Михаил Трубушкин

«Очень памятной стала для меня боевая операция в провинции Гельмент. Шли на прочёсывание кишлака. Попали под сильный обстрел. «Зелёнка» густая у селения, вот из неё по нам и лупят! Как и положено, связались с командованием и попросили артподготовку провести. Ми-8 реактивными снарядами обработали «зелёнку», а батарея миномётная огоньку добавила. Пошли мы двумя ротами на кишлак. Пули вжикают, разрывы грохочут, люди кричат, в общем, бой идёт нешуточный. Слышу по рации: «Трёхсотый!», это значит – ранили кого-то из наших, и, судя по всему, неподалёку от меня. Кинулся по координатам, смотрю, командир взвода Серёга Задорнов на земле лежит, корчится от боли, в ногу его пуля ударила. Сильно разворотило. Вытащил я шприц с промедолом, загнал иглу прямо через брючину лейтенанту. Тут подскочили солдаты, схватили раненого за руки-за ноги и вынести попытались. Куда там! Огонь всё такой же плотный. А пробежать-то надо метров двадцать до глинобитной стеночки, которая может стать надёжным укрытием. Пули в дувалах застревают. Только бы добраться! На месте оставаться тоже никак нельзя! Засекли духи, где мы, и перенесли шквал автоматно-пулемётный на нас. Ничего делать не оставалось, как всё же подхватить Серёгу и – бегом за дувал. Есть, наверное, Бог всё же! Удалось нам проскочить.

Сидели мы тогда за стеночкой недолго. Объездом добрался к нам БТР с медиком, и через боковой люк сунули мы лейтенанта в машину. Эвакуировали Серёгу. Потом уже я узнал, что ногу он потерял…», – рассказывает полковник Михаил Трубушкин, ветеран войны в Афганистане.

Начал восхождение к высокому воинскому званию уроженец города Изобильного со срочной службы. Через год после призыва поступил в Орджоникидзевское высшее общевойсковое командное училище имени маршала Советского Союза А.И.Ерёменко. Куда только не заносила воинская судьба офицера-мотострелка! Сразу после окончания учёбы в восемьдесят первом году – Киевский военный округ; в июне восемьдесят четвёртого – Афганистан, 122-й мотострелковый полк в Ташкургане, а потом 70-я отдельная мотострелковая бригада в Кандагаре. В восемьдесят пятом году готовил солдат для службы в РА. В той учебке, в Термезе, было пять рот: две автоматчиков и по одной снайперов, гранатомётчиков и пулемётчиков. Всё логично! Кому ж ещё, как не прошедшему войну, готовить призывников к тому, что их ждёт там, за «речкой»! Через три месяца подготовки вместе с обученными солдатами отправлялся старший лейтенант Трубушкин в Афганистан, доставлял до будущего места службы парней и возвращался назад в учебный центр, где его ждал новый призыв.

Потом три года, уже будучи капитаном, в ГДР «закрывал» дорогу Гамбург – Западный Берлин в деревне Олимпишесдорф и Айзенахский проход в Тюрингии. Делалось это на случай прорыва условного противника из ФРГ.

В девяносто первом году пришлось регулировать движение автоколонн через территорию Польши, когда наши войска уходили из Германии.

И тут судьба улыбнулась Михаилу Владимировичу, поскольку удалось вернуться в родное Ставрополье. Служил в Ленинском РВК краевой столицы и в краевом военном комиссариате. С февраля 2000-го вновь в «горячую точку» – по декабрь 2003 года пришлось быть начальником отдела военного комиссариата Чеченской республики.

И вот сегодня, когда исполняется 16-я годовщина окончания вывода ограниченного контингента советских войск с территории Афганистана, Михаил Владимирович делится воспоминаниями о личных вехах той войны.

«Всегда переживаешь, как-то встретят на новом месте службы? Всё-таки новый коллектив, свои дружеские спайки, и потом, прибываешь-то «необмятым», необстрелянным, а тут мужики не первый месяц, а то и год из боевых операций не вылазят! Ничего. Обошлось всё. Приняли нормально. Каждый из офицеров старался подсказать, рассказать о войне, помочь решить возникшие проблемы. Так что быстро влился в коллектив, а после участия в нескольких боевых операциях чувствовал себя равным среди равных. Особенно в период становления помогли офицеры штаба полка подполковник Дворников (ныне живёт в Волгограде) и майор Хватов, который оказался моим земляком из Благодарного, и теперь, вот уже более двадцати лет, нас с ним связывает крепкая мужская дружба. Кстати, приближающийся праздник 23 февраля будем отмечать вместе: уже договорились!

