Самому известному подразделению МВД 5 октября исполняется 90 лет. Именно об этой милицейской структуре часто снимают фильмы и пишут песни. Их называют сыщиками или операми. Да они и сами себя так называют. Отношение к ним неоднозначное: кто-то не любит и боится, кто-то романтизирует и идеализирует. А для них погони, перестрелки, засады – это просто работа, тяжелая, кропотливая и подчас неблагодарная. Накануне юбилея и. о. начальника управления уголовного розыска ГУВД по СК Вадим Середин ответил на некоторые вопросы «Ставрополки». Отпечаток пальца

– Вадим Адольфович, с какими результатами угрозыск края подошел к своему юбилею?

– За восемь месяцев текущего года зарегистрировано около 30 тысяч преступлений. Но пусть эта цифра вас не пугает – сейчас уже можно говорить о некотором оздоровлении оперативной обстановки в крае. Количество зарегистрированных преступлений по сравнению с аналогичным периодом прошлого года снизилось более чем на две тысячи, тяжких и особо тяжких – на пятьсот, в том числе количество убийств сократилось почти на треть, на сотню – разбоев, на двести – грабежей.

– Это значит, что наши граждане стали законопослушнее? Или, как болтают злые языки, милиция «прячет под сукно» кое-какие преступления?

– Нам выгоды нет укрывать преступления от регистрации по одной простой причине: существует система оценки деятельности любого подразделения милиции. Там есть такой пункт, как «выявленные преступления». И если количество выявленных, то есть зарегистрированных, преступлений будет гораздо ниже, чем, скажем, в прошлом году, это влечет за собой неудовлетворительную оценку. Определенная декриминализация ставропольского общества в первую очередь произошла благодаря целена-правленной реализации руководством ГУВД по СК программы многоуровневой профилактики преступлений, выполнение которой руководство страны считает одной из первоочередных задач.

– А как обстоит дело с так называемыми преступными группировками?

– Сейчас они ведут себя совсем не так активно, как на заре девяностых. Серьезного влияния на обстановку в крае они уже не оказывают. Сейчас организованная преступность, если можно так выразиться, сменила лицо – она перестала бегать с пистолетом наперевес, а потянулась в область «белых воротничков». В основном оргпреступность сейчас заняла нишу мошенничества, финансовых злоупотреблений и краж. Но остались и банды. Например, на Кавминводах была обезврежена этническая преступная группировка, в состав которой входил добрый десяток человек, которые в течение двух лет совершали разбойные нападения на жилища успешных предпринимателей. Редко когда их «улов» составлял меньше миллиона рублей. Нападения совершались не только на Кавминводах, но и в соседних районах края. На их совести – 32 доказанных эпизода разбойных нападений и одно убийство. У них был определенный почерк, способ проникновения в дом и поведения на месте происшествия. Благодаря этому мы их и вычислили: когда банда пришла «в гости» к очередной жертве, их уже ждала там милиция.

– Но уголовный розыск – это борьба не только с оргпреступностью, но и другими криминальными проявлениями: кражами, грабежами. И каков нынче социальный портрет преступника?

– Если говорить об убийствах, причинении тяжкого вреда здоровью, побоях, то эти преступления против личности в своей массе ситуативные. Как правило, совершаются на бытовой почве в состоянии алкогольного опьянения из-за неприязни. И здесь портрет нарушителя закона таков: лицо явно асоциального поведения, как правило, сильно пьющее, либо безработное, либо из так называемой неквалифицированной рабочей силы. Возрастные рамки размытые: от 18 до 80 лет. Облик же уличного преступника, специализирующегося на грабежах и разбойных нападениях, немного иной: это молодой человек от 17 до 25 лет, учащийся, из неблагополучной или неполной семьи. Что касается квартирных краж, здесь четко выделяются два типа преступников. Первый – так называемый «квалифицированный» домушник. Такие совершают кражи с предварительной подготовкой, тщательно выбирая квартиру и время, когда в нее проникнуть, имеют зачастую хорошее образование, сведения, нужные для «работы», черпают и из Интернета. Работают с помощью набора инструментов и в перчатках. Среди них практически нет алкоголиков и наркоманов. Второй тип – люди глубоко пьющие, либо наркозависимые, которым нужны деньги здесь и сейчас, причем ровно столько, чтобы хватило на бутылку или дозу. Эти просто выбивают дверь и хватают первое, что попадет под руку, особо не заботясь о «заметании следов».

– Преступный путь – это ведь не чисто мужская стезя. И прекрасный пол не брезгует преступить закон. На чем «специализируются» ставропольские дамы от криминала?

– Это, как правило, мошенничество, квартирные кражи, незаконный оборот наркотиков. Наемных убийц среди женщин пока нет, но заказчицы преступлений имеются. Например, в Кочубеевском районе было совершено разбойное нападение на домовладение местного жителя. Ворвались люди в масках, покалечили хозяина, ограбили его и скрылись. Расследуя это преступление, мы выяснили, что бандитов наняла бывшая жена потерпевшего – таким образом она свела счеты с экс-супругом.

– Сейчас очень много сериалов и фильмов о работниках уголовного розыска. Вы как к ним относитесь?

– Приятно, конечно, что о нас снимают фильмы. Я такие сериалы смотрю крайне редко, и в них далеко не все, как в жизни. За полчаса преступление, увы, в реальной жизни не раскрыть. К тому же погонь и драк у нас гораздо меньше. Работа в основном бывает рутинной, много бумажной. К каждому задержанию мы тщательно готовимся, проводим его очень профессионально и аккуратно, без шума, в удобном и безопасном месте. А вот насчет ненормированного рабочего дня – это правда. Раньше позднего вечера опера с работы никогда не уходят. Выходные – тоже проблема. Как говорит моя дочь, «выходной – это когда папа приходит с работы в обед». Но что поделаешь – такая у нас работа.

Юлия ФИЛЬ