С первой супругой Натальей отношения у Алексея не сложились. Спустя три года после свадьбы она забрала дочь Олечку и уехала к родителям на Украину, под Винницу. Алексей не раз пытался увидеть дочурку, но безуспешно. Бывшая половина не принимала от него даже материальной помощи: деньги и письма возвращались назад. Алексею ничего не оставалось, как смириться с мыслью, что девочка вырастет без него…

Через несколько лет он повстречал Светлану. Она одна растила сына. Недолго думая, Алексей привел ее в дом и представил родителям: «Будем жить вместе».

Мать Елена Григорьевна оказалась не готовой к такому повороту событий и заявила, что у нее одна невестка, других не признает. Тем более, что развод к тому времени еще не был оформлен и Наталья формально оставалась женой Алексея. Он, понятно, настоял на своем. Родственники потом еще долго слышали от Елены Григорьевны, что ради счастья сына ей пришлось принять «эту вертихвостку с ребенком, нажитым неизвестно от кого». Не стеснялась говорить это публично, хотя во многом зависела от новой жены Алексея.

Время было трудное: начало 90-х годов. Рубль летел в пропасть, зарплату месяцами не платили, пенсии задерживали. Света же, экономист по образованию, сумела довольно быстро приспособиться к новым реалиям и вскоре возглавила финансовое управление крупного акционерного общества. На ее деньги, по сути, кормилась вся семья, а она еще умудрялась обновлять гардероб свекра и свекрови, приобретать им дорогие импортные лекарства, витамины, путевки в санатории Кавминвод. Разумеется, заботилась и о муже: купила ему иномарку, ведь на его оклад инженера-технолога можно было разжиться, пожалуй, только колесом от машины. Словом, как умела, строила семейное гнездышко.

Старики в конце концов оценили ее заботу: отношения с невесткой наладились, они стали воспринимать ее сынишку Максима как своего родного внука. А когда у Алексея внезапно случился новый роман и он собрался уйти из дома к новой пассии, Елена Григорьевна взяла его в такие «клещи», что сыну мало не показалось. В этой сложной ситуации Света вела себя вполне достойно: не кричала, не заявляла о своих правах, не попрекала Алексея. Давление матери и, напротив, кротость жены быстро его образумили, и он попросил у Светланы прощения. Как говорится, все стало на свои места...

Семейная идиллия продолжалась десять лет, как вдруг Алексей почувствовал острое недомогание. Анализы оказались безжалостными. Света до последнего боролась за любимого человека, не жалела денег на лечение. Однако мужу становилось все хуже и хуже, и он понял: дни его сочтены. Тайком узнал адрес, по которому проживала теперь уже взрослая дочь от первого брака Ольга, написал ей, сообщив о своей неизлечимой болезни, попросил приехать. Увы, ни ответа, ни приезда дочери так и не дождался…

После похорон Света осталась со стариками. И не потому, что Алексей просил ее присматривать за больными родителями, особенно за отцом – просто для нее они стали самыми близкими людьми. Взвалила на себя весь груз забот по дому, не отходила от немощного свекра, показывала его медицинским светилам, устраивала в лучшие клиники, платила за лечение столько, сколько нужно было. А когда он умер, похоронила в одной могиле с Алексеем, поставив обоим большой красивый памятник.

Спустя какое-то время в квартире, где Света жила с сыном и свекровью, раздался телефонный звонок. Это была Ольга. Хотя она и получила отцовское письмо, но не придала ему значения,подумав, дескать, поболеет папа и выздоровеет. Узнав, что его нет в живых, сказала, что немедленно выезжает.

Конечно, Елена Григорьевна, соскучившись за долгие годы по внучке, встретила ее очень тепло. Пришли и родственники. За столом вспомнили Наталью, первую жену Алексея: для них она, как и когда-то, оставалась хорошей, доброй и умной, которую покойный безумно любил. И лишь изредка говорили о Светлане – как о чуждой им женщине, так и не ставшей родной.

Слушать весь этот полупьяный треп Свете было противно, она собрала свои вещи и уехала на несколько дней к подруге в другой город. А новоявленная внучка, которая ни разу за все это время не приезжала к отцу и дедушке с бабушкой, неожиданно получила в подарок столовое серебро и фамильные драгоценности. Она сводила Елену Григорьевну к нотариусу, и та оформила дарственную на квартиру. Разумеется, на Ольгу, хотя в ней жили Света с сыном.

Это известие вначале Светлана внешне восприняла спокойно, можно сказать, стоически. Правда, потом заявила Елене Григорьевне, что будет съезжать, раз она оказалась чужой. Тем более что о бабушке теперь может позаботиться любимая внучка. Было решено поделить имущество. При этом Света пошла на уступки, отдав свекрови мебель, холодильник, телевизор, взяв себе лишь книги и компьютер. С этим нехитрым скарбом она и сын переехали к родителям. А Елена Григорьевна, оставшись одна в подаренной внучке квартире, лишилась ласки и заботы.

Сейчас она часто болеет, плачет, сетует на одиночество, жалуется соседям, что трудно прожить на скудную пенсию. В ее нынешнем положении, оказывается, виновата Светлана! Мол, бессовестная, бросила старого человека.

Острая на язычок соседка Варвара Тихоновна не преминула спросить, дескать, в чем же, Григорьевна, перед тобой невестка провинилась? Разве не она тебя кормила-поила, ухаживала, словно за родной матерью? А ты вместо того, чтобы отблагодарить ее, подписала квартиру Ольге. Вот пусть теперь внучка и возится с тобой. Да только где она? Укатила к себе на Украину – ни письма, ни звонка…

Ничего не ответила Елена Григорьевна, промолчала. Да и что говорить? Только теперь она поняла, что поспешила с дарственной, ошиблась во внучке.

Увы, слишком поздно к ней пришло раскаяние. жизнь, словно киноленту, назад не перемотать…