – говорит Владимир Александрович, – важно понять менталитет людей того круга. То, что позволялось между друзьями, не позволялось в присутствии даже одного постороннего человека. Лермонтов и Мартынов позволяли между собой говорить друг другу многое, но когда Лермонтов начал острить прилюдно и это услышали все… Поэтому и произошла дуэль. Никто за Лермонтовым не следил, никто за ним не охотился, не выполнял тайное поручение Петербурга. У меня в книге масса сносок и ссылок на документы. Это может быть плохо, но зато никто не скажет, что я обманываю. Дел о дуэли Лермонтова – пять, из них только одно ранее опубликовано. Я опубликовал еще два. Расследование проведено очень тщательно, к тому же сохранился попутный материал – в частности, записки Мартынова. Существуют воспоминания современников. Но с ними сложно, потому что выявлены они спустя годы. Если о Пушкине много материалов было собрано еще при его жизни и воспоминания писались сразу после его гибели, то о Лермонтове первые воспоминания появились через тридцать лет после его смерти. И все, кто соприкасался с Лермонтовым при жизни, очень осторожно отнеслись к своим мемуарам об уже признанном гении…

– Ознакомившись с множеством документов и свидетельств современников, приходишь к выводу, что единственным поводом к дуэли были насмешки Лермонтова над Мартыновым, – утверждает В. Захаров. – Лермонтов сам спровоцировал Мартынова на вызов, но всерьез предстоящую дуэль никто не воспринимал, настоящие попытки примирить соперников не предпринимались. Скорее, все восприняли это как развлечение.

– Друзья думали, что дуэлянты просто попалят в «белый свет», – продолжает В. Захаров. – Уже перед самой дуэлью был заказан ящик шампанского, который намеревались распить за счастливое окончание ссоры. Начался отсчет – один, два три, и… тишина. Последующие за этим три секунды превратились в вечность. Нервы у всех накалились. Первым не выдержал Столыпин (в других версиях Трубецкой или Глебов), который крикнул: «Стреляйте, или я развожу дуэль!». И тут Лермонтов сказал фразу, которая стоила ему жизни: «Я в этого дурака стрелять не буду!». И Мартынов в бешенстве от оскорбления поднимает пистолет и… Лермонтов умер мгновенно. Мартынов кинулся к нему со словами: «Миша, прости меня!». Но поэт уже лежал бездыханный…

Фразу про дурака потом, на следствии, подтвердили трое свидетелей.

В завершение следует сказать, что кандидат исторических наук, старший научный сотрудник и заместитель директора Центра кавказских исследований МГИМО МИД России, член Союза писателей России, лауреат Всероссийской премии им. М.Ю. Лермонтова Владимир Захаров – частый гость Государственного музея-заповедника М.Ю. Лермонтова в Пятигорске и неизменный участник практически всех акций, посвященных великому поэту.

При подготовке статьи использовались материалы из книги В. Захарова «Дуэль и смерть поручика Лермонтова».

Елена БРЕЖИЦКАЯ

«Я в этого дурака стрелять не буду!» / Газета «Ставропольская правда» / 19 декабря 2008 г.