Несколько лет тому назад Ставропольская городская служба спасения приехала по вызову женщины, которая не могла открыть дверь в собственную квартиру. Спасатели уже стали вскрывать замок, как вдруг дверь начали открывать изнутри. Она отворилась, и на пороге квартиры возникла растерянная парочка – супруг пострадавшей гражданки с некой девицей… Учитывая то, что все происходящее еще и снималось видеокамерой, ситуация была смех сквозь слезы. Прибывшая команда дюжих мужиков, конечно, могла спасти гражданку от сидения под дверью. Но вот от банального адюльтера, увы… Так что, извинившись, ретировалась. Побывать в «шкуре» таких спасателей порой приходится и журналистам, спешащим на помощь в делах семейных…

Cрочно спасать дедушку! Такой была первая мысль после того, как к нам в редакцию пришла душераздирающая почтовая карточка.

«Уважаемая редакция! Обстоятельства вынуждают меня обратиться к вам за помощью. Помогите! Защитите! Я – пенсионер, ветеран, инвалид. Терплю унижения, лишения и угрозы по поводу моей квартиры от дочери (работник такой-то службы) и ее мужа (полковник МВД). Они хотят приватизировать мою квартиру. А меня сдать в дом престарелых. Я там умру. Квартира, которую я получил от завода «Люминофоры», для меня это здоровье, жизнь. Я лишен внимания и заботы от людей, близких по крови и получивших от меня столько… Я голодаю! Сделайте, чтобы берегли старых людей».

Воображение тут же нарисовало исхудавшего старика, которого пытаются заморить голодом корыстолюбивые родственники. Наверняка этот несчастный человек тайком от своих тиранов отправил нам открытку. Судя по всему, о том, что он оказался в таком положении, никто не знает. Надо немедленно спасать человека! Мои соображения на этот счет были сдобрены изрядной долей негодования – жестокий мир, жестокие сердца!

Пришлось забить тревогу аж в министерстве труда и социальной защиты населения края. По сигналу «SOS» к автору письма отправилась целая комиссия – председатель совета микрорайона и работники Ставропольского центра социального обслуживания населения.

Операция по спасению дедушки (назовем его вымышленным именем – Дмитриенко Владимиром Вячеславовичем, остальным участникам семейной мелодрамы также присвоим другие имена) началась полным ходом…. Однако как скоро началась, так и закончилась. Оказалось, «спасать» по большому счету некого и не от кого. По этому поводу министерство прислало нам официальный ответ. Вот они черным по белому выводы материально-бытового обследования В. Дмитриенко.

«Владимир Вячеславович живет один в двухкомнатной благоустроенной квартире, которая содержится в чистоте и порядке. У него имеется семья: дочь, зять, внуки, проживающие в городе Ставрополе. Родные помогают ему: убирают в квартире, кормят, покупают продукты, оплачивают за жилье и коммунальные услуги. Размер получаемой пенсии Дмитриева составляет 3226 рублей, что выше прожиточного минимума, установленного в Ставропольском крае, размер ЕДВ -1150 рублей. Таким образом, факт бедственного положения Дмитриенко членами комиссии не подтвержден…»

– Впрочем, – рассказывает заместитель директора Центра Светлана Кияшко, – учитывая состояние здоровья Дмитриенко, мы ему предложили услуги социального работника. Он посещает его дважды в неделю, приносит продукты. Что касается его дочери, то с ней я беседовала, и у нас о ней сложилось положительное мнение…

Обвиненная в грехе стяжательства и неуважения к родному отцу, Марина беседует со мной удрученно. По ее словам, вся семья и знакомые испытали настоящий шок, узнав об эпистолярном произведении Владимира Вячеславовича. До сих пор она не понимает, зачем он это сделал. Впрочем, говорит, отец потом признался, что был не прав…

Если верить собеседнице, то она, муж и дети заботились о ее отце по мере того, насколько он им это позволял.

– После смерти мамы мой сын пытался пожить с дедом, но тот был недоволен всем: тем, что внук много ест, поздно приходит домой, сидит в Интернете. Вообще, отец всегда отличался скандальным нравом, – говорит дочь. – Да еще и периодически выпивает и становится агрессивным…

Из угнетенного немощного старика, какого можно было представить после чтения его воззвания о помощи, наш герой на глазах превращался в пасквилянта и скандалиста.

…Мудрый народ французы. Если вы не знаете, в чем причина какого – либо дела, то… шерше ля фам! Да, оказывается, Владимир Вячеславович женился! Сделал это он очень скоро после смерти первой супруги – не прошло и двух месяцев. И вот с появлением в его жизни официально, я подчеркиваю это, новой половины и началась «веселая» история.

Новую родственницу семья дочери приняла в штыки, а попытка прописать к себе супругу без разрешения внука, прописанного в этой же квартире, закончилась для Дмитриенко судом. Впрочем, он его выиграл, и его избранница на законных основаниях воцарилась в доме.

Однако семья Марины заняла непримиримую позицию в отношении отцовской дамы сердца. В том, что у нее корыстные планы по завоеванию квадратных метров, здесь не сомневаются. И попытку воспрепятствовать ее прописке объясняют боязнью за жизнь отца и попыткой защитить интересы сына. Но…раз свое-нравный папа жену-таки прописал, то после этого ему доходчиво было объяснено, что теперь она пусть о нем и заботится...

В мае семейная идиллия четы Дмитриенко закончилась. Молодожены разъехались. Мало того, супруга Владимира Вячеславовича еще и выписалась из квартиры. Причиной раскола, по мнению Марины, были постоянные скандалы, и в конце концов отец жену выгнал, сообщив дочери, что его бывшая пассия – непорядочная женщина, подбивавшая его на приватизацию и составление на нее завещания.

