Андрей Кейлин

Андрей Кейлин

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Андрей Кейлин

Андрей Кейлин

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Это дурной сон

На лице вчерашнего узника – гамма противоречивых чувств: радость, растерянность, неверие в происходящее. Едва выбравшись из дружеских объятий, он согласился на беседу с корреспондентом «Ставрополки», которая 3,5 месяца поддерживала и самого Андрея, и его друзей.

– Когда меня задержали и сказали, что я подозреваюсь в убийстве, сотрудники правоохранительных органов, по большому счету, своей радости не скрывали. Как же, такое громкое преступление раскрыто в такие короткие сроки. Но потом, по мере того как поступала информация о моем алиби, результаты экспертиз, торжества в глазах следователей поубавилось.

Как говорит Андрей, физического воздействия к нему не применяли. С самого первого дня его распорядились «пальцем не трогать». Но моральный прессинг был нешуточный, в выражениях в отношении арестованного и его друзей, по словам Андрея, стражи порядка не стеснялись.

– Мне предлагали такой вариант – я беру вину на себя, пишу явку с повинной, а мне за это «организовывают» восемь лет условно, – рассказывает он. – Дескать, закон это сейчас позволяет. Но я отказался: «Хоть убивайте, но чужое преступление на себя не возьму».

Впрочем, парень не скрывает, что поначалу деморализован был, конечно, сильно. Тем более что условия содержания были далеки от нормальных.

– В 12-местной камере нас было 19 человек, – вспоминает Андрей, – даже спать приходилось по очереди. А потом как-то успокоился, пришла уверенность, что все будет хорошо, что все в конце концов образуется.

Не сойти с ума Андрею помогали книги, которые ему передавали «с воли» друзья. Те самые издания по родноверию, «близнецы» которых, заподозренные в экстремистском содержании, и по сию пору находятся на лингвистической экспертизе. И письма: от друзей, родных, незнакомых людей, морально поддерживавших Андрея.

– Столько, сколько мне, никому не писали, – вспоминает Кейлин, – даже работники СИЗО удивлялись количеству корреспонденции: по нескольку писем в день приходило. Вот только от девушки своей я ни разу письма не получил. Не знаю, может, не пропустили (бывали такие случаи – «пропадали» письма), может, еще что... Я ее еще не видел после освобождения.

Родичи

У следственного изолятора Андрея встречали друзья и собратья по родноверию, как они себя называют, родичи. Смех, объятия, поцелуи. Парни ликуют, у девчонок глаза на мокром месте...

В шумной толпе Юля Капинос, Дарья Швец, Ксения Морозова, Ваня Акинтьев – те, кто с первого дня после ареста Андрея всеми доступными способами пытался восстановить справедливость и тем самым, по большому счету, помочь следствию не терять драгоценное время, а заняться поиском настоящих преступников.

Напомним, что 8 июня в редакцию «СП» обратились четверо молодых жителей краевого центра, которых в газету привело желание добиться справедливости («Человек, похожий на фоторобот», «СП», 09.06.07). По мнению ребят, работники правоохранительных органов фактически проигнорировали их свидетельские показания. На весь край друзья Андрея тогда заявили, что Андрея попросту «назначили виновным в убийстве студентов». Поэтому Юля, Даша, Ксения и Иван заявили во всеуслышание об алиби Андрея: в момент, когда убивали Диму Блахина и Пашу Чадина, тот с компанией отмечал день рождения Ксюши Морозовой. Но тогда на слово друзьям Андрея следствие не поверило. Ребят проверяли на детекторе лжи специалисты, приглашенные из Краснодара. Полиграф выдал вердикт, что с вероятностью 99 процентов показания свидетелей – правда.

Потерянное время

Однако следствие, прикрываясь невнятными объяснениями, раз за разом ходатайствовало о продлении срока содержания под стражей. Тем самым, косвенно подтверждая высказываемые многими СМИ, в том числе и «СП», предположения, что затягивание процесса было затеяно с единственной целью: избавиться от неудобного «балласта» путем передачи его сотрудникам новоиспеченного Следственного комитета. Надо отдать должное вновь созданной структуре: несмотря на отсутствие перспектив быстро раскрыть убийство Чадина и Блахина, из Кейлина не стали делать «козла отпущения».

Но меж тем, на мой взгляд, «комитетчики» все же попытались хоть как-то реабилитировать действия прокуратуры: «Основания для задержания Кейлина у следователя прокуратуры Ставропольского края имелись, поскольку были установлены очевидцы убийства, которые опознали его как лицо, совершившее преступление. Кейлин содержался под стражей в течение трех месяцев, поскольку следственным и оперативным путем проверялось выдвинутое им алиби, проводился комплекс назначенных по делу криминалистических, судебно-медицинских экспертиз. На прошедшей неделе были получены заключения последних судебных экспертиз по уголовному делу, выводы которых наряду с другими доказательствами свидетельствуют о непричастности Кейлина к совершенному преступлению, в связи с чем уголовное преследование в отношении него прекращено», – сообщает пресс-служба следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по СК, добавляя, что по делу об убийстве следствие и розыск продолжаются.

Не сломался

Андрею принесены извинения. Пока что хотя бы личные.

– Следователь Виталий Сабадаш (бывший следователь крайпрокуратуры, который начинал дело Андрея, а ныне – сотрудник следственного комитета. – Ю. Ф.), извинился передо мной, правда, от своего имени, а не от имени прокуратуры, пожелал удачи, – говорит Кейлин.

Три месяца оказались просто выброшенными из жизни молодого парня. Три поистине страшных месяца. А меж тем Андрей не сломался, не озлобился на весь свет, не требует немедленной сатисфакции за едва не искалеченную жизнь. Хотя по закону имеет право на реабилитацию и компенсацию морального и материального вреда за незаконное задержание, содержание под стражей и обвинение в тяжком уголовном преступлении.

– Я пока не знаю, буду ли через суд требовать компенсации, – говорит он. – Думать о таких вещах сейчас не хочется. Хочется поехать домой, обнять маму, отдохнуть от всего пережитого, собраться с мыслями. Да и просто заново привыкнуть к свободе. И хочется поблагодарить всех, кто верил в меня, кто помогал в эти страшные дни, поддерживал и морально, и материально. Особое спасибо «Ставрополке», которая не побоялась дать слово моим друзьям и выступить «против течения».

Юлия ФИЛЬ