Светлана СОЛОДСКИХ

Политика – это такая липкая штука, которую от своей жизни не отодрать. Кого-то волнует курс доллара, кого-то – цены на бензин, всех вместе – тарифы ЖКХ и эти жуткие теракты, об остальном уж и не говорим. И чем тревожнее жизнь, тем чаще наша голова будто ненароком поворачивается назад. Как раньше мы ожидали чуда из будущего, мы теперь, хотим не хотим, ждем его из своего прошлого. Эти теловращения далеко не случайны. Такой у нас рисунок пореформенных танцев России. Такова модель ее развития. Сначала мы делаем рывок в Европу, затем, понимая, что прыгнули слишком далеко, возвращаемся назад, корректируя свои ошибки, часто похожие на преступления. Подобная история приключилась и с реформами Петра, и после большевистской революции, когда пришлось восстанавливать границы империи, структуру вооруженных сил, классическое российское образование, великую русскую литературу и т.д. А сейчас, вспомним, в дни бесланской трагедии наше телевидение, которому на всех наплевать, стало вдруг крутить советские военные фильмы. Своего-то, чтобы прикрыться в час беды, ничего нет. Один разврат и сериалы, где одни и те же артисты играют попеременно то спецназовцев, то бандитов…

Однако, если уж нам суждено в прошлое вглядываться, то хорошо бы понять, что конкретно мы там ищем. Впрочем, и так ведь ясно: социальную защищенность и безопасность жизни. Вместе с этим кто-то с надеждой изучает лицо – величественное, с рябинками и усами. И все-таки поразительная вещь – по отдельности в старой жизни было столько правильного и хорошего, а все вместе порождало чувство национальной неполноценности.

Что-то мешало быть уверенными в себе, словно заранее навсегда знали: лучше «где-то там» – и свободнее, и богаче, и веселее. Собственно, каждый век повторяется эта история. Только начнем чуть-чуть жить и дышать, как кто-то умный затевает песню: застой, отстали, вперед в Европу! И ведь подхватываем. И на своих праведных кухоньках переживаем и трепещем. И вот уже в самом деле все летит кувырком: отказываемся от достигнутого, меняем свое на чужое. Предаем. Мобилизационный рывок. Модель развития. А, может быть, недоверие самим себе? Несогласие быть собою? Национальные комплексы?

Когда Михаил Сергеевич, наш улыбчивый земляк, сиживал рядом с Маргарет Тэтчер, было заметно, что ему это очень нравится. Вот она Россия в семье цивилизованных народов! Комплексы бывшего сельского жителя таяли, а вместе с ними вскоре начали таять и размеры нашей многострадальной Родины. Так в чем же причина нашего комплекса неполноценности?

Если коротко, в недостаточном знании своей истории. В непонимании природы некоторых вещей. Мало в России родиться русским. Надо еще и согласиться быть русским. Потому что это больше, чем национальность. В России любая национальность – это и выбор, и судьба. Иными словами, если уж всматриваться в недавнее прошлое, то по крайней мере с позитивной целью – найти хотя бы кусочек истории, в котором бы не водились комплексы. И такой «кусочек» у нас есть. В советской литературе, между прочим.

В 60-е годы во времена «Нового мира» редактор Александр Твардовский собрал вокруг журнала писателей, получивших имя «деревенщики». Вот они и были без комплексов. Абрамов, Распутин, Белов, Шукшин, Тендряков, Можаев, Астафьев, Дорош, Овечкин… Они не заискивали перед Западом, не впадали в восторженную истерику при слове «народ». Не гнулись перед коммунистическими вождями. И не отрицали свободу, но свободу, ограниченную моральными и юридическими рамками. Именно у них, деревенщиков, созрела модель социализма, учитывающего особенности русской истории и культуры. Они, деревенщики без комплексов, были за социализм, соединенный с правдой. Но не только как с идеалом, хотя без идеала жизнь невозможна, а как с требованием самой реальности. Именно такой социализм они считали строем, который наиболее соответствует задаче защиты и сохранения народов, населяющих Россию. Такова, считали они, наша специфика: государство заботится о качественном и количественном росте народонаселения. В противном случае великая и богатая недрами земля превращается в лакомую приманку для «партнеров»… Как бы там ни было, но писатели-деревенщики, многие из которых, слава Богу, еще живы, подсказывают одну обнадеживающую мысль. То, что с нами происходило в ХХ веке, было еще только черновиком, но черновиком великой цивилизации…

Сегодня же по многим признакам и ощущениям мы ищем дорогу к своим корням. Из «веселой» прогулки в Европу, стоившей нам безумно дорого, мы возвращаемся повзрослевшими, и все же не будем торопиться с выводами. На повестке дня – новый комплекс неполноценности. Перед Китаем. И не только, надо полагать, у России. За годы своих реформ Китай не потерял территорию, не отказался от завоеваний, избежал межнациональных конфликтов, удесятерил ВВП. Грозный российский сосед, стремительно растущая сверхдержава. Почему только не мы на их месте?

…В одном американском путеводителе туристы, отъезжающие в Россию, внимательно изучают прелюбопытный текст. «Если вы хотите, – сказано в нем, – чтобы вас поняли люди, запомните: для русских «родина и народ» означает то же самое, что для англосакса – «демократия и свобода»… Не знаю, кто у них там в туристических фирмах пишет такие тексты, но догадываюсь, что это не наши реформаторы…

Светлана СОЛОДСКИХ