Мы сидели в кабинете командира вертолетного полка, когда позвонили с военного аэродрома. Герой России подполковник Сергей Палагин принял сообщение дежурного о прибытии из Ханкалы вертолета с перелетающими в Москву двумя офицерами.

Но, так как самолета в тот день не было, они остались ночевать в полку. Сергей дал команду подготовить комнату и стал записывать фамилии офицеров. На второй из них он отложил ручку и приказал дежурному еще раз уточнить имя прибывшего. «Это же легенда нашей армии! – стал пояснять мне Сергей. – Сейчас я познакомлю тебя с русским Рембо. Кстати, он тоже недавно стал Героем России. Это прирожденный боец и контрразведчик. Воевал в Афганистане, Югославии и во многих других местах».

Спустя некоторое время в дверь кабинета постучали. И первой вбежала симпатичная дворняга по кличке Паштет, а потом протиснулись две глыбы. Такое впечатление производили здоровенные мужики с огромными рюкзаками. Андрей и Анатолий упакованы были основательно. Из специальных карманчиков виднелись стреляющие ножи, да и под куртками что-то топорщилось. Но зачем они везли с собой еще и резиновые сапоги, я так и не понял.

Глаза задержались на огромных наручных часах гостей, которые больше смахивают на какой-то прибор. «Недавно был в Афганистане, и французы подарили на память, – рассказывает Андрей. – Вместе проводили операцию в Тара-Боре». После этих слов не было смысла спрашивать, почему у ребят такой загорелый вид.

Для Анатолия Афганистан – это практически полжизни. Попал туда служить рядовым. Затем закончил военное училище, вернулся и стал летать борттехником на вертолете. Там-то он и получил прозвище Рембо. Сергей рассказывал, что молодые солдаты, которым нужно было десантироваться в горах, просто боялись выходить из вертолета, и тогда Андрей брал в руки ручной пулемет и шел на позиции душманов. Кончались патроны, доставал нож. Если учесть, что государство в годы афганской войны было довольно скупо на награды, то три ордена Красной Звезды Анатолия говорят о многом. Палагин по секрету мне сказал, что он принципиально отказывался от медалей. Воевать – так за орден. Кстати, во время небольшого перекура Сергей и Анатолий «разобрались» в своих наградах. У Анатолия шесть орденов, в том числе два ордена Мужества. Звезда Героя по номеру в одной сотне со Звездой Сергея. Правда, у последнего три ордена Мужества.

Понимая, что другой возможности пообщаться с офицерами ГРУ Генштаба больше не будет, задаю им самые разные вопросы. Анатолий, он же Рембо, больше молчит, ответил только на один вопрос: с каким автоматом лучше воевать в горах – укороченным или с АК калибра 7,62 мм? «Конечно, с последним, – коротко отвечает Анатолий. – Во-первых, удобно. В горах автомат можно использовать вместо посоха. Да и когда спишь в сугробе, деревянный приклад даже согревает».

Уточнение Анатолия насчет посоха мне стало ясным на следующий день, когда мы поехали на водоем. На Анатолии были тяжеленные берцы, и я предложил ему переобуться. Он почему-то застеснялся и ушел в тень деревьев. И лишь когда мы собрались за столом, он поднялся и пошел купаться. «Не обижайтесь на него, – заметив наше недоумение, – сказал Андрей. – У него был подрыв на противопехотной мине, и он просто стесняется своего протеза». «А как же горы?» – чуть ли не хором спросили мы. «Да ничего, справляется, командует своей группой».

Да уж какой зарубежный Рембо может сравниться с нашим, русским офицером, который честно исполняет свой долг?! Интересуюсь у Андрея, как американцы воюют в Афганистане. «Мы встречались с «морскими котиками», – делится он своими впечатлениями. – Ребята могут воевать, это же не наши новобранцы, которых кинули в Афган в 80-е годы. Но когда они узнали, какое подразделение представляем мы, то сразу заявили, что не хотели бы встретиться с нами в бою».

«Сейчас вы возвращаетесь из Чечни, – пытаюсь расколоть ребят на откровенный разговор. – Каково вам там было?». «Ну, с боевиками мы умеем разбираться, – продолжает Андрей. – Плохо, когда попадаешь на минное поле – более того, под обстрел своих вертолетов или под залп «Града». Это полная труба».

И тут наша беседа мгновенно переходит в другое русло. Андрей пристально смотрит на Сергея Палагина и уже сам задает вопрос: «Слушай, подполковник, а это не ты послал меня на… на высоте, когда забирал раненых?»

Сергей смущается и достает из кармана блокнот. Оказывается, он записывает в него фамилии всех вывезенных им раненых. Узнав, что солдаты остались живы, честно признается: «Да, это был я».

Оказывается, в тот день группа разведчиков попала на минное поле. В Ханкалу сообщили, что нужно забрать «груз 300» – раненых. Вылетел за ними Сергей.

– Раненые находились на крутом склоне, – вспоминает он, – и приземлиться мы никак не могли. Принял решение эвакуировать их с помощью лебедки. Ее длина более 40 метров, но до земли из-за высоких деревьев не хватало полутора метров. Что делать? Оставалось одно – как катком, давить верхушки деревьев вертолетом. Скажу, что винт был от склона на расстоянии полуметра. Одно неосторожное движение, и мы бы все погибли. Напряжение страшенное, а тут еще кто-то вмешивается в нашу работу. Ну я тебя и послал. Ты же теперь не в обиде. Все-таки вывезли. Вот есть и повод поднять очередной тост…

Кстати, Сергею одно время запрещали выдавать личное оружие. История эта мало кому известна. Однажды ему было необходимо доставить в район боестолкновения тогдашнего командующего группировкой войск Геннадия Трошева. Прилетев на место, экипаж убедился, что возможности для приземления нет. Трошев стал приказывать, чтобы «вертушка» приземлялась. Сергей категорически отказывался, и тогда генерал полез в кабину и стал хватать ручку управления. А такого никакой летчик не стерпит, потому что на борту боевого вертолета нет генералов, а есть экипаж и пассажиры и за все отвечает командир. Сергей, по его словам, в ярости выхватил пистолет и приставил ко лбу Трошева. Тот моментально успокоился, но на все последующие операции Палагин летал уже без личного оружия.

* * *

Волею случая на следующий вечер мы оказались на небольшом мероприятии. На фоне вечерних туалетов Андрей и Анатолий в запыленных берцах и выцветшем камуфляже не смотрелись, но, когда Андрей пригласил даму на вальс и легко стал танцевать, весь зал, наверное, подумал: «Настоящий полковник». А Рембо весь вечер пил нарзан. Бегать на протезе по горам он может, а вот до танцев дело еще не дошло…

Сергей РЫБАЛЬЧЕНКО