Сергей ГОРЛО возглавил в Госдуме края четвертого созыва один из стратегически значимых комитетов по законодательству, государственному строительству и местному самоуправлению, откуда исходят примерно 40 процентов законопроектов, в том числе касающихся отношений между законодательной и исполнительной властью. Три правовых акта на эту тему, принятые на недавнем заседании ГДСК, вызвали большой общественный резонанс. С этого и начался наш разговор с депутатом.
Сергей ГОРЛО

Сергей ГОРЛО

© Фото: Александр ЦВИГУН

– Cергей Алексеевич, поправки в Устав значительно расширяют возможности участия парламентариев в формировании высшего эшелона исполнительной власти Ставрополья. В этом случае возрастает и степень ответственности за происходящее в крае. Не боитесь? Проблем в нашем регионе более чем достаточно.

– Это и было главным посылом для их принятия. Более десятилетия законодательная власть в крае была только придатком правительства, своего рода департаментом по работе с населением. На пятом заседании Думы, по моему мнению, произошло переломное событие. Трижды преодолев вето губернатора, краевой парламент впервые громко заявил о том, что он есть и претендует на более значимую роль в жизни края. Это избранный народом орган, и его полномочия должны быть реальны. Теперь Думой согласовывается структура исполнительной власти, из которой исключается должность вице-губернатора, назначение на должность первых заместителей и заместителей председателя правительства, ведающих социально-экономическим блоком. Освобождение вышеназванных чиновников также должно проходить по согласованию с Госдумой. Парламент и сам может выразить недоверие, если работа должностного лица неэффективна. В месячный срок губернатору рекомендовано привести структуру и состав правительства в соответствие с принятым законом.

– Однако, судя по тому, как была воспринята эта законодательная инициатива, вряд ли можно рассчитывать на скорое выполнение этих требований.

– Конечно, губернатор еще раз может воспользоваться своим правом наложить вето, однако это препятствие преодолимо, учитывая редкое единодушие депутатов, продемонстрированное на последнем заседании. Противоречия, возникающие во взаимоотношениях двух ветвей власти, полномочен будет решать Уставный суд, решение об учреждении которого также на прошлом заседании принято. По сути, это конституционный суд регионального масштаба, решения которого будут обязательны для исполнения. Этот институт особенно необходим у нас, где сложилось, по моему мнению, явное несоответствие действий исполнительной власти интересам края. Депутаты в такой ситуации не могут позволить себе оставаться сторонними наблюдателями. У краевого парламента особенно много вопросов к экономическому блоку, возглавляемому и.о. вице-губернатора А. Воропаевым. На прошлом заседании только один из них был вынесен на обсуждение – никому не понятная, разрушительная реорганизация дорожной отрасли. Вы видели реакцию парламентариев, причем независимо от партийной принадлежности, высказавших свою озабоченность судьбой не только ДРСУ, но и муниципальных образований, которые в результате задуманной перетасовки останутся без бюджетообразующих предприятий. Мы еще надеемся предотвратить грядущую катастрофу, иначе принятое правительством решение назвать не могу. А если смотреть на проблему шире, думцы, усиливая свое влияние на кадровую политику, добиваются только одного – вменяемости принимаемых властью решений. В обстановке же нынешней кадровой чехарды добиться реального роста экономики невозможно. Мы намерены тесно сотрудничать с командой управленцев, в полной мере разделяя с ними и меру ответственности.

– Как вы оцениваете осуществленный в крае эксперимент по реформированию местного самоуправления?

– Надо отдать должное, наш край во главе с губернатором ринулся в этот эксперимент со всем комсомольским задором, не понимая до конца, каким будет результат. Определенная польза, конечно, есть – глядя на нас, некоторые регионы вошли в реформу позже и успели лучше подготовиться к переменам. Мы же в итоге во многих муниципальных образованиях получили отсутствие власти. По сути, только самодостаточные городские округа, такие, как Ставрополь, Невинномысск, Пятигорск, Георгиевск, способны контролировать ситуацию и принимать самостоятельные решения. Остальные не имеют ни денег, ни других реальных рычагов управления: при таком раскладе руководить территорией, какой бы малой она ни была, невозможно. Люди приходят к главе муниципалитета с проблемой, а тот разводит руками, нет, мол, денег и негде взять. Казны в ряде мест едва хватает на зарплату самим управленцам да на то, чтоб в сельсовете перегоревшую лампочку поменять. А вместе с тем в зону ответственности местной власти попали и обеспечение пожарной безопасности, и содержание школ и больниц, и охрана окружающей среды, и санитарная очистка, и мероприятия по гражданской обороне и т.д., и т.п. По данным Счетной палаты РФ, реальные расходы муниципалитетов в 2 раза превышают их доходы. А чего мы ждали? Из 14 налогов, ранее зачислявшихся в местную казну, осталось только четыре. Причем далеко не самые эффективные. Основной доход складывается из налога на землю, имущество и доходы граждан. Мы получили недее-способную власть, зато с громким западным названием – муниципальная. Только от этого наши обстоятельства не становятся европейскими. Там система складывалась столетиями. А мы по укоренившейся привычке попытались идти революционным путем. Муниципалы сегодня больше, чем когда-либо, зависят от вышестоящих: когда своих денег нет, приходится просить. А накладываются еще и субъективные факторы. Власть в крае подвижна, как вулканическая лава: замов и министров в правительстве меняют, как меняет перчатки ветреная красавица, а кому принадлежат эти решения, остается догадываться. Муниципалы в итоге выжидают, ничего не предпринимая. Такая позиция только вредит.

