Военные не любят выносить сор из избы (а какое ведомство любит?). Поэтому ужасный случай с рядовым Андреем Сычевым мог произойти где угодно – и в «европейской» Москве, и в каком-нибудь медвежьем углу – и при этом не стать достоянием гласности, предметом для широкого обсуждения в СМИ проблемы дедовщины. Но камень был брошен, и круги идут до сих пор. Говорят, целили в министра обороны С. Иванова, имидж которого после этой трагедии действительно порядком пострадал. А попали в российскую армию (в целом), у которой, впрочем, дедовщина не первая и далеко не последняя «болячка». Не умрите в армии

Министра не жалко. Должность у него такая, доступная для любой критики. Но его персональное благополучие – это одно, а здоровье армии – совершенно другое, вещи несоизмеримые. Поэтому, приглашая к разговору известного на Ставрополье человека – Татьяну Мундеренко, председателя краевого комитета солдатских матерей, я преследовала цель выяснить, насколько все-таки это здоровье подорвано и как его лечить. Может быть, кому-то покажется в чем-то неубедительным голос солдатской «правозащитницы», а доводы спорными, но к ним обязательно следует прислушаться.

– Вот посмотрите, – Мундеренко кладет на стол толстую тетрадь. – Здесь имена, фамилии, факты. Все, с чем приходят в комитет родители солдат. А бегут они сюда от безысходности и в надежде, что мы поможем защитить их сыновей…

– Татьяна Георгиевна, все эти факты, досье, скопившиеся в комитете, могут свидетельствовать о том, что дедовщина и неуставные отношения в вооруженных силах России это – система?

– Конечно. Их сотни и тысячи таких случаев! Вот, например, из части в Ленинградской области сбежал наш призывник из Петровского района. Его избили, у него требовали деньги. Парень 10 суток добирался на поездах домой, но гематомы и за это время не прошли.

Кстати, когда ребята бегут от побоев и издевательств, мы советуем в первую очередь обращаться в судмедэкспертизу, чтобы потом можно было доказать факт насилия. Иногда не бывает внешних признаков, но отбиты внутренние органы, и экспертиза это установит. Иначе трудно будет доказать причину побега и привлечь виновных. И еще нужно прийти в прокуратуру и к нам.

Или другой, еще более страшный пример. В мае прошлого года погиб курсант Ставропольского высшего военного авиационного инженерного училища. Его избил другой курсант этого же училища. Первоначально он обвинялся в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего. Но потом гособвинитель отказался от этого обвинения, квалифицировав содеянное, как… причинение смерти по не-осторожности. В результате курсант получил чуть больше полутора лет в колонии-поселении… Недавно приезжала мать погибшего, трудно передать ее возмущение наказанием для преступника.

Есть и другие негативные примеры, связанные не с дедовщиной, но с беспорядком в армии и не менее страшным равнодушием к проблемам солдат. Вот, пожалуйста, сейчас веду переговоры с Оренбургской областью. Туда осенью прошлого года отправили парня из нашего края. Его мать и он сам еще при призыве доказывали, что в результате заболевания у него с раннего детства плохо слышит одно ухо. Ну и что бы вы думали? Отправили в ракетные войска! Он прослужил всего месяц, воспалилось ухо – начал глохнуть. Мы просили комиссовать парня, но нам сказали, что после лечения его переведут в пожарную часть и в дальнейшем будут держать под контролем состояние его здоровья. Что ж, мы тоже будем держать под контролем это дело, чтобы нам не вернули глухого мальчика. Или вот еще пример, я считаю просто, преступления! В Сунженском районе Ингушетии в ноябре 2004 года по здоровью комиссовали парня из Новоалександровского района и сообщили родителям, что он отправлен домой. Мать ждала сына, потом начала искать. Комитет запрашивал информацию в Ростове. И только в апреле 2005 года я обнаружила парня в медсанчасти его же войсковой части! Его перевели туда из госпиталя и спокойно о нем забыли! Полгода прошло!

– Существует небезосновательное мнение, что сейчас служат в основном дети из необеспеченных или неблагополучных семей. Те, кто не может или не хочет «откупиться»от армии, ищут другие способы, вплоть… Вплоть до отказа от российского гражданства. Именно об этом мне сообщил один отец, который сам добросовестно отслужил, но категорически не желает отправлять сына в «такую» армию. К вам обращались родители с просьбой помочь избавить ребенка от службы в армии?