Через несколько месяцев мне несказанно повезло. В Ташкенте было назначено совещание партийно-комсомольского актива, которое проводил маршал Соколов, ну и делегатом от нашего полка назначили меня. Как всегда, всё делалось в последнюю минуту. Утром получил задачу убыть в столицу Узбекистана, а уже после обеда ступил на мирные улицы. Таким образом, у меня выкроился свободный день до совещания и целых два – после него. Пошёл на телеграф и позвонил домой, сообщил, что я в Союзе и очень хотел бы повидаться с женой. На следующее утро моя Танюша прилетела!

Так что своеобразный отпуск тогда у меня получился.

Операция в Гельменте запомнилась вот почему.

Шли мы двумя направлениями: с воздуха вертолётами двумя эшелонами по сто человек, остальной личный состав батальона – по земле на БТРах. Жара стояла невероятная, больше пятидесяти градусов. Я тогда возглавлял второй эшелон. Смотрю, одному солдату плохо стало. Что делать? Команда к выходу уже отдана, а его бедного аж выворачивает от рвоты. Принял решение оставить солдата в расположении части. Куда тащить парня? Операция длительная, на месяц уходили.

Десантировались в заданном месте. Задачу выполнили успешно и, кстати говоря, сразу после десантирования взяли в плен душмана. На фотографии видно – за нами сидит, пригорюнился. А я слева на снимке. Это на привале нас сфотографировали.

Так вот, боевые действия идут своим чередом, я уж и думать забыл про того заболевшего солдата. Надо сказать, что вертушки снабжали нас регулярно и питанием, и ГСМ, даже парикмахер один раз прилетал постричь, побрить, а то заросли в горах. Да. В общем, прилетела однажды «вертушка», выскакивает из неё солдат тот самый, подбегает ко мне и докладывает, что прибыл из санчасти для продолжения службы. Меня так это поразило! Ведь мог спокойно отлежаться в лазарете, никто бы слова не сказал! Однако, едва оклемавшись, парень договорился с командиром «борта» и к нам на боевые рванул. Что тут скажешь! Чувство долга всегда было присуще русскому солдату!

Ещё один случай запомнился. Только уже в Грозном это было, в марте 2000-го. Расположились мы на территории ДРСУ, поскольку здание республиканского военкомата было разрушено. Установили палатки, стали жизнь налаживать. Но для нормальной службы нужен порядок, поэтому стали расчищать завалы мусора, обломки кирпичей, камней. Неподалёку от нашей передвижной радиостанции стояла огромная металлическая ёмкость. Уж для чего она служила в мирное время, трудно сказать. Хорошая такая ёмкость, толстостенная, только вся во вмятинах от осколков и в дырках от пуль. Командир дал задание водителю ГАЗ-66 зацепить ёмкость тросом и выволочь на свалку. То ли дня не хватило солдату, то ли забыл, то ли поленился шофёр, только ёмкость осталась на месте. Командир пригрозил утром разобраться и наказать солдата. Но, как говорится, утро вечера мудренее.

Около полуночи начался обстрел нашей территории. Солдаты взвода охраны открыли ответный огонь. Мы с полковником А.Литвиненко (сейчас он во Владикавказе живёт) находились у той самой радиостанции, докладывали обстановку вышестоящему командованию. Вдруг сзади раздался чудовищный грохот. Аж звон в голове поднялся! Попадали на землю. Автоматы на изготовку. А на улице стрельба!

Постепенно всё стихло.

А утром выяснилось, что бандиты стреляли из подствольного гранатомёта в радиостанцию, да промахнулись. Граната в ёмкость упала, и та приняла на себя все осколки.

Мы разыскали ленивого водителя и не знали, чем его отблагодарить, ведь ёмкость эта находилась всего в пяти метрах от радиостанции, а радиус поражения разорвавшейся гранаты до тридцати метров…».

За все годы службы ни тени сомнения не возникало у Михаила Владимировича в правильности выбора профессии. Никогда. Ни разу.

Перед отправкой в Афганистан он прямо сказал жене, куда придётся ехать. Понятное дело, что радости эта новость не вызвала, – ведь двое девчушек уже было в семье Трубушкиных, да и с квартирой вопрос всё не решался. Жена, проводив мужа на войну, вынуждена была переехать в Орджоникидзе и ждать. Плакала в одиночку и ждала. Так же было и в период службы мужа в Чечне. Ещё долгих четыре года.

Что до Михаила Владимировича, то по поводу собственной судьбы любит он цитировать слова одного из героев кинофильма «Офицеры»:

– Есть такая профессия: Родину защищать!

От себя же добавляет:

– А удел жены – уметь ждать солдата!

И в его словах нет ни позы, ни красивости, а только констатация фактов и реалий военной службы.

Из большого количества наград, прикреплённых к кителю офицера, назовём лишь несколько: орден «За службу Родине в ВС СССР» III степени, орден «За военные заслуги» и медаль ордена «За заслуги перед Отечеством».

Значит, в словах полковника, которые кто-то может назвать «громкими», есть только правда!

Сергей СКРИПАЛЬ