За последние несколько лет и особенно в связи с празднованием 60-летия Победы над фашистской Германией все больше и больше как в странах ближнего зарубежья, так и в политических и общественных кругах России раздавались требования в адрес нашего государства покаяться за «содеянные преступления». Одни требуют покаяться за пакт Молотова-Риббентропа и за «оккупацию» Прибалтики, другие – за «голодомор» на Украине, третьи – за имперскую политику современной России в ближнем зарубежье. Отдельные государственные деятели бывших союзных республик не постеснялись превратить свое участие в торжествах в Москве по поводу юбилея Победы в предмет политического торга.

Вызывает удивление не то, что некоторые не вполне состоявшиеся карликовые государства, желая поднять себя в глазах собственной и международной общественности, выдвигают абсурдные требования к стране, благодаря бескорыстной милости которой они обрели национальную государственность, а то, что в общественном мнении Запада, в парламентских и политических кругах ряда ведущих стран и даже в некоторых кругах российской политики эти требования находят сочувственный отклик.

Мне кажется, что настало время российским властям и политической элите дать однозначный ответ на целый ряд вызовов, с которыми сталкивается сегодня Россия.

Во-первых, нашей политической элите и властям следует ответить на главный и кардинальный вопрос – является ли Россия побежденной страной, с которой можно делать все, что угодно, как это было в случае с Германией и Японией после второй мировой войны?

Во-вторых, хочет ли Россия интегрироваться в западную цивилизацию и в так называемый западный мир любой ценой?

В-третьих, готова ли российская элита воспринимать свою страну как младшего партнера Вашингтона и Брюсселя?

В-четвертых, готова ли российская элита мириться с тем, что в мире сегодня идет борьба за советское наследие без России и за счет России и в скором будущем, при сохранении нынешних тенденций, начнется борьба за российское наследие.

Боюсь, что без консолидированной позиции властей и национальной элиты пророческим окажется предупреждение главы администрации президента России Дмитрия Медведева о неминуемом распаде нашей страны с сокрушительными последствиями не только для народов России, но и всего мира.

Думаю, что нам необходима общенациональная дискуссия по всем четырем поднятым вопросам, так как от этого во многом зависит определение стратегии России на ближайшие десятилетия. Без постановки стратегической задачи нельзя мобилизовать ни элиту, ни народные массы на серьезные действия. Не следует думать, что мобилизованное состояние общества – это характеристика тоталитарных режимов. Просто успешные демократические империи используют более гибкие инструментарии для мобилизации.

Совершенно очевидно, что в нынешних условиях, когда российскому обществу пытаются навязать комплекс побежденной страны и народа, требуется очень серьезная работа, чтобы показать абсолютную бессмысленность сравнения сегодняшней России с послевоенной Германией и Японией. России никто не нанес поражения извне! Советская и в значительной степени российская элита сама уничтожила советское государство своими неумелыми действиями, неадекватностью поставленных перед страной задач.

Очень жаль, что 20-летие начала перестройки не стало поводом покаяния для советско-российской элиты перед собственным народом. И пока наша политическая элита не осознает степени своей вины и ответственности за развал СССР, она никогда не сможет отстоять Россию, поднять ее народ с колен, поставить перед страной стратегические задачи.

Сегодня у нашего народа, а в еще большей степени – у отечественной элиты, сломлен дух. Погоня за деньгами и собственностью не оставляет места для чувства солидарности и справедливости. Однако такие государства не выживают в современном мире, так как элита оказывается чужой в собственной стране. Наиболее успешные страны западной демократии умеют ценить как деньги и собственность, так и солидарность и справедливость.

Для меня очевидно, что, если в элитных кругах укоренится убеждение в том, что нас никто не победил, мы сами сотворили собственное поражение, но это проигрыш сражения, а не войны – так было и в 1941, и в 1942 годах, – это станет основанием веры в то, что окончательная победа будет за нами.

При ответе на второй вопрос следует учесть, что выбор для российской элиты невелик. Или войти в западную цивилизацию и стать частью Запада в виде пространства, ресурсов и человеческого материала, или остаться самостоятельным субъектом мировой культуры и политики. Ответа на этот вопрос российские власти и элита пока не дали. Те, кто ратует за первый путь – интеграции в Запад, уже и сейчас там – своими деньгами, семьями, детьми. Судьбы миллионов других людей их не интересуют. Чтобы войти в западную цивилизацию как уважаемый субъект мировой политики, России придется более четко определиться со своими партнерами, противниками, друзьями и соперниками. Быть самостоятельным субъектом мировой политики столь же почетно и столь же хлопотно, как быть свободным человеком. Российской элите нужно будет пройти испытание государственностью и субъектностью в международных отношениях. Это потребует немало жертв как от элиты, так и от страны. Просто так, за красивые глаза, в мировой политике в клуб избранных не принимают.

Мне представляется, что третий вопрос, также широко дебатирующийся в элитных кругах, говорит о сломленности национального духа, отсутствии куража у элиты. А ведь при этом наши партнеры из Вашингтона и Брюсселя, которые загоняют Россию в угол и пытаются лишить ее субъектности, забывают, что мировой баланс сил за последнее столетие не раз радикально менялся. И то, что сегодня кажется неоспоримой силой, завтра может обернуться катастрофической слабостью. В 70-е годы прошлого века некоторые политики, начиная с Вилли Брандта и Збигнева Бжезинского и кончая Раймоном Ароном и лидерами «семерки», грустно предсказывали бесславный конец западной демократии и торжество мирового коммунизма. Где сегодня мировой коммунизм и где западные демократии? В международной, как, впрочем, и во внутренней политике, побеждает тот, у кого больше воли, настойчивости и страстного желания победы. Поэтому списание России как самостоятельного субъекта из международной политики чревато столь же поверхностными прогнозами, но теперь уже с обратным знаком.

Очевидно, что после распада СССР идет борьба за советское и российское наследие. Останется ли нынешняя элита спокойным свидетелем повторного крушения собственной страны? Какие интересы будут затронуты в этом случае? Каковы окажутся последствия для основных игроков мировой политики?

Уверен, что серьезная дискуссия в российских элитных кругах способна возродить сломленный дух народа, мобилизовать его на преодоление безразличия и синдрома пораженчества. Однако, если дискуссии и обмен мнениями не будут сопровождаться реальными действиями, которые докажут, что, объединившись вокруг собственной национальной элиты, наш народ способен на новые завоевания, которые объединят людей в их порыве солидарной ответственности перед страной, боюсь, нам не удастся сохранить нашу культурную и государственную идентичность и субъектность.

Может быть, это совпадение, но следует отметить, что самые большие победы советского футбола пришлись на рубежные этапы развития советской науки, техники и совокупной мощи страны. Советская сборная победила в 1956 году на олимпиаде в Мельбурне, в 1957-м СССР запустил первый искусственный спутник Земли, в 1960-м наши футболисты стали чемпионами Европы, в 1961 году состоялся исторический полет Юрия Гагарина.

И сегодня народ ждет от властей и элиты мобилизации усилий нации для масштабных свершений, в процессе которых будут реализованы принципы солидарности и справедливости. Сомневаюсь, что для этих целей призыв догнать Португалию по доходам на душу населения или удвоить ВВП за 10 лет найдет хоть какой-то мобилизующий отклик в сердцах россиян.

Андраник МИГРАНЯН