– Сегодня поздно сетовать на решение, принятое в 2005 году. Напрашивается только один, пусть и неоригинальный, вопрос: что делать? Кому, как не вам, он должен быть адресован? Ведь законы для края пишет Дума.

– На самом деле самоуправление провозглашено только на словах. Есть глава муниципального района, он же председатель совета (представительного органа). А есть глава районной администрации – по сути управляющий, нанятый советом менеджер. Именно в его руках и сосредоточены, пусть и малые, финансовые ресурсы, объем поступления которых в первую очередь зависит от вышестоящей власти, которая и будет диктовать местную политику. Да и действующая конкурсная система отбора местных менеджеров устроена так, что позволяет губернатору формировать власть на местах под себя. На конкурсную комиссию, которая на треть состоит из представителей правительства, легко «надавить», пригрозив «закрутить кран» финансового вспомоществования. Для этого достаточно сделать звонок – и дело сделано. Примеров тому много.

Так о каком самоуправлении идет речь? Оно касается только списка обязательств местной власти, под которые нет реальных денег. Знакомые управленцы с мест признаются, что вынуждены заниматься отписками контролирующим ведомствам, которые наезжают время от времени, чтобы указать на плохое состояние дорог, обилие несанкционированных свалок, несо-блюдение противопожарных правил и т.д., о чем и так всем известно. «Самоуправленцы» первыми готовы подписаться под отменой 131-го закона. Или под существенными принципиальными поправками в него. Но не они принимают подобные решения, а федеральными властями голос их пока не услышан.

Я не знаю всех ответов на поставленные реформой вопросы. Но понятно, что систему самоуправления надо выстраивать под наши реалии, а не под умозрительные теории. И в первую очередь надо переделать базисные статьи закона о самоуправлении, которые касаются межбюджетных отношений. Расчеты потребностей муниципалов делаются «на глазок». При формировании бюджетов муниципалитета руководство субъекта ориентируется на показатели прошлых лет. Нужды и потребности конкретного поселения, его специфика, планы развития – все это остается неучтенным. Нужна система стандартов бюджетной обеспеченности на душу населения, которая должна действовать независимо от вышестоящего начальства.

Конечно, мы не можем оставить без помощи дотационные поселения. Но не надо обрезать крылья и «бюджетным донорам»: любая бизнес-инициатива по зарабатыванию денег должна стимулироваться. Ведь в ряде мест складывается парадоксальная ситуация: налогов, собираемых на территории, с лихвой хватило бы на покрытие всех нужд. Но... деньги уходят наверх, а затем возвращаются или не возвращаются по воле начальства в виде трансфертов. Сегодня по сути муниципалы никоим образом не участвуют в бюджетном процессе. А это неправильно. Необходимо, по моему мнению, при правительстве РФ создать некую комиссию по взаимодействию с муниципальным сообществом. Может, тогда сдвинем эту «неподъемную» реформу с места. Ведь от того, как работает первичное звено, зависит отношение к власти в целом.

– С точки зрения законотворчества, как выглядит ситуация, связанная с тем, что губернатор заявил о том, что будет опротестовывать законы, подписанные им 3 июля? Заявление об этом опубликовано в «СП», там же, где и сами законодательные акты.

– В юридическом отношении документы составлены исходя из действующего законодательства. Еще точнее, все точки над «i» расставлены в соответствии с федеральным законом «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации». Вполне понятно, что самостоятельная в своих решениях и действиях законодательная власть губернатора раздражает, но ведь надо же и меру знать.

Людмила КОВАЛЕВСКАЯ