– Да, первая по количеству обращений к нам родителей причина – это призыв, а вторая – побег. Неоднократно в комитет приходили родители и спрашивали, сколько стоит, так сказать, «откосить» от армии и кому нужно давать деньги. Таким я всегда объясняю, что они не по адресу. Хотя чувства родителей мне понятны.

И все же следует признать, что армия, такая, какая она сейчас есть, точно отражает все проблемы общества. Наша система воспитания и семья тоже несут ответственность за то, что в армию попадают не-обученные, не подготовленные, психологически неустойчивые ребята.

Я побывала в Ингушетии, в той воинской части, о которой уже упоминала. На нее было много жалоб от матерей и отцов. Говорили, что там на глазах рядовых один офицер убил другого, что солдат сбежал с автоматом, что там избивают. И это подтвердилось. Избиения страшные, и бьют офицеры. Но ведь они все молодые, и тоже чьи-то сыновья. Мне там объясняли: «а если он, то есть солдат, не подчиняется, не хочет ничего исполнять и плюет мне в лицо, что я должен сделать? Ну я не рассчитал силу и выбил ему челюсть»… Мне говорили, что армия – это не воспитательно-трудовая колония. И не детский сад или школа. Здесь должны учить стрелять, окапываться, участвовать в бою, то есть военному искусству. А приходится заставлять чистить зубы, расчесываться, стирать портянки и выполнять приказы!

Вот это я узнала во время незапланированной встречи с офицерами по их инициативе. Кроме этого, женщина – майор, которая сопровождала наших призывников в часть, рассказала, что они на каждой остановке пытались напиться. А другого языка, кроме мата, они просто не знают! И еще мне было сказано, что хуже солдат, чем ставропольские, здесь не было…

Кстати, я здесь увидела не только плохое, но и хорошее: местному госпиталю можно только позавидовать, такого уровня заведение я видела только в Германии.

– Какие бы ни приходили в армию призывники, дедовщина или мордобой – это ненормальный способ поддержания дисциплины. Но, с другой стороны, опасными для государства выглядят предложения радикалов устроить акцию гражданского неповиновения и сорвать весенний призыв. По их мнению, только таким образом якобы можно повлиять на то, чтобы в вооруженных силах начались реальные перемены. А как вы считаете, какие меры нужно принимать?

– Конечно, дедовщина – не метод. И офицеры могут навести порядок, если захотят. Но я не думаю, что можно сорвать призыв. Что же касается устранения дедовщины, то оно невозможно без системы подготовки защитника Отечества. Мы об этом говорим уже 10 лет. И начинать нужно со здоровья беременной женщины, воспитания и физического развития мальчиков с детского сада и их нравственной подготовки.

Кроме того, поскольку все беды происходят после отбоя, дежурный по роте офицер должен контролировать ситуацию в ночное время, а не спать, как это часто бывает.

И еще нужно уметь работать с офицерами, и есть генералы, которые это умеют. Например, бывший краевой комиссар В. Марьин. Да и материальное обеспечение наших военных действительно нужно повышать.

* * *

В 2005 году в России за неуставные отношения осуждены более 2600 военнослужащих, сообщил главный военный прокурор Александр Савенков. По его словам, от  дедовщины пострадали около шести тысяч человек. А за рукоприкладство в армии в 2005 году были осуждены более 1800 человек. За последнее время в два раза выросло число преступлений, совершаемых офицерами. Между тем, по официальным данным Минобороны, в  результате дедовщины в 2005 году в вооруженных силах РФ погибли 16 человек. Всего в прошлом году в результате преступлений и происшествий в Вооруженных силах погибли 1 тыс. 64 военнослужащих. Еще 276 покончили жизнь самоубийством.

(По сообщению агентства «Росбалт»).

* * *

Из 1000 опрошенных россиян 33% не хотели бы, чтобы их родственник служил сейчас в армии из-за вероятности гибели или ранения в конфликте типа чеченского. Не хотели бы из-за дедовщины и неуставных отношений – 36%. Согласны на то, чтобы в результате простой медпроцедуры их родственник-призывник «обеспечил» себе какое-нибудь хроническое заболевание (например, язву желудка) и получил освобождение от службы в армии 44% опрошенных, 45% – против. Затруднились с ответом на этот вопрос 11%.

(По материалам исследований 2005 года аналитического центра «Левада- Центр»).

Ольга БОНДАРЕВА