– После этого, – говорит Марина, – с отцом возобновилось общение по прежней схеме: раз в неделю я закупала продукты, готовила, а дети отвозили. Еще раз в неделю мы приходили убирать квартиру. Однако не прошло еще ни одной недели, чтоб отец не закатил скандала по любому поводу.

В частности, готовку дочери отец как-то назвал помоями… И уже через месяц начал просить вернуть ему эту женщину.

– Поскольку мы не доверяем ей, то, естественно, отказались общаться с ней… А еще, – пожаловалась Марина, – пока я была в отпуске и в отъезде, отец лег в больницу, не сообщив, когда, и не уточнив, в какую. Вот теперь, вернувшись, буду выяснять.

Пожалуй, пора познакомиться с самим героем этой семейной саги. Его мы действительно отыскали в стационаре, где он проходит плановое лечение. С ним довелось встретиться в больничном скверике, а рядом с Дмитриенко на скамеечке сидела… его супруга. Вид у пары был вполне соответствующий выражению «душа в душу».

Оказывается, по словам Дмитриенко, когда его жена выписалась и переехала назад в свою квартиру, должной заботы и внимания со стороны своих родственников он не получал. Это и побудило его взяться за перо...

Откровенно говоря, автор этих слов не походил на затравленного голодом человека и, несмотря на пребывание в больнице, вид имел вполне крепкий и дееспособный. И очень сложно представить, как можно Владимира Вячеславовича «сдать в стардом», разве что повязать по рукам и ногам… Но таких, как он, бравых, и в твердом разуме туда без их воли не принимают. Впрочем, конечно, каждый волен понимать лишения по-своему… Но в чем не откажешь нашему герою, так в том, что он, как и все тоже, имеет право на личное счастье. Трудно, правда, понять, как он пытался добиться его через газету… Впрочем, про порушенную личную жизнь в его письме не было ни слова. Но о том, что ее разрушители – семья дочери, это утверждают сейчас супруги на два голоса. Их, как оказалось, связывает уже восьмилетняя история отношений, и вот когда они смогли воссоединиться, самые близкие люди Дмитриенко оказались против.

– Ушла я от него потому, что нам не давали жить, постоянно были какие – то подозрения на мой счет. Видимо, потому, что я намного младше мужа. Его родственники оскорбляли меня. И чтобы доказать им, что мне ничего от него не надо, выписалась. Теперь просто прихожу к нему. Мы не будем вместе, пока меня не признают, – так прокомментировала ситуацию жена Дмитриенко.

Вот такая бездна подозрений и недоверия с обеих сторон… Причем, что самое интересное в этой истории, конфронтация отчасти заочная – лично супруга Владимира Вячеславовича с Мариной не встречались. А может, стоило все-таки отбросить непримиримые позы, раз уж обе так пекутся об одном и том же человеке, да пообщаться?

Собственно, на этом и можно было бы поставить точку. Но в каждой истории должна быть своя мораль. И в данном случае она проста и очевидна как божий день. Если вам нужна помощь, то сначала подумайте, от кого вы ее можете получить. Я, например, очень надеюсь, что наша миссия по спасению Владимира Вячеславовича на этом завершена. Теперь, помимо жены и дочери и, несмотря на их участие в его судьбе, у него есть еще и соцработник. Хотя для того, чтобы он появился, вовсе не нужно было обращаться за помощью в «Ставропольскую правду». Кстати, Центры социального обслуживания населения есть у нас во всех районах края. Впрочем, конечно, следует признать: как история с «дверью», за которой мог оказаться муж в обмороке, так и история с почтовой карточкой могла выйти хуже, а описанное в ней оказаться буквальной реальностью…

Всего несколько дней назад в редакцию опять поступил сигнал SOS. Звонили жители села Соломенского Степновского района. Они сообщали, что милиция забрала по подозрению в причастности к преступлению мужчину, на попечении которого находилась престарелая, больная мать.

– Что теперь с ней будет, – возмущалась звонившая женщина, – мы до утра за ней приглядим, а потом? Правда, в соцзащиту уже позвонили, – сказала она.

Связавшись с районным Центром социального обслуживания населения, мы узнали, что бабушка уже находится на попечении этого заведения.

– Женщина была очень неухоженная и, по-видимому, кормили ее плохо, – рассказала директор Центра Лидия Мулюкина. Она лежачая и поэтому самостоятельно ухаживать за собой не могла. Наши социальные работники и раньше предлагали свою помощь по ее обслуживанию. Но сын отказывался. Теперь она живет в нашем стационарном отделении, оно находится прямо в селе.

Кстати, с такими «отказами» социальные работники нет – нет да и сталкиваются. Родственники, как правило, ведущие маргинальный образ жизни, боясь потерять пенсию пожилого человека, и сами толком не ухаживают, и под опеку государства родителя отдать не хотят. В таких случаях соцработникам приходится еще сложнее, чем в ситуациях с беспризорными детьми.

– Как бы ни было, но если к нам по поводу помощи пожилому человеку или инвалиду поступит сигнал, то этот человек брошен не будет, – уверяет замдиректора ставропольского Центра Светлана Кияшко. – А позвонить нам, написать может кто угодно, хоть медработник и милиционер, хоть соседи или же родственники этого человека. В зависимости от ситуации примем меры: можем поместить человека в стационар или поставить на надомное обслуживание. У нас в Ставрополе таким образом обслуживаются полторы тысячи человек. Главное – просто узнать, кому мы сейчас нужны...

P.S: Журналисты, как и служба спасения, несмотря на истории с «закрытыми» дверями, все равно реагируют на обращения читателей.

Ольга БОНДАРЕВА